Она наконец поняла, что имел в виду Фред. Есть вещи, ради которых стоит преодолеть свой страх. В последний раз обернувшись на стариков, она невпопад кивнула на какую-то очередную реплику Драко, который незаметно взяв девушку под руку, уже вел ее в сторону медленно потухающих огней засыпающего замка…
Пока она рассказывала это, сбивчиво переходя то на шепот, то на полукрик, лицо Фреда менялось, казалось, он тоже был не тут. В конце истории он уже смотрел не на Мари, а как будто сквозь.
— И поэтому, Фредди, я хотела сказать, что я хочу найти братьев, сегодня, если они будут здесь. Я хочу найти братьев и поговорить с ними. Хочу узнать, как здоровье отца. Я хочу узнать, почему они перешли на сторону Того-кого-нельзя-называть, хочу спросить и посмотреть им в глаза. Я… я больше не хочу убегать, более того – мне теперь не от чего бежать. Я хочу вернуться домой, Фред, я вернусь домой, но я никогда не буду Пожирателем. Это мой дом и я вернусь домой. Или не вернусь, или не встречу… Я ведь могу погибнуть сегодня, да и ты, да и они. Я просто хочу попросить тебя, если вдруг, если что… Передай им пожалуйста, что я их люблю, моим братьям и отцу. И что мне очень жаль.
Фред немного грустно улыбнулся и кивнул.
— А еще я хотела сказать…
Но эта реплика утонула в быстром стуке каблуков еще одного рыжего и очень взъерошенного Уизли.
— Я был дураком! — воскликнул подбегающий Перси. — Я был полным идиотом, самодовольным кретином, я был…
— Обожающим Министерство, предавшим свою семью, жадным до власти дебилом, — закончил Фред.
Перси тяжело вздохнул:
— Да, так и есть.
— Что ж, зато честнее некуда, — сказал Фред, протягивая руку Перси.
— Прости меня, — едва слышно прошептал Фред, когда Перси горячо схватился за это предложенное рукопожатие.
Мари, тем временем, не желая портить встречу, такую же горько-сладкую и одновременно правильную как и та, которую так ждала она сама, тихонько попятилась и налетела на проходящих мимо Драко и Тео.
— Ты знал?
Оба поняли о чем она. А Драко просто кивнул.
— Удачи тебе желать не буду. Могу желать только получить «Остолбеней» в самом начале.
— Справедливо и спасибо, постараюсь…
Он обнял ее, она горько всхлипнула, все обиды отошли на второй план, хотя бы на секунду они были просто двумя людьми, которые не шли воевать друг против друга, а там уж будь что будет.
— Не хочу, чтобы ты умерла.
— И я не хочу.
— Ну давай, пошути сейчас про то, что тоже не хочешь умирать, конечно же.
— Нет, не хочу, чтобы умер ты.
Фред знал, что она вроде как опять дружит с этим хорьком. Но одно дело знать…А другое смотреть как она ткнулась ему носом в грудь, а он гладит ее по спине, что-то шепча.
- Тебя тоже это бесит, да? – Скрещивая руки на груди, спросил Джордж.
Фред кивнул, до бела сжимая кулаки. Он не разжал их ровно до того момента, когда Мари снова подбежала к ним, обгоняя чинно подплывшего с другой стороны Кингсли.
— Джордж, Фред, вы идёте с Ремусом на Астрономическую Башню. Прикрывайте тыл!
— Да, господин министр! — шутливо отсалютовали Кингсли оба, отходя от Мари. Та, отчаянно вцепившись в ладонь Джорджа, сглотнула и просипела:
— Осторожны... Будьте осторожны.
— Совенок, мы вернемся ещё до отбоя, — подмигнул Джордж, а Фред, наскоро смахнув губами одинокую слезу, оставившую грязный подтёк на нежной когда-то коже Мари, махнул рукой, мол, и не такое делали. Улыбнувшись, девушка отпустила руку близнеца, и они скрылись на лестнице. Подняв голову вверх, гриффиндорка увидела, как меняется потолок Большого Зала. «Не к добру», — мелькнула предательская мысль.
Мари Сарвон медленно открыла глаза. Она лежал на земляном полу, глупо растянувшись носом в пол, как тысячу раз бывало при неудачливой борьбе со ступеньками хогвартской лестницы. Но в этот раз не было смеющихся над ней слизеринцев, не было разлившихся чернил, не было озабоченного Фреда или Джорджа, поднимающего ее рассыпавшиеся свитки и перья. В этот раз все тело было будто пронизано тысячей иголок. Первая попытка сесть не увенчалась успехом: она лишь глухо застонала и откинулась обратно на землю, больно ударившись затылком. Тяжело дыша, гриффиндорка нащупала рядом палочку. Голова плохо соображала — ее ли она? Хотя в сложившейся ситуации подойдёт любая. Когда глаза понемногу стали привыкать к темноте, она осторожно повернулась, силясь разглядеть место, где очнулась. Память возвращалась рвано.