Ты - моя зависимость (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но договорить даже до середины того, что он собирался сказать, Энакину было не дано.

Едва дыша от истерической нехватки воздуха, вся трясущаяся в эмоциональных рыданиях Амидала, моментально уцепилась за первую же произнесённую супругом фразу:

- Так значит, всё-таки было!? – от изумления и негодования даже перестав закрывать руками заплаканное лицо, Падме на мгновение затихла, в немом шоке уставившись на мужа от оскорбления и ущемления женщины расширившимися глазами.

Такого удара, такого предательства от любимого человека она просто не могла спокойно перенести. Да и никто не смог бы.

Быстро приблизившись к теперь уже бывшему, как она считала, супругу, сенатор со всей силы замахнулась, и влепила Энакину смачную пощёчину, в которую вложила всю бурю эмоций, что бушевали сейчас внутри Амидалы.

- Мерзавец! – сквозь зубы с гневным отвращением, процедила она.

Сенатору в данный момент было так больно, так обидно, что находиться и дальше в одной комнате с человеком, столь сильно задевшим её чувства, столь глубоко оскорбившим её, столь невероятно отвратительно предавшим её, было слишком мерзко.

Быстро развернувшись на невысоких, но изящных каблуках, женщина тут же попробовала уйти прочь.

- Падме… - отчаянно попытался задержать супругу в помещении, полу несправедливо обвинённый во всех смертных грехах Скайуокер, но Амидалу его проникновенный голос так и не остановил.

Понимая, что вот сейчас действительно существовала реальная угроза потерять свою единственную, раз и на всегда, причём потерять из-за того, чего по сути даже не было, генерал взволновался не на шутку. Можно сказать, даже разозлился, что жена не давала ему и шанса всё ей объяснить, доказать свои истинные чувства и намерения.

Быстро рванувшись за ней, Энакин резко ухватил Падме за одно из предплечий и развернул женщину к себе. Для пущего эффекта и уверенности, что та точно никуда от него не денется, Скайуокер, тут же положил вторую кисть с противоположной стороны и, вдавливая в руки Амидалы пальцы чуть ли не до синяков от опасения лишиться любимой навсегда, вновь попробовал быть убедительным.

- Да, выслушай же ты меня, наконец! – громко прикрикнул на супругу джедай, слегка встряхнув ошеломлённую жену в своих кистях.

Это действие, хотя и порядком напугало никогда не видевшую Энакина по отношению к ней таким сенатора, но, тем не менее, её гордости перед ним не сломило.

Ощущая к собственному «бывшему» мужу теперь лишь злобу и отвращение, при этом вновь оказавшись в его, когда-то столь приятных на ощупь руках, Падме тут же стала активно вырываться, не желая больше ни вспоминать прошлое, ни иметь со Скайуокером ничего общего, а, тем более, находиться так близко от него.

- Отпусти меня, предатель, изменник, садист, мне больно… Сейчас же отпусти! – громко взвизгнула сенатор, что было мочи сопротивляясь захвату резким выдёргиванием её предплечий из цепких пальцев генерала, - И больше никогда не прикасайся ко мне после этой несовершеннолетней ненормальной психопатки!

Потерпев несколько последовательных неудач оказаться на свободе, Амидала собрала остатки сил, и так рьяно встрепенулась в руках бывшего любимого, что оба они едва не стукнулись головами, и лишь сейчас, в самый для этого не подходящий момент, на глаза Падме вдруг попался относительно начавший недавно заживать кривой порез на лбу Скайуокера.

- Твоя рана, Энакин… - в один момент позабыв обо всём, что было до этого, изумлённо воскликнула Амидала, почему-то вдруг завороженно уставившись на генерала, который так и отпустил её от неожиданности.

Рука женщины легко скользнула по голове Скайуокера и, только сейчас до конца осознавшая какую-то лишь теперь открывшуюся ей истину, сенатор заговорила дальше:

- Так вот откуда она появилась… Это Асока разбила тебе голову, а ты соврал, соврал мне, прикрывая её. Ты всё время мне врал!

От произносимых ей слов, Падме ещё больше затряслась, как тонкий листок на осеннем ветру, и в ужасе приложила руку к собственным губам, то ли для того, чтобы не продолжить говорить столь ужасную правду, то ли для того, чтобы её внезапно не стошнило от слишком сильного волнения.

Ровно в таком же шоке, как и его супруга, слушая неожиданное истеричное, но отчасти правдивое открытие сенатора, Энакин уже в который раз почувствовал себя до безумия виноватым, хотя опять же виноватым не во всём том, в чём его обвиняли в данный момент. И желание джедая объясниться, наконец-то сказать жене пусть и горькую, но правду, хлынуло через край.

- Я не врал тебе, просто… Не мог… Не успел рассказать! Рана и… Поцелуй… - запинаясь от некого рода невозможности подобрать нужные слова, мгновенно затараторил Скайуокер, но из-за своей неуверенной медлительности опять был жёстко перебит, причём перебит уже не в состоянии остановить поток ни своих эмоций, ни своих мыслей, ни своих оскорблённых высказываний Падме.

- Нет… Мне больше не нужны твои лживые оправдания, извращенец, - резко влепив генералу вторую пощёчину, гордо прервала его Амидала, - оставь их для своей мелкой проститутки, - женщина ещё раз судорожно задохнулась в истерике и, пуще разрыдавшись, абсолютно уверено, жёстко заявила, - Я с тобой развожусь! Сейчас же убирайся вон из моего дома! – переполняемая обидой, гневом и негодованием из-за нанесённого ей такого рода оскорбления, сенатор злобно ткнула аккуратным, наманекюренным пальчиком в сторону выхода, и вновь запнулась, будто на несколько мгновений задумавшись о чём-то, а затем уточнила, - Нет, убирайтесь вы оба! Вон! Вон!

С каждым словом повышая и тон и эмоциональность своих требований, чтобы джедай и его падаван незамедлительно покинули её жилище, Амидала уже буквально подпрыгивала на месте от того, как сильно она трясла рукой, указывая на «дверь» квартиры. Общее душевное состояние Падме сейчас было даже хуже, чем вообще возможно представить. И, наблюдая за ней со стороны, не трудно было понять, что полу обезумевшая от всех свалившихся на неё происшествий, оскорблений, правды, боли и горя, в данный момент «Ангел» была даже менее адекватна, чем накачанная Асока. Трезво осознавая, что действия Амидалы являлись не столь истиной реакцией на его признания, а скорее тяжёлыми последствиями покушения на сенатора Тано, Скайуокер догадался, что в данный момент он абсолютно ничего не смог бы сделать. Его супруга была так расстроена, так взволнованна, так взбудоражена, что она просто не улавливала и не принимала ничего, никакой правды, никаких знаков на словах или в действиях, кроме тех, что могла видеть в данный момент она. И донельзя опечаленному и невероятно боящемуся потерять любимую Энакину абсолютно не хотелось усугублять ситуацию, а всеми своими попытками оправдаться или объясниться он сейчас только делал хуже и хуже. От чего, совершенно расстроенно и тяжело вздохнув, так, будто на его плечах в данную секунду лежал весь груз проблем этого мира, Скайуокер, скрипя сердцем, решил подчиниться.

Быстро развернувшись, генерал, не сказав больше ни слова, ввиду их абсолютной бесполезности, спешно направился в сторону комнаты, из который доносился шум крушащихся предметов.

- Выпустите меня! Выпустите немедленно! – бушевала внутри, тоже совершенно неадекватная в данный момент и не получавшая того, чего ей хотелось, эгоистичная Тано, - Или я всё здесь сломаю, разобью, разнесу… Или я убью… - под конец перейдя не только на грубые пинки и удары руками и ногами по чему попало, в том числе и прочной металлической двери, а уже на вполне реальные для её нынешнего состояния угрозы, девушка хотела сказать «убью себя».

Однако, внезапно, преграда, отделявшая наркоманку от внешнего мира, сама устранилась так резко, что навалившаяся всем её весом на деверь тогрута, чуть было не упала на пол, едва удержавшись на тощих ногах, а перед девушкой в один момент предстал Скайуокер.

- Пошли, Асока. Мы уходим, - относительно спокойно и в то же время крайне обречённо произнёс генерал, аккуратно положив руку на одно из хрупких плеч Тано, чуть подталкивая ту в нужном направлении.

Явно попавшая врасплох, ничего не понимающая наркоманка, в итоге таки добившаяся своего, от изумления даже не нашлась, что сказать и, лишь как-то присмирев, удивлённо произнесла:

- Э… Ну, ладно…