Правители Франции XVII-XVIII века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Постоянной головной болью Ришелье были королевские фавориты, к которым Людовик XIII питал необъяснимую слабость[9]. Необъяснимую — поскольку никому из биографов Людовика Справедливого не удалось привести убедительных доказательств гомосексуальных наклонностей короля. Но тот общеизвестный факт, что король был равнодушен к прелестям своей супруги Анны Австрийской, считавшейся красивейшей женщиной Европы, наводил на эту мысль уже современников[10].

В пользу этой версии как будто свидетельствовало затянувшееся на двадцать лет отсутствие детей в королевской семье. Но при этом те, кто считал Людовика XIII гомосексуалистом, почему-то не принимали в расчет то известное обстоятельство, что у королевы до рождения в 1638 году первенца (будущего Людовика XIV) случились три выкидыша. Игнорировался и тот факт, что в жизни короля были два сильных, «натуральных», как бы сейчас сказали, увлечения, правда, оба они были платоническими.

В самом начале 1630-х годов тридцатилетний Людовик XIII страстно влюбился в пятнадцатилетнюю Мари де Отфор, которую и навязал своей супруге в качестве фрейлины. При дворе юная красавица получила прозвище Аврора. Король оказывал ей подчеркнутые знаки внимания, но этим все и ограничивалось. Конец затянувшемуся на несколько лет платоническому роману положил Ришелье, обнаруживший, что мадемуазель де Отфор стала посредницей в тайных сношениях Анны Австрийской с мадридским двором.

Хорошо изучив характер Людовика XIII, нуждавшегося в том, чтобы постоянно быть кем-то увлеченным, министр-кардинал обратил внимание короля на другую фрейлину Анны Австрийской — семнадцатилетнюю Луизу, графиню де Лафайет. Девушка была столь же хороша, сколь и набожна, что сближало ее с королем, известным своей религиозностью. Важнейшим в глазах Ришелье достоинством мадемуазель де Лафайет было отсутствие у нее интереса к политике.

Король не на шутку увлекся Луизой, которую приглашал на все приемы и даже брал с собой на королевскую охоту. Девушка охотно проводила время в беседах с королем, не поощряя, однако, его попыток к сближению. Ее вежливое, но твердое сопротивление лишь подогревало его интерес, и Луиза приобретала все большее влияние на него. Как-то незаметно в их частых разговорах появилась политика. Ревностная католичка графиня де Лафайет искренне не могла понять смысла войны, которую христианнейший король Людовик XIII в союзе с «еретиками»-протестантами вел в то время против ревнителей католицизма — Филиппа IV Испанского и германского императора Фердинанда III.

Выросшая в провинции Луиза видела ту нищету, в которую война ввергла народ. Разве благополучие и счастье подданных не составляет главную заботу монарха, которого называют Справедливым? — внушала она королю. Людовик XIII, никогда не отличавшийся твердостью убеждений, чутко прислушивался к аргументам своей возлюбленной и, казалось, был склонен согласиться с ней.

Внимательно следивший за общением короля и Луизы де Лафайет кардинал Ришелье встревожился и решил положить конец их отношениям, грозившим перечеркнуть его политические планы.

Историки по-разному объясняют обстоятельства последовавшего в середине 1637 года расставания, но все единодушно утверждают, что инициатором разрыва была графиня. По одной версии, это произошло после того, как кардинал предложил ей стать его осведомительницей и сообщать ему о затаенных мыслях короля. Луиза решительно отвергла это предложение и приняла решение удалиться от двора. По другой версии, невольным «виновником» разрыва стал сам король, который более не желал ограничиваться сугубо платоническими отношениями. Неуклюже и прямолинейно Людовик XIII предложил Луизе стать его любовницей, что и оттолкнуло от него целомудренную девушку.

Трудно сказать, какая из этих двух версий ближе к истине. Так или иначе, но добродетельная Луиза избежала участи как шпионки кардинала, так и королевской наложницы. 19 мая 1637 года 22-летняя графиня оставляет место фрейлины Анны Австрийской и отправляется в монастырь Сент-Мари-де-ла-Визитасьон в предместье Парижа. Попытки короля воспрепятствовать этому не увенчались успехом. Девушка проявила характер. В монастыре она принимает новое имя — сестра Анжелика. Но король не забывал Луизу. Он часто навещал ее в монастыре, где они подолгу о чем-то уединенно беседовали. Когда Людовик уезжал из Парижа, они вели переписку.

Но и Ришелье не дремал. Он сумел подкупить некоего Бузенваля, доставлявшего письма короля Луизе. Не ограничившись ролью «третьего лишнего», кардинал стал прикладывать руку к переписке: его люди умело заменяли слова и даже целые предложения в расчете поссорить короля с юной монахиней. И надо признать, кардинал преуспел в своем недостойном предприятии, сумев постепенно разрушить их доверительные отношения. Последняя встреча Людовика XIII и Луизы де Лафайет произошла в монастыре 5 декабря 1637 года. Историки утверждают, что Луиза горячо убеждала короля примириться с королевой.

Именно влиянию монахини осведомленные современники приписывали поразившее двор событие: вернувшись поздним декабрьским вечером в Лувр, король впервые после длительного перерыва провел ночь в спальных покоях Анны Австрийской. Шесть недель спустя Франция будет официально извещена о беременности королевы.

Впрочем, заслугу в появлении долгожданного дофина многие склонны были приписывать и всемогущему кардиналу Ришелье, долго и последовательно убеждавшему Людовика XIII во имя высших государственных интересов восстановить супружеские отношения с Анной Австрийской и дать Франции будущего короля.

Что же касается «сестры Анжелики», то она окончит свои дни в 1665 году в монастыре близ Шайо в возрасте сорока шести лет.

Болезненной для Людовика XIII оставалась проблема его отношений с матерью, Марией Медичи. Их примирение в 1621 году не было прочным. Королева-мать продолжала надеяться на восстановление прежнего влияния на сына. Большую роль в своих расчетах Мария Медичи отводила кардиналу Ришелье. Однако вскоре она с прискорбием констатировала, что обманулась в своих расчетах и ожиданиях.

К этому времени Ришелье окончательно осознал всю пагубность подчинения внешней политики Франции интересам католицизма и дружбе с Габсбургами, за что ратовала королева-мать и ее сторонники, составлявшие группировку так называемых «святош».

«Святошам» в окружении короля противостояли «барбоны», которые в одинаковой степени отвергали и гугенотский сепаратизм, и папский универсализм, настаивая на защите национальных интересов Франции, никак не совпадавших с интересами Габсбургов, доминировавших в Европе. Ришелье, которого не без оснований считали ставленником Марии Медичи и ее партии, стал для «барбонов» неожиданным союзником.

Разрыв Ришелье с теми, кто призвал его к власти, стал неизбежным после того, как «святоши» в ноябре 1630 года потребовали полного искоренения во Франции протестантской «ереси», а заодно и удаления министра-кардинала, не оправдавшего доверия королевы-матери. У всех создавалось впечатление, что король склонен принять сторону Марии Медичи. Но в этот критический момент королева-мать совершила роковую ошибку. Воспользовавшись отъездом короля из Парижа, она самовольно объявила о передаче руководства делами Королевского совета из рук Ришелье канцлеру Мишелю де Марильяку, своему приверженцу.

Отстраненный министр-кардинал с часу на час ожидал ареста. Когда его вызвал вернувшийся в Париж король, Ришелье счел, что его участь решена. Каково же было его изумление, когда, едва переступив порог королевского кабинета, он оказался в объятиях Людовика XIII. «В вашем лице я имею самого верного и самого любящего слугу, которого когда-либо знал мир», — заявил король опешившему Ришелье, и кардинал понял, что спасен. По всей видимости, король был крайне раздражен тем, что королева-мать самовольно присвоила себе его прерогативу — смещать и назначать министров. Вернув Ришелье его полномочия, Людовик XIII дал кардиналу самое веское доказательство своей нерасторжимой связи с ним и с его политическим курсом. С легкой руки соратника Ришелье графа де Ботрю 10 ноября 1630 года (день победы Ришелье над «святошами») войдет в историю Франции как «день одураченных» («journée des Dupes»).

Людовик XIII немедленно созвал Королевский совет и объявил об отстранении Мишеля де Марильяка от должности. Канцлер был взят под стражу и выслан из Парижа; два года спустя он умрет в заточении. Его родной брат маршал Луи де Марильяк, возглавлявший в тот момент армию в Северной Италии, был объявлен изменником и арестован. Волна арестов накрыла и других ближайших сподвижников Марии Медичи.

Сама королева-мать переживала глубокое душевное потрясение. Один за другим исчезали те, кто составлял круг ее приверженцев. Одних арестовали, другие сами поспешно покинули ее двор. Под шумок из Парижа отбыл и ее любимец Гастон Орлеанский, младший брат короля. Этот трусливый лицемер первым поздравил Ришелье с победой, одержанной над его родной матерью, и тайно уехал в Орлеан, откуда через несколько месяцев перебрался в Безансон, находившийся под управлением Испании. Там он заручился обещанием поддержки Мадрида и начал формировать армию для похода на Париж.

Тем временем Мария Медичи развернула кампанию против Ришелье, в которой важную роль играли ругательные памфлеты — либеллы. В короткий срок Париж наводнили враждебные кардиналу листовки. Вот один из такого рода памфлетов:

Но вскоре, осознав, что окончательно проиграла, Мария Медичи принимает решение бежать за пределы Франции. 20 июля 1631 года, заручившись содействием своего духовника и одного из офицеров охраны, она осуществляет это намерение и объявляется в нидерландских провинциях Испании, откуда впоследствии переберется в Кельн. «Покидая королевство, она уходила также и из истории», — образно заметил один из французских историков.

Когда в Париже стало известно о бегстве королевы-матери, Людовик XIII выпустил декларацию, осуждающую антигосударственные поступки Марии Медичи. На все ее имущество во Франции был наложен арест. Те, кто так или иначе способствовал ее побегу, были объявлены государственными преступниками. «Отъезд королевы-матери и Монсеньора (Гастона Орлеанского. — П. Ч.), — вспоминал впоследствии Ришелье, — избавил королевство от грозивших ему несчастий». Сам же министр-кардинал после «дня одураченных» был возведен в достоинство герцога и пэра Франции. Это стало еще одним свидетельством привязанности к нему со стороны Людовика XIII.

Внутренняя политика тандема Людовик XIII — кардинал Ришелье была направлена прежде всего на преодоление сепаратистских тенденций и на внутреннюю консолидацию страны под центральным управлением в лице королевской власти. Угроза для единства Франции исходила, с одной стороны, от гугенотской оппозиции, ощущавшей себя «государством в государстве», а с другой — от фрондирующей аристократии, желавшей сохранить за собой древние вольности.

Первый ощутимый удар по затаившейся фронде был нанесен в 1626 году, когда заговорщики во главе с Анри де Талейран-Перигором, графом де Шале, предприняли попытку устранить Ришелье, а заодно и поддерживавшего его Людовика XIII, которого предполагалось заменить легкомысленным Гастоном Орлеанским. За спиной заговорщиков стояла мать короля, давно мечтавшая передать корону своему любимчику Гастону — благо, у Людовика XIII тогда все еще не было наследника. Заговор был раскрыт, а его участники, включая Шале, — казнены. Гастон Орлеанский отделался легким испугом, как и Мария Медичи.

30 октября 1632 года был раскрыт новый заговор аристократии в Лангедоке, а его руководитель герцог де Монморанси, первый дворянин королевства, следующий за принцами крови, был отправлен на эшафот. Казнь Монморанси должна была символизировать торжество утверждавшего свою власть абсолютизма над сепаратизмом аристократии.

Центральным событием в борьбе с сепаратизмом стала ликвидация гугенотской «республики» в Ла-Рошели. Перед началом военной операции Ришелье писал королю: «До тех пор пока гугеноты разделяют власть во Франции, король никогда не будет хозяином положения в своей стране и не сможет предпринять каких-либо успешных действий за ее пределами». Представлявшаяся неприступной цитадель гугенотов была взята в результате тринадцатимесячной осады. Из проживавших прежде в Ла-Рошели 28 тыс. жителей к концу осады осталось в живых всего пять тысяч. Людовик XIII проявил милость к побежденным гугенотам. Объявив, что закончившаяся война имела «государственный», а не религиозный характер, король подтвердил свободу протестантского вероисповедания и амнистировал всех «заблудших и презревших свой долг» подданных. Ни один из участников мятежа не был казнен, лишь его руководители были высланы за пределы Ла-Рошели.

Сразу же после взятия сильно пострадавшего от обстрелов города началась его реконструкция. Ла-Рошель, по замыслу короля и его первого министра, должна был превратиться в один из главных центров торгово-колониальной экспансии Франции. Вскоре после восстановления контроля над Ла-Рошелью был погашен и второй очаг сопротивления гугенотов — в Лангедоке.

Одним из направлений внутренней политики Людовика XIII стала борьба с сословным и провинциальным партикуляризмом, а также централизация системы государственного управления. В январе 1629 года был разработан и принят так называемый «кодекс Мишо» (по имени тогдашнего канцлера Мишеля де Марильяка). По существу, это было первое систематизированное французское законодательство. Красной нитью в «кодексе Мишо» проходила мысль о королевской власти как единственной и бесспорной во Франции. В нем подтверждался суверенитет государства в области финансов, обеспечения внутренней и внешней безопасности.

Было развернуто также наступление на права Парижского и провинциальных парламентов, которые стремились ограничить абсолютистские притязания королевской власти. Парламенты как судебно-административные институты последовательно и методично лишались своих политических полномочий, а провинции — региональных свобод. Там, где оказывалось открытое неповиновение, правительство прибегало к карательным мерам, как это имело место в Нормандии в 1639–1640 годах, когда был распущен Руанский парламент.

[9] Самыми известными из них были упоминавшийся уже Шарль д’Альбер, герцог де Люинь (1617–1621), Жан де Сен-Бонне де Туара (1624), Франсуа де Баррадас (1625–1626), Клод де Рувруа, герцог де Сен-Симон (1626–1636), наконец, Анри Куаффье де Рюзе, маркиз де Сен-Мар (1639–1642). По мнению современных историков, Людовика XIII связывали с каждым из них сугубо дружеские, во всяком случае, платонические отношения.

[10] Современные французские биографы Людовика XIII склонны выводить равнодушие короля к красавице-жене неудачным опытом первой брачной ночи, когда четырнадцатилетний король, потерпев фиаско, испытал болезненное унижение, которое переросло у него в устойчивую фобию к интимной стороне жизни. Отстраненность короля от супруги затянулась на несколько лет, и лишь в 1619 году при дворе констатировали, что Людовик XIII возобновил супружеские, хотя и спорадические отношения с Анной Австрийской. Позднее их отношения осложнились откровенной, почти демонстративной приверженностью королевы интересам своей родины, Испании, что шло вразрез с политикой короля и его первого министра кардинала Ришелье, которые не без оснований подозревали Анну Австрийскую в участии в антиправительственных заговорах. По этой же причине и взаимоотношения министра-кардинала и королевы оставались более чем прохладными.