Правители Франции XVII-XVIII века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мария Медичи в то время интересовалась совсем другим — предстоящей женитьбой дофина на испанской принцессе, что должно было, по ее мысли, примирить Бурбонов и Габсбургов. Задуманный ею династический союз должен был получить дополнительную прочность за счет своеобразного брачного обмена: ее старший сын-король сочетается браком с инфантой Анной Австрийской, а ее старшая дочь Елизавета (Французская) отдается в жены инфанту Филиппу, герцогу Астурийскому, наследнику испанского престола (будущему Филиппу IV).

В последних числах сентября 1615 года из Парижа на юг Франции, в направлении франко-испанской границы, двинулся внушительный кортеж — весь цвет французского двора во главе с Людовиком XIII, Марией Медичи и принцессой Елизаветой. Тысяча отборных всадников под командованием незаменимого герцога д’Эпернона обеспечивала безопасность продвижения.

Мария Медичи оставляла Париж с тяжелым чувством. Незадолго до этого Конде и его сторонники выпустили манифест, в котором говорилось (и это было правдой), что Королевский совет не выполняет наказов Генеральных штатов и не намерен осуществлять необходимые преобразования. В манифесте также осуждалось навязанное Франции королевой-матерью заключение двойного династического союза. Особое беспокойство у Марии Медичи также вызывало оживление гугенотской оппозиции. Возникала вполне реальная угроза новой вспышки внутренней междоусобицы. Для предотвращения возможности захвата столицы врагами она оставила там две тысячи швейцарских гвардейцев, возложив ответственность за обеспечение безопасности и порядка в Париже на старейшего маршала Франции де Буадофена. Маршалу было приказано контролировать возможное передвижение вооруженных формирований Конде, сосредоточенных в районе Клермон-ан-Бовези.

9 ноября королевский кортеж достиг конечной цели путешествия — приграничного города Бидассоа, расположенного на франко-испанской границе. Туда же прибыла не менее внушительная испанская делегация. В тот же день состоялась торжественная церемония обмена невестами: тринадцатилетней Елизаветы Французской на четырнадцатилетнюю Анну Австрийскую.

В течение нескольких последующих дней шли переговоры, сопровождавшиеся ежевечерними пиршествами. 25 ноября 1615 года все формальности были улажены, после чего четырнадцатилетний Людовик XIII и Анна Австрийская провели первую брачную ночь. На следующий день французский двор покинул Бидассоа и отправился в обратный путь.

Королева-мать могла быть всем довольна, если бы не постоянные мысли о Конде. От агентов, рассылавшихся во все концы, ей стало известно, что крупному отряду Конде удалось обойти заслоны королевских войск и прорваться на юг. Не исключалось даже нападение мятежного принца на королевский кортеж, и поэтому были приняты дополнительные меры безопасности. Но все обошлось: кортеж благополучно вернулся в столицу.

Начало нового, 1616 года принесло надежду на мирное урегулирование конфликта между Марией Медичи и недовольными принцами. Не сумев собрать достаточно сил для похода на Париж, Конде и его сторонники вынуждены были искать пути примирения с центральной властью. В середине февраля в районе городка Луден начались мирные переговоры. 3 мая 1616 года там было подписано соглашение, по которому принцы, и в первую очередь Конде, добились от правительства новых уступок (губернаторств, замков, денежной компенсации за понесенные военные издержки и т. д.). Государству эти уступки обошлись в 20 млн ливров, дополнительно выкачанных из податных сословий.

За подписанием мирного соглашения последовали серьезные перемены в Королевском совете. Принцам не удалось добиться удаления Кончини, зато Мария Медичи использовала соглашение для окончательного отстранения от власти «барбонов» («бородачей») — старых соратников Генриха IV. Канцлер Силлери уступил место первому президенту парламента Экса дю Вэру. Жаннен, удержавшись в Королевском совете, потерял пост генерального контролера (министра) финансов, доставшийся сьеру Барбену — доверенному человеку Марии Медичи. Внешнеполитические дела были переданы из рук Виллеруа ставленнику Кончини — Клоду Манго, первому президенту парламента Бордо.

Между тем в Париже участились случаи открытых нападок на Кончини и его жену. По рукам ходили многочисленные памфлеты оскорбительного характера, направленные против маршала д’Анкра.

Как-то незаметно при дворе появляется новое лицо — любимец юного короля Альбер де Люинь. Выходец из обедневшей провансальской дворянской семьи, он служил пажом при Генрихе IV, определившем его к малолетнему дофину наставником по военному делу и охоте. Альбер де Люинь — непревзойденный мастер соколиной охоты — пристрастил к ней и Людовика XIII. Будучи почти на двадцать лет старше короля, Люинь сумел завоевать доверие Людовика XIII, стать его ближайшим другом и советником. Именно под влиянием Люиня прежде покорный и безропотный сын, к неудовольствию королевы-матери, обнаруживает стремление к самостоятельности, переходящее в неповиновение. Встревоженная правительница очень скоро поняла, кто направляет ее сына. Поначалу она попыталась договориться с Люинем, осыпав его милостями: доверила ему управление замком Амбуаз и даже ввела в состав Королевского совета. Увы, ожидаемого сближения не произошло. Люинь не обнаруживал никаких признаков благодарности.

Под влиянием своего старшего друга Людовик XIII все дальше отдалялся от матери; положение подконтрольного суверена уже не устраивало его. А после женитьбы недовольство угнетавшим его влиянием властной матери приняло у короля столь откровенную форму, что Мария Медичи вынуждена была пойти на уступки и допустить юного короля к реальному, а не только представительскому участию в решении государственных дел.

Осуществив перемены в Королевском совете, Мария Медичи сумела провести на ключевые посты своих ставленников и людей Кончини. Оставалось убедить строптивого Конде, опять собиравшего армию в окрестностях Бурже, пойти на переговоры. Эту важную миссию она доверила своему новому советнику епископу Люсонскому, которому удалось склонить Конде войти в Королевский совет. Когда 17 июля 1616 года вождь оппозиции неожиданно для многих прибыл в Париж, Мария Медичи устроила ему пышный прием. Пообещав ему новые уступки и льготы, королева-мать добилась от Конде хотя бы внешнего примирения с Кончини.

Епископ Люсонский, организатор примирения, был назначен ею на пост государственного секретаря по иностранным и военным делам. Так началась министерская карьера будущего кардинала Ришелье.

Однако уже через полтора месяца Мария Медичи обвинила Конде в подготовке свержения Людовика XIII, приказала арестовать его и заключить в Бастилию.

Хорошо рассчитанный удар произвел должное впечатление. Никто не ожидал от апатичной королевы-матери столь решительного шага. Сторонники Конде спешно покинули Париж и затаились. Попытка вдовствующей принцессы Конде — матери вождя оппозиции — поднять мятеж в столице была подавлена в считаные часы.

5 октября 1616 года два мятежных принца — Майенский и Лонгвиль — объявили о прекращении сопротивления и подчинении центральной власти. Лишь герцог де Буильон, укрепившийся в Седане, и герцог де Невер, губернатор Шампани, решили продолжать борьбу, но спустя полгода стороны пришли к миру.

Наступившей в середине апреля 1617 года мирной паузой поспешили воспользоваться противники временщика Кончини. Особую активность — конечно же, закулисную, — проявлял Альбер де Люинь, который сумел убедить Людовика XIII в необходимости положить конец влиянию маршала д’Анкра на том основании, что тот посягает на его королевское достоинство.

И действительно, непомерные амбиции Кончини перешли все границы. Однажды на заседании Королевского совета он шокировал всех своей наглостью, самовольно заняв место отсутствовавшего в тот день короля. Кончини откровенно домогался звания коннетабля Франции и настолько зарвался в своих притязаниях, что перестал обращать внимание на предостережения своей более осмотрительной супруги, тщетно уговаривавшей его поскорее уехать подобру-поздорову в Италию, прихватив нажитое при французском дворе. Даже Мария Медичи, если верить мемуарам Ришелье, порядком уставшая от домогательств ненасытного флорентийца, советовала ему покинуть Францию. Однако маршал д’Анкр не внял разумным советам. С упорством фанатика он продолжал верить в свою звезду, не догадываясь, что она уже близка к закату.

Преодолев страх и сомнения, король дал согласие на акцию, которая была доверена капитану королевских мушкетеров Николя де л’Опиталю де Витри.

На 24 апреля 1617 года была назначена королевская охота. В церемонии сборов и проводов короля должны были участвовать все придворные, в том числе, разумеется, и маршал д’Анкр, который почему-то опаздывал. Собравшиеся ждали выхода короля, но он все не появлялся. В эти минуты Людовик XIII вместе со своими доверенными лицами — Люинем, д’Орнано и Ботрю — находился во внутренних покоях. Все заметно нервничали.

Около 10 часов утра в сопровождении свиты из шестидесяти вооруженных дворян на подъемном мосту Лувра появился маршал д’Анкр. Навстречу ему вышел де Витри и, подойдя вплотную, решительно сказал: «Именем короля, вы арестованы!» — «Я?» — упавшим голосом произнес Кончини, инстинктивно сделав шаг назад. В этот момент вышедшие из-за спины де Витри четыре мушкетера одновременно выстрелили ему прямо в лицо. Кончини упал как подкошенный. Несколько человек из свиты Кончини выхватили шпаги и изготовились к бою, но де Витри, поставив ногу на бездыханное тело маршала, предостерег их: «Господа, я действовал по приказу короля!» При этих словах охрана поверженного временщика поспешила рассеяться.

Услышав выстрелы, Людовик XIII отправил д’Орнано к месту происшествия. Через несколько минут тот вернулся и коротко сказал: «Сделано». Король спустился в зал, выходивший окнами во двор. Д’Орнано помог взобраться ему на подоконник. Увидев снизу короля, де Витри и группа его единомышленников стали кричать: «Vive le Roi!»

Юный король был возбужден не менее заговорщиков. «Большое спасибо! Большое спасибо всем! — повторял он. — С этого часа я король! Пусть пошлют за старыми служителями моего отца и бывшими членами Совета. Я намерен управлять с их помощью». На поиски «барбонов» отправили королевских камердинеров.

Спустя некоторое время Людовик XIII лично приветствовал изумленных неожиданным приглашением соратников Генриха IV — Виллеруа, Жаннена, Ломени и Поншартрена. Он обнял Виллеруа, сказав, что Господу было угодно освободить его от маршала д’Анкра и что теперь он возвращает бывшего государственного секретаря и его коллег на их прежние посты.

Тело Кончини было спешно похоронено в склепе храма Сен-Жермен-л’Оксеруа. Но уже на следующий день кем-то подстрекаемая толпа разгромила склеп. Труп вытряхнули из гроба и поволокли на веревке по улицам Парижа к Новому мосту, где в свое время фаворит приказал установить виселицу для проведения публичных казней. Теперь на той самой виселице вздернули самого Кончини. Но обезумевшей толпе этого показалось мало, и она разорвала останки ненавистного временщика буквально на части.

Любопытна реакция на убийство Кончини той, кто в течение семи лет была игрушкой в его руках. Мария Медичи не обнаружила ни гнева, ни грусти, ни жалости. «Пусть мне более никогда не говорят об этих людях (о супругах Кончини. — П. Ч.), — заявила королева-мать. — Я их предупреждала. Они должны были уехать в Италию…»

Еще удивительнее поведение маршальши д’Анкр — Леоноры Галигай. Назвав покойного мужа «спесивым безумцем» и напомнив, что неоднократно предлагала ему покинуть Францию, вдова добавила: «Если он убит, значит, это угодно королю». Столь же безучастно отнеслась Леонора и к вторжению в ее покои в Лувре мушкетеров де Витри, изъявших все ценности. Она лишь с мрачной усмешкой наблюдала за тем, как они заталкивали куда попало ее шелковые чулки. Мушкетеры доставили ее в Бастилию, позже она была переведена в Консьержери. 8 июля 1817 года по приговору парламентского суда, обвинившего Леонору Галигай в колдовстве, она была обезглавлена на Гревской площади, и там же сожгли ее тело.

В последующие дни свои министерские посты один за другим потеряли все ставленники Марии Медичи и Кончини, включая епископа Люсонского. Стало ясно — с убийством Кончини завершается и неоправданно затянувшийся период правления королевы-матери.

Сама Мария Медичи уединилась в своей половине Лувра и несколько дней не выходила оттуда. Вскоре король уведомил мать, что намерен обходиться с ней как подобает почтительному сыну, но управлять отныне намерен самостоятельно и единовластно. Одновременно он распорядился заменить ее охрану, поставив у дверей мушкетеров де Витри, который в благодарность за убийство временщика получил маршальский жезл и баронский титул. Впоследствии он станет герцогом.

Десять дней спустя Людовик XIII нанес визит Марии Медичи и объявил свою волю — она должна покинуть Париж. За ней сохранялись все ее владения и доходы.