Ты - моя зависимость (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А затем, покорно двинулась следом за учителем.

Всё ещё стоявшая посреди разгромленной «гостиной» и даже уже переставшая плакать Падме невероятно оскорблённым и обиженным до глубины души взглядом провожала когда-то столь близких ей людей, сегодня, в один день, в один момент, ставших для Амидалы чуть ли не злейшими врагами, причинившими ей такую боль. Видеть их, тем более, созерцать мастера и падавана, так называемых правильных джедаев, а на самом деле тайных любовников, вместе, было для сенатора просто невыносимо, непередаваемо жестокой пыткой. Наверное, от того, сломленная Падме, стараясь держаться как можно более гордо и отстранённо, позволила себе абсолютно по-хамски поторопить их, крича ненавистной «парочке» разнообразные гадости вдогонку:

- Правильно, вот и убирайтесь, мерзавцы, предатели, извращенцы! Убирайтесь вон!

Уже в который раз, сенатор до побеления костяшек сжала пальцы в кулаки и судорожно махнула обеими руками сверху вниз от бессилия и безысходности.

Её убитый голос болезненным эхом отдался в любящем сердце Энакина, просто мгновенно заставив того остановиться. На некоторое время задержав и бывшего падавана в «дверях», его теперь уже тоже бывшего дома, Скайуокер смело развернулся лицом к любимой, пытаясь заглянуть в её глаза, наладить духовный контакт, который передал бы всю искренность, всю правдивость его прощальных слов. Взгляды заплаканной Амидалы и абсолютно расстроенного генерала невольно встретились, и Энакин заговорил, хотя и понимал, толку от этого будет крайне мало, но в его душе до сих пор горела последняя самая мельчайшая толика надежды, что сквозь броню обиды на страшнейшее предательство в жизни, до сих пор любящее сердце супруги отзовётся на его мольбы и ответит… Пусть даже не сразу, но когда-нибудь, ответит доверием и правильным осмыслением произошедшего и произнесённого.

- Падме, я понимаю, ты сейчас слишком расстроена из-за всего случившегося, и поэтому ухожу, чтобы ещё больше не травмировать тебя. Но я вернусь, и мы всё обсудим. Конечно, тому, что тебе довелось пережить из-за нас, нет никакого прощения, мы… Я виноват, но Ангел, я всё же прошу и за себя, и за Асоку, твоего снисхождения…

Фразы и предложения, произносимые Скайуокером, звучали так красиво, так искренне и благородно, так идеально, но для обманутой и обжёгшейся Падме они уже ничего не значили. Все эти извинения, все эти раскаяния, нежности и мольбы о снисхождении казались ещё одной, отвратительной уловкой мужа-изменника обелить себя и свою драгоценную сумасшедшую ученицу. Вконец обнаглевшую развратную девчонку, которую Скайуокер защищал, ставил, превозносил больше и выше собственной законной жены. Девчонку, что разбила их с Энакином любовь одним своим появлением, что раз и навсегда разрушила, казалось бы, идеальный, счастливый брак. И от осознания этого, Амидале вдруг стало ещё противнее и больнее, как будто само существование Асоки выжигало в её умирающем сердце горючей кислотой огромную дыру пустоты, заполняемую лишь страданиями и отчаянием, злобой и ненавистью, унижением и гневом.

- Вон! Я сказала, вон! – на последнем издыхании, рявкнула на всю квартиру сенатор, ещё раз, грубо ткнув пальцем в сторону выхода, пытаясь как можно быстрее выпроводить обоих предателей из своего жилища, чтобы они больше не видели её в таком состоянии, чтобы они больше не смогли насладиться созерцанием её слёз.

Сказав всё, что он только мог в данной ситуации, Скайуокер лишь молча развернулся и, не произнося ни слова, просто направился прочь. Вслед за ним, в знак своей ошеломительной, скандальной победы дерзко скорчив проигравшей сопернице рожу и показав язык, обрадованно поспешила и Асока. А Падме, оставшаяся «совершенно одна», как в квартире, так и в жизни, окончательно сорвалась. Абсолютно не обращая внимания ни на кого и ни на что вокруг, безгранично несчастная женщина измучано упала на «разрушенный», словно её брак, диван, и безутешно предалась горьким слезам от своей печальной судьбы.

Комментарий к Глава 7. Раскаяние и соперница, Часть 3

Эта одна из двух глав, которые особенно посвящаются моей прекраснейшей подруге Yull, ибо были написаны по её просьбе, в честь её ДР, 24 декабря.

С Днём Рожденья тебя, дорогая! Первая часть подарка вся для тебя. Вторая часть, надеюсь, будет завтра.

========== Глава 8. Воля судьбы, Часть 1 ==========

Энакин провёл эту бессонную ночь пытаясь усмирить очередные галлюциногенные истерики Асоки, хотя мысли его были далеко, где-то там, в разрушенной, опустевшей квартире сенатора, рядом с Падме. Скайуокер никак не мог принять и пережить столь внезапный разрыв с женой. Это стало сильнейшим ударом для джедая, счастьем всей жизни которого являлась лишь она – его бесценный «Ангел». И Энакин не желал вот так просто всё это оставлять. Не желал навсегда терять любимую и не собирался, ни в коем случае не собирался и в этот раз мириться с судьбой.

Да, вчера он заявил Амидале, что ни за что не бросит зависимую Асоку в таком плачевном состоянии, пока та не вылечится, но это абсолютно не значило, что он собирался покинуть при этом собственную супругу. Со дня первой встречи ещё там, на Татуине, Падме прочно заняла почти самое важное место в его сердце, второе, после матери, а с гибелью Шми и вообще первое, а потому, никого дороже неё для Скайуокера в этой галактике не существовало. Ради Амидалы он был готов пойти на всё, пожертвовать собственной жизнью, репутацией, душой, даже перейти на тёмную сторону и убить, пусть загубив сотни и тысячи невинных жизней, лишь бы только его любимая была невредима и счастлива, лишь бы только его «Ангел» никогда не страдала.

Увы, в реальности всё складывалось совсем не так идеально. Посмев полюбить, пусть даже и не такой любовью, как думала сенатор, кого-то ещё, генерал сам обрёк на страдания свою же избранницу, заставил её переживать, плакать, ясно и отчётливо ощутить боль от страшнейшего предательства, которого Амидала совсем не заслуживала. И этому не было абсолютно никакого прощения. Скайуокер был виноват. И как любой достойный мужчина, нет, не тупой самовлюблённый мужлан, которого только радовало изменять жене направо и налево, гордясь своими не самыми пристойными частями тела, а действительно настоящий сильный мужчина готов был признать его ошибки, рассказав любимой всё и, буквально на коленях, вымаливать у неё прощения. И нет, в том, чтобы каяться перед действительно дорогим человеком не было никакого унижения. Только реально сильная личность смогла бы ущемить своё самолюбие ради кого-то другого, пожертвовать всем, чем было ради близкого. В этом и была «мощь» и смелость хорошего человека, ведь достоинство настоящего мужчины измеряется не величиной мышц и работоспособностью того, что было ниже пояса, а «красотой» его характера и души.

В любом случае, Энакин не испытывал самовосхищения ни от того, что совершил столько непростительных ошибок, двигаясь в направлении какой-то косвенной измены, ни даже от того, что в данный момент намеревался поступить правильно. Похоже, так же как и теперь его супруга, Скайуокер чувствовал к себе полнейшее отвращение. Он загубил весьма перспективную жизнь собственной ученицы, а сейчас ещё и разбил сердце своей драгоценной жене. Куда ни плюнь, везде были просчёты и ошибки генерала, ошибки, которые он лишь хаотично и неумело пытался как-то сглаживать и исправлять. И если с Асокой хотя бы что-то начинало получаться, то вот с Падме… Энакин уже не знал, что будет с их браком дальше, однако намерен был до последнего достойно бороться за него. Сейчас Скайуокер был преисполнен решимости терпеть любые обиды со стороны Падме, любую месть, что угодно, лишь бы его «Ангел» поскорее всё забыла и простила его, лишь бы не потерять и её.

Наверное, потому, как только он разобрался с накачанной Асокой и утихомирил её до более-менее приемлемого и адекватного стояния, джедай тут же направился обратно к Амидале, как и обещал, чтобы поговорить с ней по душам, всё обсудить и извиниться. У Энакина была масса изъянов в характере, но одного у него нельзя было отнять, это доброту, верность и настойчивость, а также смелость всегда действовать лишь по велению сердца, особенно в делах, которые касались его близких. Их Скайуокер ставил превыше всего на свете. Порой даже улавливая и запоминая незначительные мелочи. Вот как, например, сейчас, генералу составило не малого труда раздобыть настоящие свежие, полевые цветы с Набу, те самые, которые росли лишь на лугу, где у них с женой было первое свидание. А ещё подарок, который, конечно, был достаточно двояким, но Энакин, всё же, решился купить дорогущее новомодное украшение для волос, что подходило лишь к короткой стрижке. Да, Падме могла не так истолковать его второй «презент», но Скайуокер, тем самым хотел показать и доказать ей, что любил супругу любой: с длинными волосами, с короткими, да хоть вообще больную и лысую. Амидала покорила его сердце не своей красотой, а её поистине доброй, «Ангельской» душой. И естественно, генерал понимал, что все его подарки были лишь мишурой, главными доказательствами его преданности, искренности, любви должны были стать его слова, его действия и достойные поступки. А Энакин больше не собирался совершать огромных жизненных ошибок, ни с Асокой, ни с Падме, ни с кем. Теперь он должен был исправить прошлое, и продолжить достойно строить будущее.

Припарковав свой спидер на положенном ему обычном месте у платформы, ведущей в бывшую квартиру джедая, Скайуокер ловко выбрался из летающей махины и осмотрелся. На удивление генерала, «гостиная» уже была приведена в абсолютный порядок, так, словно здесь вчера и вовсе не произошло этого разрушительного во всех смыслах скандала. Вновь почувствовав себя виноватым ещё и за то, что Падме и её пострадавшей прислуге по его же милости пришлось всю ночь убираться здесь, генерал тяжело вздохнул и двинулся вглубь, строения, которое он когда-то называл домом.

Как-то не рискнув пойти прямиком в спальню, совесть просто не позволяла после всего случившегося вот так нагло явиться, в комнату, где они с женой столько раз предавались любви, которую он же в итоге и предал, Энакин решительно направился в кабинет. Скайуокер понимал, что вряд ли после такого скандала Падме тоже смогла бы спокойно заснуть, тем более в помещении, что всё ещё хранило воспоминания об их былой страсти, а потому, скорее всего большая вероятность была застать Амидалу за работой, политика всегда успокаивала сенатора.

Оказавшись около плотно закрытой двери нужной комнаты, генерал набрался сил перед долгим и тяжёлым разговором и вошёл внутрь. Но, к его огромному сожалению, кабинет оказался пустым.

- Падме… Ангел… Ты дома? – потерпев очередную неудачу, громко позвал жену Энакин, на всякий случай ещё раз оглядевшись, хотя и так было ясно, что Амидала на своём рабочем месте отсутствовала.

И тем не менее, Скайуокер не сдался, он был решительно настроен поговорить с собственной супругой именно сегодня, именно сейчас, сказать ей всё, что должен, объяснить… И генералу ничего не осталось, как только направиться дальше по квартире, в поисках любимой. Но и обход других комнат не дал никакого результата, жилище выглядело, пожалуй, слишком пустым и умиротворённым, после вчерашнего скандала. На странность в квартире не было даже слуг.

Заглянув в каждую комнату, разве что кроме их с сенатором спальни, джедай с тяжёлым сердцем понял, что серьёзная беседа о жизни состоится с супругой именно там, что, в общем-то, никак не способствовало успешному разрешению ситуации. Но Энакин не был слабаком и трусом, а потому направился в единственное помещение, где он смог бы найти Падме, несмотря ни на что.

К огромному, сокрушительному провалу всей операции по примирению, Амидалы не оказалось и в спальне. Комната была «безжизненна», так же, как и все прочие, причём здесь не было даже малейших признаков того, что внутри кто-то ночевал. Пустые шкафы, идеальный порядок, и гладко застеленная кровать, в которую сенатор, наверняка уже никогда не ляжет, с мужем или без него. Выдавало совсем не долгое присутствие Амидалы в комнате после вчерашнего скандала лишь одна, абсолютно не утешительная деталь. Семейный снимок-портрет, сделанный незадолго до грандиозной сокрушительной ссоры между мужем и женой сейчас небрежно валялся на полу. Рамка его была сломана, а стекло разбито с таким ожесточением, будто на фотографию кто-то наступил ногой. Впрочем, Энакин и не сомневался, что благодаря его «загульным изменам» с Асокой, Падме именно так и сделала. Скайуокера вообще удивляло, как жена не разнесла всё в этой комнате, после такого-то. Сам бы он точно так поступил.

Ещё раз громко и тяжело вздохнув, генерал осторожно положил свои теперь уже бесполезные подарки на кровать и, подойдя к прозрачному столику, бережно поднял их с Амидалой «разбитое прошлое» и с тяжёлым сердцем всмотрелся в фотографию, на которой они выглядели такими счастливыми.

Сейчас же то минувшее, безоблачное счастье только для безгранично влюблённых друг в друга мужа и жены, только для них двоих, казалось таким далёким и таким недосягаемым, как будто вся эта идиллия была лишь приятным сказочным сном, а сегодня утром джедай вдруг проснулся в суровой реальности. Как бы Энакин хотел всё исправить, всё изменить, переписать жизнь заново. То ли взять другого падавана, чтобы Асока и Падме никогда не страдали из-за него, то ли вернуться в прошлое, в ещё более ранний период, и навсегда остаться тем наглым рабом с Татуина. Возможно, не улети он с Квай Гоном и Оби-Ваном много лет назад в Орден, столько судеб сложились бы по-другому, его мать осталась бы жива, Асока никогда не стала бы наркоманкой, а на Падме не было бы совершено последнее покушение, уже не говоря о разбитом сердце сенатора. Но что он мог теперь? Скайуокер отчётливо понимал, что он как будто жил для того, чтобы ломать судьбы других, причём самых дорогих и близких ему людей, отчаянно стараясь исправить свои же ошибки, но так и не достигая какого-то результата. Сейчас он был в абсолютном отчаянье, однако до сих пор не хотел сдаваться, отрицая своё подавленное состояние, прячась за идею борьбы за сохранение того, что уже давно было разрушено.

Энакин так увлёкся разглядыванием пострадавшего от суровой реальности идиллического фото, легко снимая с него свободной рукой остатки осколков стекла, что даже не заметил, как в комнату вошёл чрезмерно говорливый С-3РО.

- Мастер Эни, вы вернулись, - восторженно воскликнул тот, так, будто не видел своего хозяина тысячу лет.

Впрочем, золотой дроид всегда был рад лицезреть создателя, в отличие от Скайуокера, которому частенько было не до него, как, например, сейчас. Но раз уж на то пошло, и надоедливый 3РО сам объявился, генерал решил воспользоваться ситуацией и разузнать, где в данный момент находилась его жена. В конце концов, джедай был подавлен ссорой с супругой, но не сломлен в своей наглой настойчивости её удержать. Быстро поставив разбитую фотографию обратно на стеклянный столик Энакин развернулся к дроиду и уже было хотел спросить у того об Амидале, но этого вовсе и не потребовалось - занудный переводчик затараторил сам.