Рей начинает трясти от гнева. Ей слишком жарко, и она слишком зла на всех, на себя, на эту беспомощность.
— Именно поэтому мы решили, что летом ты вернёшься в тренировочный лагерь. С завтрашнего дня.
— Нет, — говорит Рей, и внезапно она встаёт, возвышаясь над Леей.
Бен тоже встаёт, но не так быстро. Положив руку Рей на плечо, он глубоко вздыхает. А когда он начинает говорить, у Рей сводит все внутренности.
— Ты меня любишь? — спрашивает Бен, глядя на Лею.
Ответом ему звучит тишина.
Они все смотрят на Лею.
«Просто скажи, — думает Рей, — скажи: я люблю тебя».
— Не будь дураком, Бен, — вместо этого говорит Лея.
Бен пожимает плечами, его глаза блестят.
— Всё нормально, просто скажи мне.
— Я не собираюсь в этом участвовать. Хочешь вести себя как идиот, ладно, но меня в это не впутывай.
Рей кривится. Она поверить не может в происходящее.
Да скажи ты. Просто скажи.
— Мам, — умоляюще произносит Бен. — Ты серьёзно даже сказать этого не можешь?
Не может. Это ясно, как день, и Рей ощущает всю чудовищность того, что это значит, и как это должно ранить Бена… Но, кажется, он не удивлён.
Однако, он плачет.
— Будь мужиком! — рявкает на него Лея. — Ты действительно будешь реветь прямо сейчас?
Она колеблется, и Рей видит муку в её взгляде, а ещё абсолютное нежелание уступать, даже если это уничтожает её собственного сына.
— Ничего, кроме грёбаного разочарования с того дня, как ты родился, я даже сожалею о том…
Она не успевает закончить.
Она не успевает закончить, потому что Рей даёт ей пощёчину.
Рей даже не помнит, как сделала это. В одно мгновение Лея говорит, а в следующее Рей слышит лишь стук крови в ушах, потому что Лея резко замолкает.
Рей ожидает, что та ударит в ответ, даже представляет, как за считанные секунды это превращается в полномасштабную битву, но Лея выглядит так, словно внезапно вернулась к реальности.
Смахивая слёзы, она качает головой.
— Мне ж-жаль, — шепчет она, отчаянно глядя между ними всеми.
А потом она разворачивается и выходит из комнаты.
Слыша, как Бен рядом с ней шмыгает носом, Рей чувствует смертельное спокойствие. Она поворачивается к Хану, который смотрит на них широко распахнутыми глазами.
— Мы уезжаем на лето, — говорит она ему. — К бабушке. И ни в какой лагерь Бен не отправится.
— Ладно, — говорит Хан, кивая. — Да хорошо.