— Он улетел, но обещал вернуться, — констатировала Мэри. — Даже не знаю, огорчиться мне, что не поблагодарила, или обрадоваться, что не пришлось увидеть его торжествующего лица при этом.
Через три дня Мэри, повинуясь какому-то непонятному чувству, взяла мобильный и отправила СМС с единственным словом «спасибо», а через минуту телефон звякнул, и на экране возникло: «Представляю, как ты себя ломала все эти дни. Не за что».
А ещё через две недели, когда лицо её приняло почти нормальный вид, она перевела все деньги со счёта в один из детских домов своего родного города, оставив графу «Отправитель» пустой. Эти деньги не принадлежали ей в той мере, чтобы она имела право на оглашение своего имени, да и имени у неё, по сути, давно уже не было. Мария Юрьевна Лащенко-Кавалерьянц была мертва, а Лейла Манукян, использовавшая везде псевдоним Мэри, не хотела огласки.