Дети времени: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Гюин остался бесстрастным, только чуть сузив глаза.

– И что из того?

Непонятно было, узнал ли он вообще Холстена.

– Я знаю, что он тебе нужен. Знаю, куда вы собрались отчалить, высадив нас всех на ту пустошь, – сообщил ему Скоулз. – Знаю, что тебе нужен будет твой хваленый классицист, когда вы найдете всю ту старую технику, на которую ты так рассчитываешь. И не трудись смотреть грузовые манифесты, – это было сказано с ядовитой нарочитостью человека, который до недавнего момента был всего лишь частью упомянутого груза, – потому вот она, Нессель, идет под номером вторым. Не такой специалист, как ваш старик, но знает больше всех остальных. – Он хлопнул по плечу женщину рядом с собой. – Так что давай договариваться, Гюин. Иначе твоему классицисту и твоему старшему бортинженеру надеяться будет не на что.

Гюин обвел их – их всех – невыразительным взглядом.

– Подчиненные бортинженера Лейн вполне способны замещать ее в ее отсутствие, – сообщил он, словно речь шла о какой-то кратковременной инфекции. – Что до второго, то у нас уже есть коды для активации имперских установок. Научный отдел с этим справится. Я не веду переговоров с теми, кто не признает моей власти.

Его лицо исчезло, но Скоулз еще долго смотрел на пустой экран, сжав руки в кулаки.

3.2 Огонь и меч

На этой зеленой планете сменялись поколения – в надежде, в открытиях, в страхе, в неудачах. Давно предвиденное будущее вот-вот станет настоящим.

Еще одна Порция из Большого Гнезда у Западного океана – но на этот раз воительница, по меркам своего народа.

Сейчас вокруг нее не Большое Гнездо, а другая столица пауков: та, которую она зовет Семь Деревьев. Порция находится здесь в качестве наблюдателя – и для оказания возможной помощи. Вокруг нее кипит лихорадочная деятельность: обитатели бегают, прыгают и спускаются по нитям по своим срочным делам, а она наблюдает за ними: ее россыпь глаз улавливает хаос, царящий повсюду, – и сравнивает предстающую картину с растревоженным муравейником. Она способна с горечью думать, что обстоятельства заставили ее народ скатиться до уровня их врагов.

Она чувствует страх, нарастающее беспокойство, которые заставляют ее топать ногами и дергать педипальпами. Ее народ больше приспособлен к нападению, а не к обороне, но в данном конфликте им не удалось удержать инициативу. Ей придется импровизировать. На дальнейшее планов нет.

Она может погибнуть: ее глаза заглядывают в эту пропасть и питают ее страхом уничтожения, прекращения существования, этот страх, наверное, наследует все живое.

Посыльные и наблюдатели, рассаженные высоко на деревьях – так высоко, куда только доходят тканые уровни Семи Деревьев, – передают сигналы. Сигналят они регулярно. Сигнал представляет собой обратный отсчет: сколько осталось времени до прихода врага. Коммуникационные нити, растянутые между деревьями, и множество тканых жилищ гудят от речей, словно население взъярилось на неизбежность своего уничтожения.

Ни смерть Порции, ни разрушение Семи Деревьев не неизбежны. У города есть свои защитники, ибо в это время, в этот век, каждое поселение пауков имеет профессиональных воинов, которые все время готовятся исключительно к сражениям, и Порция находится здесь с дюжиной воинов из Большого Гнезда, чтобы поддержать своих родичей. На них доспехи из дерева и шелка, они вооружены пращами. Они – миниатюрные рыцари своего мира, встающие на пути врага, который превосходит их численностью в сотни раз.

Порция понимает, что ей надо успокоиться, но поднявшееся в ней возбуждение подавить не удается. Ей необходима какая-то внешняя поддержка.

Она находит ее в верхней точке центрального дерева-гнезда. Здесь располагается просторный шатер из шелка, стенки которого выплетены геометрическими узорами: пересекающиеся нити протягивались в соответствии с четким планом. Там уже находятся несколько ее сородичей, пришедших искать успокоение в мистическом – в уверенности, что в этом мире есть нечто большее, чем способны уловить их чувства, что существует большее Понимание. Что даже когда все потеряно, не все будет потеряно.

Порция присаживается рядом с ними и начинает ткать, создавая узлы на нити, которые превращают числа в язык, в священный текст, который пишется заново всякий раз, когда кто-то из ее народа преклоняет колени в медитации, а потом пожирается при вставании. Она родилась с этим Пониманием, но также научилась ему заново, придя в Храм в раннем детстве – также, как пришла сюда сегодня. Врожденное, записанное вирусом Понимание этих математических преобразований, которое она унаследовала, не вдохновляло ее так же, как когда ее вели по этим последовательностям ее учителя, медленно приближая к потрясенному пониманию, что эти якобы произвольные цепочки чисел описывают нечто такое, что выше простого изобретения, – самоочевидную и внутренне непротиворечивую вселенскую истину.

Конечно, в Большом Гнезде, у нее дома, находится кристалл, вещающий эти истины в своей собственной невыразимой манере: такие же есть в большинстве самых крупных гнезд, и паломники из меньших поселений часто преодолевают немалые расстояния, чтобы их увидеть. Ей случалось наблюдать, как принесшая обет жрица прикасается к кристаллу своим металлическим щупом, ощущая пульсацию послания с небес, вытанцовывая небесную арифметику для прихожан. В такие моменты, как известно Порции, сам Посланник пребывает в небе над ними, совершая свой непрерывный путь, как ночью, видимым, так и скрытым ярким дневным светом.

Здесь, в Семи Деревьях, кристалла нет, но просто повторить это послание в его удивительной, но внутренне непротиворечивой сложности, выпрясть, поглотить и снова выпрясть – это успокаивающий ритуал, который умиротворяет разум Порции и позволяет ей хладнокровно встретить то, что скоро неизбежно случится.

Ее народ разгадал математические задачи, поставленные вращающимся на орбите спутником – Посланником, как они его называют, – выучивая доказательства сначала простым повторением, а потом с подлинным пониманием, в качестве гражданского и религиозного долга. Вторжение этого сигнала привлекло внимание почти всех представителей ее вида за очень короткое время – из-за их врожденной любознательности. Здесь нечто явно пришедшее извне, и это их завораживает, говорит им, что в мире есть нечто большее, чем они способны постичь, – и это ведет их мышление в новых направлениях. Красота математики обещает полную чудес вселенную – если только они смогут дотянуться своими мыслями чуть дальше: этот скачок они почти – но не совсем – способны совершить.

Порция ткет, распускает и снова ткет, прогоняя снедающий ее трепет, замещая его неоспоримой уверенностью в том, что в мире есть нечто большее. Что бы ни происходило сегодня – даже если ей суждено пасть под облеченными железом челюстями врагов, – жизнь имеет еще одно измерение помимо того, что она способна воспринимать и планировать, и потому… как знать?

А когда наступает время, она выползает из храма и идет вооружаться.

Поселения народа Порции бывают очень разными, но, на взгляд человека, они показались бы неопрятными или даже кошмарными. Сейчас Семь Деревьев охватывает гораздо больше первоначальных семи: это целая роща стволов, соединенных сотнями нитей. Каждая нить входит в общий план и имеет свое предназначение – как часть конструкции, дорога или средство связи. Вибрационный язык пауков хорошо передается по шелковым нитям на достаточно большие расстояния, и они разработали узлы со сжатыми катушками, которые усиливают сигнал, так что в тихую погоду речь может передаваться на многие километры, разделяющие поселения. Жилища ее народа – это тканые шатры, которым растяжками придаются самые разные формы, подходящие для представителей вида, чья жизнь проходит в трех измерениях и которые вполне могут подвесить себя к вертикальной поверхности, а не только стоять на горизонтальной. Места собраний – это обширные паутины, по которым слова выступающего могут транслироваться толпе слушающих с помощью танца нитей. В центре на высоте находится резервуар – широко раскинутая водонепроницаемая сеть, которая ловит дождь и стоки с большой площади вокруг Семи Деревьев, причем вода к ним приходит по желобам и трубам от множества небольших водосборников.

Вокруг Семи Деревьев лес расчищен полуодомашненными местными муравьями. Раньше это была противопожарная просека. Скоро это станет местом бойни.

Порция ползком и прыжками проходит через Семь Деревьев и видит, что наблюдатели сигнализируют о первом контакте с неприятелем: автоматизированные оборонительные устройства сработали. Вокруг полным ходом идет эвакуация: те пауки, кто не относится к профессиональным воителям, собирают все, что можно – припасы и то немногочисленное имущество, которое нельзя просто сделать заново, – и уходят из Семи Деревьев. У некоторых к брюху приклеены яйцекладки. За многих цепляются паучата. Совсем юные малыши, которым не хватит соображения на ком-то поехать, скорее всего, погибнут.

Порция быстро поднимается на одну из высоких сторожевых башен и смотрит в сторону леса. Оттуда на Семь Деревьев движется армия из сотен тысяч муравьев. Это – самостоятельная часть той огромной муравьиной колонии, которую когда-то разведывала ее давняя предшественница – композитная форма жизни, которая день за днем покоряет эту область планеты.

Ближний лес усеян ловушками. Там паутины, чтобы ловить неосторожных муравьев. Там тугие растяжки между землей и кронами, которые прилипнут к проходящему насекомому, а потом оторвутся и зашвырнут неосторожную тварь вверх, подвесив на тонкой ветке. Там есть капканы и ловчие ямы – но всего этого будет недостаточно. Надвигающаяся колония справится с этими опасностями так же, как справляется со всеми опасностями: пожертвовав достаточной своей частью, чтобы их уничтожить, причем основной напор атакующих почти не уменьшится. Колонну муравьев возглавляет особая каста расходуемых муравьев, специально для того, чтобы самоубийственно обезвредить эти оборонительные меры.

Среди деревьев возникает движение. Вглядевшись, Порция видит, как выжившие муравьи-разведчики хлынули вперед беспорядочной массой, повинуясь своему программированию. В пространстве между ними и Семью Деревьями ловушек мало, но их ждут другие трудности. Местные муравьи моментально набрасываются на них, отважно выступая вперед, чтобы кусать и жалить, так что в считаных шагах от линии леса землю усеивают кучки сражающихся насекомых, жестоко расчленяющих друг друга – и подвергающихся расчленению в свою очередь. Человеку муравьи из двух колоний показались бы неотличимыми друг от друга, но Порция видит разницу в окраске и узоре, переходящих в ультрафиолетовую часть спектра. Ее праща готова.

Паукообразные защитники начинают обстрел твердыми снарядами – простыми камнями, поднятыми с земли, отобранными по размеру и весу. Они целятся в тех разведчиков, которые вырываются из муравьиной сшибки, выбивая их со смертоносной меткостью: каждый выстрел точно рассчитан и нацелен. Муравьи не способны уворачиваться или уклоняться, не способны даже заметить защитников на их высотных позициях. Смертность среди насекомых просто сокрушительная – или была бы таковой, если бы этот отряд не был бы всего лишь разовым авангардом гораздо более мощных сил.