Дети времени: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Возвращаясь вот так, во главе отряда потерпевших поражение беглецов – тех, кому посчастливилось спастись из горящих Семи Деревьев, – Порция испытывает нечто похожее на стыд. Она не остановила врага – даже не замедлила его продвижения. С каждым днем муравьиная колония будет подходить все ближе к Большому Гнезду. Глядя на свою любимую родину, она ловит себя на том, что представляет город в муках эвакуации. Мысленным взором – способности, которая в каком-то виде присутствовала даже в ее крошечном предке – она видит свой дом горящим. Конечно, муравьи не знают, где находится Большое Гнездо: их распространение по миру идет методично, но бездумно – но они уже скоро доберутся до берега. До их прихода остаются считаные дни.

Большое Гнездо огромно: здесь живут несколько тысяч пауков. Естественный лес здесь все еще густой, но немало усилий и ухищрений ушло на то, чтобы воздвигнуть искусственные деревья, обеспечивая дополнительное жилое пространство. Огромные колонны, созданные из поваленных стволов, покрытые и укрепленные шелком, отходят во все стороны от живой рощи в центре города – и даже выдаются в море, так что городская паутина протягивается над водой. Пространство остро необходимо, так что в последнее столетие Большое Гнездо росло экспоненциально во всех направлениях, в том числе и вверх.

За пределами города разбросаны лоскуты ферм: тли ради пади, мышей ради мяса – и купы деревьев с пупырчатыми стволами (еще один секрет, украденный у врагов). Море кишит рыбой, которую ловят сетями, и неподалеку от берега расположился город-побратим: отношения с морскими ротоногами дружественные и взаимовыгодные, хоть и не особо оживленные. При жизни прошлого поколения возникали трения из-за того, что пауки стали расширять свой город в сторону моря. Однако погруженные в воду основания колонн обогатили морскую среду, создав искусственный риф, который быстро заселили морские обитатели. Задним числом жители моря признали, что эта ситуация оказалась им выгодна, хоть пауки этого и не планировали.

Порция с ее отрядом быстро карабкаются вверх, поднимаясь к городу по канатам, натянутым над окрестными фермами. Она привела обратно нескольких воительниц и немало самцов, хотя за возвращение последних ее мало кто поблагодарит. Более мелким самцам легче было спланировать до безопасного места, и они выжили там, где не смогли многие ее сестры. И Порция признает: они сражались. Представить себе самца-воина абсурдно, но они все равно сильнее, быстрее и умнее муравьев. На мгновение ей приходит в голову безумная мысль: вооружить и обучить самцов, тем самым значительно увеличив количество воинов, имеющихся в Большом Гнезде. Однако она моментально отметает эту идею, ибо это путь к анархии, извращение естественного порядка вещей. Кроме того, даже и тогда их численности будет недостаточно. Даже если вооружить всех самцов города, они все равно останутся всего лишь каплей по сравнению с океаном муравьиной колонии.

Она добирается до площадки обозрения с видом на изящные контуры ее громадного дома, мириады нитей, связующих все в единое целое. В заливе она замечает громадный тканый шар, наполовину погруженный в воду, проседающий и колышущийся, так как наполнен воздухом. Она знает – это посольство у ротоногов: батисфера, позволяющая любознательным особям ее вида посещать своих подводных собратьев. Обмениваться Пониманием с обитателями моря, конечно, невозможно, но они все-таки могут обучать и учиться с помощью простого языка жестов, который эти две культуры разработали совместно.

«Ищите своих сестер, – говорит она своим товарищам, возвращающимся воинам. – Ждите вызова». Самцов она предоставляет самим себе. Если они не лишены инициативности, то найдут работу и пропитание. В таком огромном городе, как Большое Гнездо, всегда есть потребность в ремонте: шелковые канаты и полотнища требуют починки. Трудолюбивый самец может оказаться достаточно полезным, чтобы получить вознаграждение. Другая возможность себя обеспечить – это ухаживания и лесть, которые требуют меньше усилий, но таят в себе немалую опасность.

Порция пробирается по городу, ползет и перепрыгивает с каната на канат, стремясь к дому своего сообщества.

Народ Порции устраивает общие ясли и не обладает материнскими инстинктами, а потому не имеет семейных ячеек. Маленькие паучата в яслях получают пищу от города, но этот период бесплатной роскоши короток. Быстро взрослеющей молодежи положено стать независимыми уже в первый год жизни. Они, как и самцы, должны приносить пользу.

Поскольку в одиночку паук уязвим и всегда может стать жертвой нахрапистой старшей родни, взрослеющие паучата обычно сбиваются в группы сверстников, в которые входят те, кто вылупился в одних с ними яслях и примерно в то же время. Узы, создавшиеся у подростков, которые помогают друг другу и полагаются друг на друга, сохраняются и во взрослой жизни. Союзы таких сверстников образуют основные социальные ячейки в большинстве паучьих поселений, а позже эти пауки обычно организуют собственные ясли, присматривая за кладками друг друга и тем самым непреднамеренно обеспечивая передачу наследия по женской линии. Узы, возникающие в таких сообществах, крепкие, даже после того, как его члены начинают жить своей жизнью и приобретают профессии и специальности. У всех крупных сообществ в городе есть свой дом, то есть комплекс тканых помещений.

Самцы подобные группы не образуют – кому может понадобиться большая группа самцов? Вместо этого подрастающие самцы изо всех сил стараются оказаться на периферии сообщества самок, изображая ухаживание, выполняя мелкие поручения, – и своей полезностью или приятностью оплачивают крохи пищи, которые им могут бросить. Порция смутно знает, что самцы дерутся друг с другом и что на нижних – и наименее престижных – ярусах города разыгрываются бесчисленные драмы между самцами, рвущимися получить пищу или статус. Эта тема ее мало интересует.

Болезненно-усталая, она переползает через порог своего дома, находящегося в нижней точке круглых камер, в которых ее подруги живут и общаются. С тех пор, как она здесь была в последний раз, прибавилась еще пара помещений: перепланировка для представителей ее вида не проблема – и на мгновение ее наполняют радость и гордость от того, что ее сверстницы так успешны, но потом предательская память колет ее мыслью о неотвратимом приближении муравьев. Новые постройки – это просто новые потери.

Находящиеся дома члены сообщества тепло ее приветствуют. Несколько ее ближайших подруг восседают в центре благоговейного кружка более молодых самок и суетливо пританцовывающих самцов. Их танцы – это ритуалы ухаживания, которые они доводят почти, но не до самого завершения. Помимо неквалифицрованной работы именно таково место самцов в обществе: украшение, развлечение, просто дополнительное удовольствие в жизни самок. Чем крупнее, влиятельнее или известнее самка, тем больше самцов будут вокруг нее суетиться. Поэтому толпа бесполезно-элегантных самцов здесь служит показателем статуса. Если Порция – великая воительница – задержится здесь достаточно долго, то привлечет к себе собственную свиту оптимистичных паразитов. Более того, если бы она их разогнала, отказавшись от их внимания, то уронила бы себя в глазах сверстниц и всего общества.

А порой ухаживание доходит и до спаривания – если самка ощущает себя достаточно уверенной и преуспевающей, чтобы начать работу над кладкой. Акт ухаживания является публичным ритуалом, во время которого обнадеженные самцы в свой звездный момент выступают перед сообществом или даже перед всем городом – после чего самка выбирает партнера и принимает его порцию спермы. После этого она может его убить и съесть, что считается огромной честью для жертвы, хоть Порция и подозревает, что самцы относятся к этому иначе.

То, что спаривание – единственный открыто признанный момент, когда убийство самца считается приемлемым, говорит о том, насколько сильно эволюционировал этот вид. Однако надо признать, что стаи самок – особенно юных, возможно, только образовавших сообщество и стремящихся укрепить свои узы, – порой спускаются на нижние уровни города и ведут охоту на самцов. На эту практику закрывают глаза (дело молодое), но открыто не одобряют. Убийство самца, будь оно санкционированным или нет, все же сильно отличается от убийства животного. Даже в момент удара клыком убийца и жертва знают, что являются частью чего-то большего. Нановирус говорит с каждым. Культура Порции разрывается между низменной паучьей натурой и новой эмпатией, которую навязал им нановирус.

Порция не ожидала увидеть такого количества сверстниц. Одна из старших входит в свой срок и потому должна будет удалиться от общества примерно на месяц, а ее сестры сплотились вокруг нее, чтобы сделать это испытание как можно менее болезненным. Порция поднимается в одну из внутренних комнат, чтобы присутствовать при обряде, потому что так у нее будет хотя бы иллюзия того, что жизнь идет по многовековому порядку и продолжит идти так же еще многие поколения. Она как раз успевает увидеть, как болящая сестра удаляется в свой кокон. В древние, примитивные времена ее оставили бы одну на каком-то высоко расположенном безопасном месте, где она соткала бы себе убежище в полном одиночестве. Теперь же убежище ткут для нее сестры, а потом составляют ей компанию, пока она линяет.

Родичи Порции должны сбрасывать шкуру, чтобы расти. Когда крупной самке приходит пора избавиться от старой шкуры – когда та начинает жать в каждом суставе и при каждом вздохе брюшка, – она уходит в дом своего сообщества, в круг тех, кому доверяет, а они ткут ей кокон, который станет защищать ее увеличившееся тело, пока новая шкура снова не затвердеет.

Порция смотрит, как удаляющаяся самка начинает сложные и болезненные действия по избавлению от шкуры: сначала сжимает брюшко, пока там не трескается панцирь, а потом сдирает его, начиная с головы. Этот процесс займет много часов, и ее сестры поглаживают кокон в посланиях солидарности и поддержки. Они все через это проходили.

Самцам, по-видимому, приходится нелегко, ведь они проходят это испытание в одиночку, но, с другой стороны, самцы мельче и менее чувствительны: Порция честно не знает, насколько они способны достичь высших уровней мысли и чувств.

Несколько сестер заметили Порцию и подбегают к ней поговорить. Они с волнением слушают ее известия о Семи Деревьях – известия, которые уже должны были распространиться по всему Большому Гнезду, поскольку самцы не в состоянии не двигать ногами, когда им есть что сказать. Ее подруги соединяют с ней педипальпы, пытаясь сказать, что произошедшее в Семи Деревьях не может произойти здесь, но никакие их заверения не могут стереть из памяти Порции те картины: языки пламени, благополучное поселение, съеживающееся от жара, рвущийся и трескающийся резервуар, изливающаяся вниз в клубах пара вода, и те, кому не удается отпрыгнуть или спланировать достаточно далеко, гибнут под накатывающейся волной муравьев, которые разрывают их живьем.

Она проводит тщательные расчеты на основе календаря и высоты полуденного солнца и говорит им, что идет в храм. Ей отчаянно необходимо успокоить мысли, а Посланник скоро должен пролететь.

«Иди скорее. Туда придут многие», – советует ей одна из сестер. Даже если не учитывать личный опыт Порции, население Большого Гнезда быстро осознает, что им грозит опасность, которая, похоже, не имеет границ. Вся их история развития и совершенствования может превратиться всего лишь в блекнущую память ротоногих обитателей моря.

Храм Большого Гнезда расположен в самой высокой точке города: это пространство без стен, растянутое над верхней границей в виде купола и вогнутым настилом под ним. В самом его центре, на верхушке одного из основных деревьев города, установлен кристалл, который давняя прародительница Порции отняла у муравьев, – подвиг, успевший стать легендой. Если Порция углубится в себя, то даже сможет прикоснуться к Пониманиям той другой Порции – личному пересказу хорошо известной истории, пропущенной через призму собственного опыта.

Она приходит в Храм до появления Посланника, но уже с трудом находит место среди собравшейся толпы, забившей все пространство вокруг центрального ствола. Многие похожи на беженцев: это те, кто спасся из Семи Деревьев и других поселений. Они пришли обрести надежду, потому что в окружающей их реальности надежды не видно.

Трудно сказать, как именно народ Порции рассматривает Посланника и его послание: с чуждым складом ума они пытаются распутать нити явления, которое способны анализировать, но при этом не способны понять. Они смотрят на Посланника в его стремительном полете по небу и видят сущность, говорящую с ними языком математических задач, который эстетически привлекателен для представителей цивилизации, краеугольным камнем которой стала передаваемая по наследству геометрия. Они не воспринимают его как небесного паукобога, который протянет лапы к их зеленой планете и спасет от наплыва муравьев. Тем не менее послание существует. Посланник существует. Это – факты, и эти факты представляются дверью в невидимый, неощутимый мир неизвестного. Истинный смысл послания состоит в том, что есть нечто больше того, что могут видеть паучьи глаза и что могут осязать паучьи лапы. Там лежит надежда, ибо в этом большем может прятаться спасение. Это вдохновляет их на продолжение поисков.

Жрица вышла, чтобы начать танец. Ее стило выискивает на кристалле точки соединения, пока невидимый Посланник пересекает голубой купол неба, передавая свое непрерывное послание. Порция прядет и вяжет узлы, мысленно повторяя цифровые мантры, глядя, как поклоняющаяся начинает свои изящные визуальные доказательства: каждый шаг, каждый взмах ее педипальп возвещает красоту вселенского порядка, заверяет, что у мира есть логика, простирающаяся за пределы хаотического физического мира.

Но даже здесь присутствует ощущение перемен и угрозы. Наблюдающей за танцем Порции кажется, что жрица порой приостанавливается – всего на секунду – или даже спотыкается. Тревожная дрожь пробегает сквозь толпу паствы, и они ткут еще усерднее, словно для того, чтобы сгладить эту промашку. «Неопытная жрица», – успокаивает себя Порция, однако в душе ей невероятно страшно. Неужели злой рок, грозящий ее народу в материальном мире, сейчас начал отражаться на небесах? Нет ли в вечном послании вариаций?

По окончании службы, чувствуя себя скорее потрясенной, чем успокоенной, она обнаруживает заступившего ей дорогу самца. Он отчаянно сигнализирует свои добрые намерения и то, что у него для нее послание.

«Ты нужна, – говорит малыш, в своей настойчивости подойдя слишком близко к ее клыкам. – Тебя зовет Бьянка».

Бьянка – эта конкретная Бьянка – входит в сообщество Порции, но между ними давно не было контактов. Она не воительница, а одна из выдающихся ученых народа Порции. «Веди», – приказывает Порция.

3.5 Неся пламенеющий меч