Все происходящее снова стало походить на кошмарный сон.
Ответ Лейн прозвучал прямо у него в ухе:
– Идиот, достаточно просто похерить воздушную смесь. Надо думать, эти обезьяны начали бороться за контроль атмосферы с того момента, как устроили свой идиотизм – и проиграли. Это же космический корабль, если ты не забыл. Атмосфера будет такой, какую зададут машины.
– Ага, ага, – успел ответить Холстен, а потом кто-то с силой толкнул его в спину, заставляя ускориться.
– Что? – вопросил мужчина рядом с ним, бросая на него подозрительный взгляд.
Холстен догадался, что голос Лейн не транслировался остальным – только ему.
– Ты совершенно безнадежен, старик, – негромко проговорила она. – Эти маски регулируются языком, понимаешь? Нет, конечно, – и эти шуты тоже не понимают. Ты можешь достать языком четыре клавиши. Вторая – выбор меню для связи. Потом третья – для приватного канала. Выбирай девять. Она будет у тебя на дисплее.
Он почти десять минут с этим бился, слюнявя клавиши и жутко боясь, что одним неправильным плевком отключит подачу воздуха. В итоге он смог справиться только тогда, когда их сопровождающие остановились для какого-то жаркого спора.
– Ну как?
– Достаточно четко, – сухо откликнулась Лейн. – И насколько глубоко мы в жопе, а?
– Это все, что ты хотела сказать?
– Слушай, Мейсон: они меня ненавидят. Я хотела сказать, что тебе надо бы уговорить их, чтобы они тебя отпустили. Скажи, что ты хреновый заложник, или что ты им не нужен, или еще что…
Он моргнул, пытаясь заглянуть ей в глаза, но увидев только лампы, отраженные от ее пластикового визора.
– А ты?
– А я на порядок глубже тебя в жопе, старик.
– Они все в жо… в беде, – откликнулся он. – На ту планету никому не попасть.
– Как знать. Я ничего такого не планировала, но над этой проблемой размышляла.
– Шевелитесь! – неожиданно рявкнул Скоулз – а потом в них начали стрелять откуда-то впереди.
Холстен мельком увидел пару фигур в какой-то броне: темные пластиковые пластины на блестящей серой ткани – надо полагать, полное облачение отряда безопасности. Они продвигались вперед, неловко держа винтовки, – а Скоулз вытащил Лейн, поставив перед собой.
– Назад, или она умрет первая! – проорал он.
– Это ваш единственный шанс сдаться! – сказала одна из фигур голосом, который, возможно, принадлежал Карсту. – Оружие на пол, засранцы!
Один из мятежников выстрелил в него – и тут же стрелять начали все. Холстен увидел, как одна из фигур пошатнулась, а вторая рухнула навзничь. Однако это было результатом кинетической энергии пуль: упавший тут же сел, поднимая оружие.
– Визоры! Цельтесь в лицо! – крикнул Скоулз.
– Тоже пуленепробиваемые, тупица, – буркнула Лейн Холстену в ухо.
– Стойте! – заорал классицист. – Прекратите! Прекратите!
Лейн дернулась в хватке Скоулза и невероятно громко взвыла.
– Дурень! Ты меня оглушил! – рявкнула она.
Мужчина рядом с Холстеном схватил его за локоть, собираясь превратить во второй живой щит, но классицист инстинктивно отпрянул. В следующую секунду мятежник уже лежал на полу, и по его костюму расплывались три темных пятна. Все случилось так быстро, что Холстен не успел на это отреагировать.
Одному из мятежников – женщине – удалось сблизиться с безопасниками, и Холстен увидел выблеск ножа. Он как раз думал о том, насколько это слабая угроза, когда она воткнула лезвие в одного из противников и вспорола ему руку. Серый материал расходился неохотно, пластина брони отскочила… Раненый безопасник задергался, а его спутник (Карст?) повернулся и стал в нее стрелять, но пули разлетались и отскакивали от брони его соратника.
– Шевелись! – Скоулз уже бежал, таща за собой Лейн. – Закрой дверь между нами и ними. Дай нам время. Разогревай и готовь шаттл!