Ты - моя зависимость (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Моментально возведя вокруг себя куполообразные синеватые энергетические щиты, роботы стали стрелять по Оби-Вану, у которого была всего, пожалуй, секунда, чтобы среагировать, и который за это краткое мгновение, взглянув сначала на фонтан, потом на дроидов, успел-таки придумать план. Ловко отпрыгнув назад с того самого места, что тут же превратилось в «решето», Кеноби применил Силу. Огромная волна кристально-чистой воды, по мановению обеих его рук угрожающе возвысилась над атакующими «жестянками» и тут же рухнула вниз на ничего не подозревающих роботов, сносящей всё на своём пути лавиной.

Быстрое короткое замыкание, и с самыми противными дроидами в галактике было покончено. С любопытством наблюдая со своей позиции за искрящимися и взрывающимися «перекати-смертями», Оби-Ван весело улыбнулся просто ликующим от восторга и восхищения джедаем слегка пьяным охранникам, а потом, изображая серьёзную задумчивость, добавил:

- Хотя…

Оставшись наедине с собственными мыслями после ухода Кеноби, Энакин никак не мог прийти в себя. Мало того, что его беспокоило абсолютно неуместное и ни в какие рамки не лезущее признание Асоки, так теперь он ещё и сомневался, правильно ли было рассказывать обо всём этом Оби-Вану. Когда-то давно, когда у Скайуокера возникли проблемы с Падме из-за Раша Кловиса, он так и не решился поведать о своих сложных взаимоотношениях с женой Кеноби. Так почему же теперь, почему именно в этот раз он так просто и без особых раздумий открыл Оби-Вану секрет Тано? К тому же, Кеноби не только подтвердил все его самые страшные опасения, но и по сути более-менее стоящего совета своему бывшему ученику не дал. Оби-Ван посоветовал Энакину ни коим образом не способствовать чувствам Асоки. Но разве Скайуокер вообще мог хоть как-то им способствовать? Что вообще могло быть у него с почти малолетней Тано? Или всё же что-то могло быть?

Нет, вот такие совратительские мыслишки Энакин старался гнать от себя чем можно дальше. С Асокой у него ничего и никогда не могло быть кроме дружбы ни с его стороны, ни, тем более, с её. Тано просто говорила всякую ерунду в наркотическом бреду, а Оби-Ван, ну, видимо, тоже что-то не так понял или думал больше о миссии, на которую их отправили, нежели о том, что попытался рассказать ему бывший ученик. Так почему же Скайуокера так сильно мучало чувство вины? Ещё сильнее, чем было раньше, в сотню, а может быть и в тысячу раз.

Энакин по-прежнему старался отрицать вероятность чувств Асоки, старался отрицать её признание, но разве на самом деле мог он отрицать очевидную реальность? Сейчас, вспоминая прошлое, каждую ситуацию с его ученицей, каждый её взгляд, каждый жест, Скайуокер чувствовал себя таким виноватым за всё. Таким виноватым, как будто это он совратил своего маленького наивного падавана самолично и против её воли, а не она без какого-либо вмешательства влюбилась в мастера, что был на шесть лет старше её, в мастера, что тайно был женат на другой.

Почему-то в этот момент Энакину вспомнился тот случай, когда Асока разбилась на спидере, так и не долетев до его дома перед миссией. И в голове тут же возник вопрос, а действительно ли Тано тогда не добралась до места их встречи, и всё, что с ней произошло в тот день, абсолютно никак не было связанно с генералом и её влюблённостью в него? Нет, теперь, вспоминая резкие озлобленные речи юной тогруты о том, каким мерзавцем был Энакин, о его секретном браке, о его тайной жене, в это верилось с трудом. Сейчас многие вещи джедай видел под совсем иным углом, переосмыслил и понял их такими, какими они являлись на самом деле. Тогда, сразу после аварии, Энакин долго не мог понять, как вообще смышлёная и рассудительная девочка вроде Асоки могла разбиться на спидере, почему после случившего с ней несчастья, она не желала его видеть в больнице, его, своего учителя, самого близкого для неё человека, а уже потом, многие-многие недели и вовсе избегала мастера. Но вот теперь, детали этой мозаики складывались в одну весьма и весьма неприятную картину. И объяснение просто само напрашивалось – в тот день Асока прибыла на место встречи немного раньше положенного и, скорее всего, стала невольной свидетельницей его привычных прощальных нежностей с женой. Для них с Падме в этом не было ничего необычного, но для юной влюблённой девочки-подростка, в теле которой в силу возраста бушевали гормоны, это показалось концом света, концом жизни, концом всего. Скайуокер невольно вспоминал свою собственную юность, когда все его мечты и мысли, вместо положенных джедаю размышлений о тренировках были поглощены одной единственной Амидалой. Он жил ею, дышал ею и, наверняка, умер бы от горя, если бы так и не смог в последствии заполучить её. А если бы и вовсе узнал, что она предпочла другого…

Нет, об этом генералу не хотелось даже на мгновение задумываться. Зато теперь он отчётливо понимал, какой кошмар, какую пытку в тот день могла пережить Асока. С ужасом осознавал, как больно ей было тогда. Но с ещё большим ужасом до него теперь дошла и иная реальность – Асока могла погибнуть из-за него, из-за своей глупой нелепой влюблённости в него, которую Энакин никогда просто не замечал, но так опрометчиво продолжал и продолжал постоянно невольно подпитывать.

Сейчас каждое его действие, каждое слово по отношению к бывшей ученице, каждый жест дружбы, которую он открыто проявлял к Асоке, казались ему какими-то пошлыми, неуместными, неправильными. Например, однажды, после того, как Тано надолго пропала во время миссии, а потом сама вернулась с планеты охотников живой и невредимой, Скайуокер абсолютно не задумываясь, обнял её. Тогда ему это казалось совершенно безобидным жестом, но теперь… Зная о влюблённости в него тогруты, генерал уже не мог назвать свой внезапный «порыв чувств» таким уж ничего не значащим. А сколько ещё раз он вот так же двусмысленно прикасался к Асоке, трогал её во время тренировок, как тогда, в тот последний раз в ордене джедаев, когда Тано озлобленно швырнула мечом, в пол, конечно, а следовало бы лучше в него, или брал её за руку. Для Энакина это были простые и ни к чему не обязывающие действия, но о том, что чувствовала при этом Асока он как-то даже и не догадался подумать.

А теперь? То, что он творил теперь и вовсе не поддавалось никакому нормальному описанию со стороны влюблённой девушки. Генерал лично таскал Тано повсюду, хватал за руки, обжимался и обнимался с ней, хотя это и выглядело вполне нормально в ситуациях, как в полицейском участке или, когда Асока чуть не умерла, и всё же…

А его последние поступки? Видимо, Падме не зря приревновала мужа к его ученице, наверняка Амидала оказалась куда прозорливее своего наиглупейшего супруга и уже давно заметила привязанность Тано, в отличие от Энакина. И в свете всего этого, теперь обвинения жены не казались Скайуокеру такими уж пустыми и необоснованными. Додумался же он переехать жить к влюблённой в него Асоке, и при этом дарить ей подарки, не просто подарки, а украшения…

Стыд и смущение огромной всепоглощающей волной накрывали Энакина всё больше и больше с каждой минутой. Осознание всех его поступков, всех его действий, слов, делало для Скайуокера воспоминания прошлого просто невыносимыми. Хотя всё это было мелочами по сравнению с тем, что он теперь понимал – единственной и самой важной причиной того, что Асока стала принимать наркотики, скатилась на самое дно жизни, буквально убивала себя собственными руками, был он, только он и никто другой! Оби-Ван оказался в чём-то прав, Энакин действительно, хоть и невольно, но всегда способствовал запретным чувствам Тано. И от этого вина сейчас просто разъедала душу Скайуокера, словно кислота. Ему было стыдно, больно, невыносимо, ему было просто непередаваемо плохо. Генерал одновременно и жалел Асоку, и ненавидел себя, и не знал, как всё это можно было исправить. Но от этих угрызений совести ещё трезвее и отчётливее понимал, что именно он должен был остановить пагубное пристрастие бывшего падавана, спасти её от результата своих же действий, исправить собственные ошибки, искупить вину. Теперь он не просто был виноват перед Тано за невнимательность к ней, что недоглядел, как и когда всё это началось, теперь Энакин чувствовал, что он самолично сделал всё это со своей бывшей ученицей, буквально силой запихивал ей наркотики в рот, издеваясь над её телом и душой. Это он убивал меленькую хрупкую девочку-тогруту своим недостойным ни для джедая, ни для учителя поведением, и именно он должен был исправить все те ошибки, что совершил, искупить все те грехи, что были на его совести, а он самонадеянно не хотел их замечать. Вот только, правда, Энакин не знал, что он мог сделать в подобной ситуации. Отвечать на чувства Асоки он бы никогда и ни за что не стал. Во-первых, у него была Падме, любимая и драгоценная жена, а, во-вторых, Тано ведь ещё совсем была девочкой ребёнком… Или уже не была?

В этот момент, Скайуокер, пожалуй, впервые задумался об Асоке, как о женщине, точнее, как о девушке, а не как о каком-то своём бесполом друге. Внешне она выглядела крайне экзотически, совсем не похоже на Падме, тем не менее была достаточно привлекательна: Милое лицо, стройное изящное тело, мягкая нежная кожа, правильной формы округлая грудь…

Поняв, что мысли завели Энакина куда-то не туда, он тут же резко встряхнул, головой, пытаясь откинуть эти абсолютно неуместные, извращенские рассуждения.

«Нет, Оби-Ван прав, я действительно ни коим образом не должен способствовать чувствам Асоки!» - мысленно отрезал Скайуокер, краем уха уловив шорох, раздавшийся где-то позади него.

Пока Оби-Ван разбирался со всеми теми «жестянками», что прислал для создания видимости лобовой атаки Гривус, а Энакин рассуждал над реалиями его жизни и жизни его несчастного бывшего падавана, по фасаду здания почти бесшумно и абсолютно незаметно карабкался новый улучшенный дроид. Эта модель была создана относительно недавно и ещё даже толком не протестирована на настоящем боевом задании, однако показала себя наилучшим образом на всех стадиях проверки ещё на заводе разработчиков. Именно сия миссия по добыче секретных материалов из лаборатории Корусанта и должна была стать испытательной для данного робота. В идеале дроид разрабатывался именно для сражения с джедаями, однако, как новая умная машина покажет себя в бою, можно было проверить только отправив дроида на встречу с настоящим рыцарем ордена. А в том, что охранять секретную лабораторию от нападения врага пришлют именно мастеров световых мечей Гривус не сомневался. По сути генерал сепаратистов даже хотел этого, оттого сам же позволил шпионам республики донести нужную информацию до совета, и этим он собирался убить двух зайцев, если даже не трёх: выкрасть необходимые ему данные, испытать нового почти совершенного дроида в бою с настоящим джедаем и, конечно же, наконец-то утереть нос треклятому ордену, который столько раз срывал его задумки и планы. В общем-то, пока что всё шло как того и ожидал Гривус, новый улучшенный дроид отлично справлялся с порученным ему заданием. И этому способствовало всё естество совершеннейшей разработки сепаратистов.

Дроид был сделан из особого лёгкого, в то же время невероятно прочного сплава серебристого цвета, который с трудом мог прожечь даже джедайский световой меч, не поверив разработчикам, Гривус сам проверял, и результат подобного теста его более чем удовлетворил. Помимо материала, из которого были отлиты запчасти робота, данный механизм имел массу других превосходств над всеми прошлыми моделями сепаратистов. Например, был максимально приближен к человеку, если не внешне, то по манере двигаться так точно, хотя, возможно, его функциональность в этом плане даже и выходила за рамки гуманоидов. Робот был сконструирован и собран так, что его тело позволяло умной машине перемещаться, прыгать, принимать любые позы, выгибаясь, как сделал бы это юркий «бесхребетный» лотальский кот, при том абсолютно без какого-либо вреда для себя. К слову, говоря о «юркости» данного дроида, можно было смело утверждать, что скорость его движений сильно превышала человеческую, и даже скорость движений самого Гривуса. Уже не говоря о невероятной, если можно было так сказать, физической силе. Кроме того, в программу этого великолепного чуда техники были заложены не просто стандартные боевые навыки «иди да стреляй из бластера», нет, рассчитанный на сражение против джедаев, а, вернее, даже на уничтожение оных, дроид получил в «подарок» необъёмную тонну информации от Дуку, о том, как следовало вести себя во время сражения. Проще говоря, в его память был закачан полный курс боевых навыков владения мечом на уровне опытного рыцаря ордена. Нет, светового клинка у робота, конечно, не было, однако ему это было и не нужно. Вооружённый обычным мечом, сделанным из того же почти не пробиваемого сплава, что и он сам, робот вполне прилично сражался с достаточно сильными противниками. Ему хватало и такого оружия, чтобы быстро и безукоризненно уничтожать всё и вся на своём пути. К тому же, и его меч имел небольшой секрет – робот в любую секунду мог провести сквозь собственное оружие мощную, почти разрушительную волну тока, способную хорошенько «поджарить» мозги противника. Помимо всего прочего, у этой идеальной машины была куда более глобально развитая «соображалка» нежели у всех прочих абсолютно «безмозглых» боевых дроидов, и ещё масса и масса разнообразных невероятно полезных на задании и в бою функций.

Например сейчас, ловко, словно ящерка прилипая конечностями к гладкой поверхности, и почти бесшумно робот карабкался по стене огромного здания, одновременно глуша абсолютно любые сигналы местной системы безопасности. Быстро добравшись до необходимого ему по плану миссии вентиляционного люка, дроид без труда открыл его и, также абсолютно беззвучно, как и раньше, нырнул внутрь. Легко перемещаясь в узком, тёмном пространстве по извилистым «коридорчикам», умная машина уже через минут пять оказалась у необходимого ему помещения. Внимательно уставившись своими визуальными сенсорами на потенциального противника, сканируя и оценивая его физические данные и прочие важные мелочи прежде, чем вступить в бой.

Прошло ещё пару мгновений, до того, как дроид, воспользовавшись тем, что ничего не подозревающий джедай стоял к нему спиной и явно был погружен в собственные размышления, аккуратно, абсолютно беззвучно снял крышку вентиляционной шахты и положил её где-то позади себя, а затем, уцепившись механическими руками за край стены, кувырком спустился на гладкий металлический пол. Всё так же продолжая действовать по схеме, которую он мгновенно «продумал» благодаря появившемуся у него преимуществу, робот абсолютно беззвучно приблизился к противнику, собираясь резко и внезапно атаковать слишком отвлёкшегося на что-то рыцаря. Мощная металлическая рука, крепко сжимавшая в своих пальцах рукоятку острейшего меча, уже была занесена над головой джедая. Мгновение, ещё мгновение, и того вот-вот настигла бы резкая, внезапная и весьма болезненная смерть. Сверкнув в искусственном свете ламп лаборатории, тончайший клинок, рассекая воздух, устремился в сторону противника, готовый навсегда оборвать его жизнь. Ещё чуть-чуть, и для джедая всё было бы законченно, ещё миг и его поглотили бы холодные объятья смерти… Но…

Но Энакин, благодаря своему идеальному слуху, не только сумел, уловить движения вражеского дроида в помещении заранее, а ещё при этом, благодаря своей же интуиции, отлично подгадать момент и вовремя среагировать на его внезапную атаку. Световой меч будто сам прыгнул к Скайуокеру в руку в нужное мгновение, и синее световое лезвие с характерным шумом метнулось в сторону оружия противника. Яркая вспышка от мощного удара светового клинка о металлический клинок из особого сплава чуть сильнее озарила небольшое, достаточно мрачное помещение и, вкладывая приличную долю физической силы в противоборстве давления меча на меч, джедай с самодовольной улыбкой произнёс:

- Не так быстро.

С того момента, как Энакин покинул захудалую квартирку Асоки прошло не так много времени, хотя Тано начинало уже казаться, что целая вечность. Почему-то, когда учителя не было рядом юной тогруте было труднее держаться, труднее следовать данному ей же самой обещанию. Без бывшего мастера слова Асоки казались ей такими далёкими и незначительными, однако, украдкой поглядывая на свои световые мечи, Тано старалась не поддаваться столь приятным и соблазнительным мыслям, как снова сбежать, найти себе дозу, найти себе приключения, в общем, опять пуститься во все тяжкие. Впрочем, сейчас это было ей не так уж и нужно. Раньше глупая наивная влюблённая тогрута старалась глушить наркотиками свою боль от разлуки, свою боль от предательства, старалась подавить и побороть в себе собственные абсолютно неразумные и безответные чувства, заполнить пустоту, которую создавало постоянное отсутствие её мастера рядом с ней хоть чем-то ещё. Но разве сейчас это было так? Да, пусть и при весьма странных обстоятельствах, но Энакин всё равно вновь был рядом с ней, жил с ней, общался с ней, делал достаточно странные необычные подарки, проводил каждую секунду своего времени с ней. Разве не об этом всегда мечтала Асока с того самого дня, как отчётливо поняла, что полюбила своего бывшего учителя? Так на кой хатт ей теперь понадобилось употреблять наркотики, если всё в её жизни начало складываться почти идеально? Возможно даже, что Скайуокер стал постепенно охладевать в чувствах к собственной жене, и это было бы пределом мечтаний для влюблённой Асоки. Но нет, вот о таких вещах она старалась не думать, Тано было страшно мечтать о несбыточном, ведь она так боялась вновь ошибиться, вновь обжечься о суровую и болезненную реальность. И тогрута пыталась гнать, гнать прочь от себя подобные мысли.

Впрочем, как и все другие навязчивые мысли обо всяких абсолютно неуместных вещах, скажем, о желании насладиться очередной дозой. В сознании Асоки, словно драгоценный камень так и мерцала сапфировым блеском небольшая баночка с КХ-28, соблазнительно маня к себе обещаниями нереального всепоглощающего блаженства. Но разве Тано не решила самолично бросить это дурное пристрастие? Ни Энакин, ни Пло или орден, ни кто другой приняли за неё такое решение, а она сама. Так почему же ей вновь так хотелось коснуться своими пухлыми карамельными губами этого пластмассового флакончика, позволить синей, слегка охлаждённой жидкости медленно проникнуть в её тело, потечь по нему словно по венам кровь… Секунда за секундой, буквально каждое мгновение отгоняя от себя подобные запретные мысли, тогрута старалась найти себе всё новые и новые занятия, чтобы отвлечься, чтобы забыть, чтобы не думать…

За проведённые в одиночестве сколько? Часы? Минуты? Секунды? Тано успела переделать в собственном доме всё, что только было можно. Она тщательно развесила в шкафу собственную выстиранную одежду, даже несколько раз всё перевешивала, чтобы навести там идеальный порядок. Перемыла всю имеющуюся у неё посуду. Поменяла и выстирала заляпанную собственной кровью постель, аккуратно и бережно развесив её в ванной. Протёрла пыль во всех уголках дома, особенно тщательно вычистив и вытерев старый рваный диван, на котором теперь доводилось спать её любимому и драгоценному мастеру. К слову, тогрута даже постаралась зашить обивку в некоторых особо порванных местах. Получалось у неё плохо, но всё лучше, чем из предмета мебели небрежно торчало бы его содержимое. Уже не говоря о том, что Асока трижды вымела и выдраила каждый миллиметр, сверкавшего теперь до блеска пола квартиры. И даже сообразила какой-никакой обед.

Да, Тано умела готовить, достаточно хорошо умела, как и любая другая женщина, просто раньше ей как-то не особо попадался момент для того, чтобы продемонстрировать это. Сейчас же, время для кулинарных творений было, что ни на есть идеальным, тогрута могла и порадовать, удивить, восхитить своего ненаглядного учителя, и вместе с тем заняла бы руки хоть чем-то, лишь бы голова не думала о дурном.

Закончив приготовление какого-то крайне сложного традиционного блюда Шили, чем любил лакомиться Энакин, Асока не знала, потому решила угостить его чем-то, что мастер явно до этого не пробовал, Тано мельком взглянула на коммуникатор, оставленный лично ей джедаем, и с досадой поняла, что поторопилась, ведь Скайуокер не предупреждал её о том, что скоро объявиться. Быстро поставив блюда с угощениями в холодильник, тогрута недовольно осмотрела комнату в поисках того, чем ещё она могла бы заняться.

Однако больше дел в этой пустой маленькой квартирке не наблюдалось. Бывший падаван довела своё угрюмое бедное жилище до идеальной чистоты, какая вообще могла быть в подобном месте, переделала все важные и не важные по хозяйству и вообще дела, и теперь ей просто абсолютно нечем было заняться. А ведь заняться надо было. Возможно, в другой ситуации Асока посмотрела бы по головизору новости республики, но увы и ах, древний почти разваливающийся головизор Тано уже давно вынесла отсюда самолично и продала за наркотики. Отчего теперь ей приходилось довольствоваться абсолютными скукой и бездельем.

Поначалу тогрута решила просто немного отдохнуть и поспать, но лишь её голова коснулась почему-то показавшейся ей такой шершавой, неудобной и жёсткой подушки, как Тано поняла, что совершенно не устала. От покрывала, которым Асока накрыла себя, было невыносимо жарко. Матрас тоже казался каким-то жёстким, кривым, давящим на спину. И несколько раз зло повертевшись на своём ложе в попытках найти более-менее удобную позицию для сна, тогрута резко встала. Зло сошвырнув с себя невероятно мешающее ей покрывало, Асока буквально зарычала от раздражения. Отчего-то её вдруг снова стали бесить самые-самые незначительные мелочи, начиная от невозможности заснуть, продолжая какими-то казавшимися невероятно громкими звуками из квартир соседей и заканчивая её собственными лекку. Они как будто давили на плечи, неприятно натирая нежную оранжевую кожу. И, разделавшись с покрывалом, тогрута зло одёрнула собственные сине-белые отростки раз, потом ещё раз, но так и не смогла найти для них какой-то наименее влияющей на её самочувствие позиции.

Снова зло дёрнув себя за собственные лекку так, что голову её пронзила резкая волна боли, Тано яростно выругалась словами, услышанными ей от её теперешних дружков в притоне, и с силой отбросила свои полосатые отростки назад.

Перестав драть себя за ни в чём неповинные лекку, тогрута глубоко вдохнула, и попыталась сосредоточиться и успокоиться, однако это лишь привело к очередным проявлениям раздражения и агрессии. Втянув воздух в свои лёгкие, Асока буквально ощутила, как вместе с ним те наполнились и неприятным щекотанием, что тут же трепетными нитями распространилось по всему её хрупкому телу, ломая его и выворачивая каждую мышцу. Всеми силами желая избавиться от сего неприятного ощущения, Тано резко потянулась, а затем пару раз нервно прошлась по комнате. Однако эти простые ухищрения ей ничуть не помогали, с каждым мгновением мыслей о том, как сильно девушке хотелось наркотиков становилось всё больше. Сначала это были простые воспоминания о том, как приятно было когда-то употреблять, с мгновенными доводами о том, что сейчас она ни за что не станет этого делать. Затем, это были мысли о том, а что если разок попробовать, не полную дозу, а всего чуть-чуть, от этого вреда не будет. Ну, а когда данные рассуждения переросли в полноценную мысль, а не наплевать ли ей на всё и просто пойти и доставить себе удовольствие, Асока поняла, что она должна себя занять хоть чем-то, чтобы не сорваться окончательно. Она ведь обещала и, даже более того, сама этого хотела, ради мечей, ради Энакина, ради своих принципов.