Между страниц одного из журналов торчал лист, и Марго потянула его к себе, подозревая, что там очередное стихотворение. Но это оказался договор купли-продажи квартиры, подписанный несколько дней назад Мэри и её арендодателем.
— С ума сойти… — выдохнула поражённая и одновременно обиженная Марго. — Она выкупила эту квартиру и ничего не сказала мне! Ни словечка!
Вернув договор на прежнее место, она снова набрала номер Мэри, который в очередной раз оказался выключенным. То же было и с телефоном Алекса. Поняв, что выхода нет, а ночь уже наступила, Марго сходила в спальню за подушкой и улеглась на диване под пледом, положив телефон так, чтобы видеть экран и сразу схватить трубку, если кто-то позвонит.
Когда открылась входная дверь, Марго, едва разлепившая тяжёлые веки, даже не сразу поняла, где находится. Свет в прихожей не зажигали, только в проёме открытой двери она увидела два силуэта и очень испугалась. Натянув плед до подбородка, Марго вжалась в диван и старалась даже не дышать. Ей было не видно, кто вошёл, — одна из створок двери перекрывала обзор, а в щель приоткрытой второй половинки прихожая не попадала вовсе. И там было подозрительно тихо, хотя, судя по захлопнутой входной двери, в квартире уже кто-то был. Да, точно — вот и шаги по направлению к кухне, но всё молча, ни слова. «Господи, кто это? — похолодев, думала Марго. — Мэри вошла бы сюда, она всегда так делает… Во что я вляпалась-то, батюшки… чего мне дома не ночевалось? Стоп, Ритка, — в трудные минуты она всегда вспоминала именно этот вариант своего имени, которым, кажется, никто никогда и не пользовался. — Стоп, прекрати истерику и подумай трезво. Вошли тихо — значит, с ключом. У кого может быть ключ? Правильно — у Мэри. Ну, ещё, может, у Алекса — хотя он предпочитает отмычки. Надо встать и посмотреть, только и всего».
Досчитав для большей уверенности до десяти, Марго решительно откинула плед, встала и распахнула двери комнаты. Из кухни раздался вскрик — голос определённо принадлежал Мэри.
— Мэрик, это я! — громко сказала Марго, направляясь в кухню и щёлкая выключателем, потому что там было темно.
Картина, открывшаяся её взгляду, была ужасающа. На столе валялись распечатанные упаковки с ватой и бинтами, притулился открытый флакон перекиси водорода, среди этого бардака сидела Мэри, вцепившись в края столешницы пальцами так, что побелели костяшки, а перед ней на коленях стоял Алекс и пытался обработать огромные ссадины на её коленях. Разодранные джинсы валялись тут же.
— Выключи свет, — распорядился Призрак таким тоном, словно не удивился присутствию Марго здесь.
— Но… тебе ведь ничего не видно…
— Ты не слышала? Видно не должно быть тебе, а я справлюсь.
— Мэри… что случилось? — Марго попыталась всмотреться в лицо подруги, но та отвернулась, и Марго поняла — она плачет.
Свет она послушно выключила, понимая, что Алексу достаточно пробивавшегося из окна — прямо напротив ярко светил фонарь.
— Давай руки, — велел он, и когда Мэри оторвала пальцы от столешницы, Марго увидела кровавые следы, оставшиеся на светлом дереве.
Алекс ловко обрабатывал раны, накладывал повязки и, закончив, предложил:
— Лицо, думаю, сама умоешь? Руки только не мочи, возьми полотенце и протри аккуратно. Или помочь?
— Не надо, — глухо отозвалась Мэри и неловко спрыгнула со стола. Пытаясь обойти притулившуюся у стены в узком коридоре Марго, она оказалась с той лицом к лицу.
Марго взяла её за плечи и ахнула, увидев, что нос у Мэри сломан, а оба глаза почти заплыли от синяков:
— Боже мой… боже мой, что же это такое?!
— Отойди! — велел подошедший Алекс, резким броском руки схватил Мэри за нос и, сжав пальцы, как-то его повернул.
Мэри взвизгнула, оттолкнула Алекса, рванулась и скрылась в ванной, а он, как ни в чём не бывало вымывший руки над кухонной раковиной, уже ставил на огонь джезву для кофе:
— Не изображай наседку, раскудахталась тут. Большие деньги всегда сопровождаются большими неприятностями. Синяки через пару недель пройдут. Ну, и о тренировках придётся забыть на это время, конечно — кому такой тренер понравится.
Марго вдруг словно ожила, подскочила к Алексу сзади и принялась молотить кулаками по спине:
— Это ты… как ты… как ты вообще мог…
Алекс развернулся и, влепив ей походя оплеуху, перелил сваренный кофе из джезвы в чашку:
— Хватит истерик, я сказал. Я её пальцем не тронул.
— Как ты оказался здесь? — прижимая ладонь к горевшей от удара щеке, спросила Марго. — Сказал ведь, что тебе это всё не нужно.
Алекс ногой выбил из-под стола табуретку, на которую обычно складывала ноги Мэри, с удобством устроился в углу, закурил и, помешивая кофе в чашке, протянул насмешливо:
— Не смог отказать себе в удовольствии.
— В удовольствии? В каком?! Видеть избитую женщину?! У тебя совсем крыша поехала?! — взвизгнула Марго.
— Прекрати истерику, — сузив ноздри, прошипел Алекс, подаваясь чуть вперёд.