Ты - моя зависимость (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Из последних сил стараясь не думать о том, как же ей хочется КХ-28 в данный момент, Асока опять вернулась в гостиную. Она пообещала, что не станет в ближайшие несколько дней принимать наркотики, и юная тогрута, во что бы то ни стало, старалась сдержать своё обещание. А значит, нужно было найти любое, хоть самое дурацкое и бесполезное занятие на свете, только бы отвлечься.

Быстро пробежавшись раздражённым взглядом по комнате, Тано ещё раз оценила весь набор дел, которыми она могла бы себя увлечь, но, как на зло, ничего, абсолютно ничего не приходило девушке в голову. В этой пустой квартире нечем было заниматься в одиночку и не под кайфом. Тяжело вздохнув, Асока зло опустила голову, и, на её удачу, девушке на глаза попалась небольшая сумка с вещами Энакина. Подумав, что одежда и прочие необходимые предметы, принесённые её учителем, можно было бы тоже как-то разложить или развесить, тогрута решила взглянуть, что же таилось внутри. Хотя, Тано скорее больше просто горела желанием посмотреть, какие вещи взял с собой в её дом Скайуокер, да и вообще, порыться в его личных предметах, узнать о своём возлюбленном как можно больше, пока Энакина не было рядом. Да и по сути юной наркоманке больше нечем было заняться. Конечно, Асока понимала, что лазить по сумке Скайуокера и перебирать его одежду и прочее было как-то неприлично и вообще некрасиво, но сейчас Тано была готова на что угодно, лишь бы отвлечься от нарастающего с каждой минутой неприятного ощущения ломки, да и, признаться честно, тогруту просто изъедало любопытство.

Ловко водрузив достаточно лёгкий багаж джедая на теперь зашитый чёрный диван, любопытная девушка уселась рядом и спешно расстегнула молнию, запустив свои шаловливые юркие ручки внутрь. Тогрута долго копалась в вещах Энакина, хотя, по сути ничего криминального там не нашла, да и было бы странно, если бы что-то такое он с собой принёс в её дом. Среди багажа Скайуокера была в основном одежда и парочка предметов по уходу за собой: расчёска, которая кстати больше всего заинтересовала Асоку, что не совсем понимала, как ей нужно было пользоваться, зубная щётка, бритва и ещё несколько незначительных мелочей. Впрочем, эти вещи, кроме, пожалуй, вышеупомянутой расчёски, были не так уж увлекательны для Тано. Куда большее любопытство у неё вызвала одежда, хотя и та оказалась не столь разнообразной, в основном похожие друг на друга строгие «костюмы» тёмных тонов, которые генерал носил обычно при ней на войне или в ордене. Вытащив из сумки и рассмотрев парочку вещей, что лежали сверху, Асока с досадой вздохнула, мысленно отметив, что наряды для обыденной жизни у Энакина ничем не отличались от каких-то более официальных. Впрочем, ей всё равно нравились его «костюмы» они выглядели всегда строго, мужественно, так, как и нужно было, чтобы подчёркивать все достоинства внешности её мастера. Взяв в руки, внимательно рассмотрев и приложив несколько из вещей к себе, с удовольствием представляя, как бы она выглядела в одежде своего учителя, Тано быстро отбросила уже изученные ей предметы его гардероба в сторону и запустила шаловливые пальчики обратно в недра сумки, где так кстати на глаза ей попалось его нижнее бельё.

Не раз невольно позволяя не самым пристойным мыслям о её мастере блуждать в собственной юной головке, Асока иногда пыталась представить Энакина без верхней одежды, то есть хотя бы в одних трусах. Нет, Тано не была извращенкой, но в голове так сильно и безответно влюблённой девушки, которой почти ничего не было позволено в отношении её избранника, подобные вопросы возникали как-то сами собой, глупые и смешные вопросы вроде: Какое бельё носил её учитель? Или и вовсе, каким он был без белья? Конечно, как и любая другая скромная тогрута, Асока всеми силами пыталась избавиться от подобных мыслишек, однако столь личные, столь интимные фантазии буквально какими-то навязчивостями так и лезли в её сознание и воображение.

Покрывшись лёгким румянцем смущения от одного невольного взгляда на подобные предметы гардероба учителя, Асока лишь молча отметила, что всё было примерно таким, как она себе и представляла, но взять в руки трусы Энакина Тано так и не решилась.

Понимая, что её действия и мысли куда-то не туда завели девушку, Асока тут же подумала переключить своё внимание на остальное содержимое сумки Скайуокера. И пальцы её легко отодвинулись от нижнего белья бывшего мастера к широкому чёрному джедайскому плащу, по всей видимости, второму, запасному. Ловко подцепив его руками, тогрута быстро извлекла предмет одежды из сумки и внимательно всмотрелась в него. Тано и не подозревала, как сильно она соскучилась по джедайским «костюмам», а ведь когда-то у неё самой было несколько вот таких же вот плащей. Хотя, в какое сравнение её тряпки могли идти с чем-то из гардероба её возлюбленного? Её вещи казались Асоке абсолютно обычными и ничем не примечательными, а вот вещи Энакина… Они как будто хранили в себе какую-то особую энергетику, воспоминания о человеке, что постоянно их носил, от чего хотелось прикоснуться к ним руками, погладить, прижать к сердцу, что в общем-то Тано тут же и сделала.

Просидев в обнимку с чёрным джедайских плащом Скайуокера несколько минут, тогрута приятно улыбнулась собственным мыслям и фантазиям, а потом, быстро вскочив с дивана, тут же решила примерить его на себя. Одолеваемая двумя одновременно очень сильными желаниями: вспомнить былые падаванские годы и посмотреть, как бы она выглядела хоть в чём-то из вещей своего бывшего учителя, Асока быстро нацепила плащ на собственное тело и подошла к большому зеркалу, стоявшему у стены. Аккуратно поправив рукава и капюшон чёрного одеяния, тогрута демонстративно покрутилась, внимательно, изучающе глядя на своё отражение, которое, ей сейчас почему-то безумно нравилось.

«Интересно, что бы сказал Энакин, увидев меня в своём плаще? Возможно, в одном только плаще…» - как-то сам собой невольно всплыл очередной глупый, слегка нескромный вопрос в её голове.

«Нет, я не должна об этом думать, это не правильно!» - тут же попыталась сама себя осечь Асока.

Стараясь не поддаваться больше и подобного рода мыслям, девушка быстро сняла чёрное одеяние, чтобы лишний раз не соблазняться, и бросила его к остальной верхней одежде на диван. Пожалуй, за не столь длительное время Тано успела осмотреть всю сумку генерала, а это могло означать лишь одно – заняться ей больше опять было нечем, и вновь на горизонте возникала такая сильная и опасная угроза, как поддаться ломке и сорваться. Этого Асока уж никак допустить не могла, потому решила ещё раз обшарить багаж своего возлюбленного, мало ли она что-то пропустила?

На счастье, а может, и не счастье Тано, на глаза ей вдруг попался небольшой боковой карман, плотно застёгнутый на грубую молнию. Только его Асока ещё не успела осмотреть, хотя уже ровно через пару минут после того, как её хрупкие пальчики спешно забрались внутрь, тогрута сильно пожалела об этом. Поначалу Тано показалось, что в последнем не изученном ей отсеке сумки ничего не было и, слегка разочарованно вздохнув, девушка собиралась было достать кисть оттуда и приняться за упаковывание вещей Энакина обратно, как её рука вдруг наткнулась на какой-то мелкий, достаточно гладкий и изящный предмет. Судя по тому, каким он был на ощупь, Асока примерно представляла, что ровно через секунду окажется в её кисти, перед её глазами, однако любопытство так и подталкивало юную наркоманку убедиться в этом лично, к тому же, Тано до последнего хотела надеяться, что это было совсем не то, о чём она подумала, но увы… Жизнь и на сей раз неприятно её разочаровала.

С замиранием сердца девушка спешно вытащила свою маленькую нежную ручку из бокового кармана сумки, крепко держа в собственных пальцах предмет, который так и сиял наглым, казалось, дразнящим, будто насмехающимся над тогрутой золотым блеском в тусклом освещении её небольшой квартирки. Это было кольцо… Совсем простое, выполненное в традиционном классическим стиле, без каких-либо украшений и излишеств обручальное кольцо Энакина. То самое, что наверняка с такой любовью и нежностью надевала ему на палец когда-то Падме. И хотя Асока не знала, как именно проходила их церемония, отчего-то перед её глазами всплыла яркая романтичная картина. Плавными волнами в её бурной фантазии складывалась в один живописный пейзаж местность какой-то невероятно красивой планеты, скорее всего Набу, в конце концов, не на Татуине же её мастеру было жениться на известном половине галактики сенаторе. В такую дыру бывшая королева вряд ли позволила бы себя когда-то затащить. Тёплое летнее или весеннее солнышко приятно грело молодую парочку влюблённых, стоящих где-то поодаль играющей небольшими отблесками в дневном свете ровной глади воды. Лёгкий, слегка прохладный ветерок мягко колыхал листву раскидистых деревьев, под которыми расположились жених и невеста, заставляя и ткань на их, возможно, изысканных нарядах плавно развеваться в воздухе. В этот момент Асока попыталась более отчётливо представить себе во что была одета парочка влюблённых. Скорее всего на Энакине, традиционно был его повседневный джедайский костюм, Тано почему-то не сомневалась, что даже в такой знаменательный для себя день, мастер не стал бы принаряжаться во что-то более роскошное или вычурное, в конце концов он же был рыцарем ордена, воином, а не расфуфыренным сенатором. Ну, а поверх привычного наряда Скайуокера непременно был широкий тёмный плащ, возможно тот самый плащ, который тогрута всего пару минут назад меряла на себя. От чего на мгновение ей стало даже как-то противно, Тано вдруг почувствовала, что ей как будто досталась предназначенная для другой женщины и уже использованная вещь, словно она вынуждена была подбирать чужие обноски и всю жизнь донашивать их за прежней хозяйкой. От этого неприятного ощущения юную наркоманку всю аж передёрнуло, раздражающе будоража каждую клеточку её тела даже сильнее, чем при ломке.

Впрочем, на сеем фантазия Асоки так и не остановилась. Девушка мгновенно представила себе и наряд Падме, вот тут-то действительно было чему позавидовать. Зная, как одевалась в обыденной жизни сенатор Амидала, Тано могла вообразить, каким великолепным, наверное, было платье женщины на её собственной свадьбе – сшитое из самых дорогих и изысканных нежных материалов, украшенное тысячами камней и жемчужин, роскошное, царское, невероятно белое, как снег на Хоте… И наверняка, фата… Такая же изящная, такая же изысканная и непременно шикарная. Такого наряда у тогруты точно никогда не было и не будет. Да, Тано всю свою жизнь не была особо женственной или утончённой ни в подборе нарядов, ни вообще, но несмотря на это, как и любая другая юная девушка, тайком мечтала однажды, хотя бы на один день оказаться принцессой, надеть на себя вот такое же роскошное белоснежное платье и предстать в нём перед глазами её возлюбленного, чтобы он смотрел только на неё, любил только её. Увы, в судьбе Асоки этого не было предначертано, в платье или без, её избранник предпочитал другую.

Далее фантазия юной ревнивой тогруты стала рисовать саму церемонию, работник загса, а возможно даже какой-то монах или жрец, представитель некого религиозного течения, к которому, наверняка относилась бывшая королева, произносил торжественные слова речи, что должна была навек связать двоих влюблённых. И Асока, буквально, чувствуя, как от этой мысли на её глазах проступают слёзы, в тайне просила Силу, чтобы всё же это был первый, а не второй. Браки, заключённые лишь по законам гуманоидов, можно было в любую секунду расторгнуть, счесть более недействительными, а то и вовсе никогда не существовавшими. Но браки, церемонию которых проводил «священник», считались на веке связующим пару, как мужа и жену, звеном, как для людей, так и в самой Силе. Обещания, клятвы о вечной любви данные на такой церемонии, навсегда определяли возлюбленных, как супругов, принадлежавших только друг другу в глазах вселенной. И даже, если пара потом расставалась и разводилась по законам гуманоидов, для Силы она всё равно навсегда продолжала оставаться парой, а жизнь кого-то из них с новым возлюбленным являлась грехом.

Асоке не хотелось думать, что её избранник, её половинка, после такой церемонии, даже однажды каким-то чудом выбравший её, а не бывшую жену, навсегда останется для Силы законным супругом Амидалы. От этой жуткой мысли по щекам Тано невольно стали сбегать тёплые солёные капельки слёз, тихо срываясь с подбородка и падая на её оголённые оранжевые колени. Нет, тогрута даже на секунду не хотела позволять подобным мыслям укрепиться у неё в голове, ни за что и никогда!

«Они поженились без венчания, без!» - безмолвно повторила себе она придуманную ей самой же истину, хотя вся израненная душа Асоки буквально просто кричала об обратном.

Несмотря на то, что негативные эмоции, боль и печаль от, как будто вновь разбившегося сердца тогруты, уже итак накрывали её с головой, девушка продолжала и продолжала завороженно смотреть на треклятое кольцо, словно специально стараясь сделать себе хуже и больнее, словно это могло отрезвить её от глупых наивных фантазий о взаимности её чувств.

Тано не могла успокоиться, остановиться на достигнутом, она была так взбудоражена, так расстроена собственной внезапной находкой в её же доме, что в голове девушки дальше и дальше складывалась злосчастная церемония. Вот Энакин и Падме поклялись перед «священником», нет, работником загса, в вечной любви, вот они обменялись этими омерзительными обручальными кольцами, а затем…

На месте, где по сути должен был быть страстный поцелуй её мастера с теперь уже его законной супругой, Асока не выдержала. Она буквально почувствовала, как до селе холодный гладкий метал, словно раскалённое в огне железо, стал жечь ей руку, нежную мягкую ладонь, на которую тогрута сама водрузила чужое украшение. Нет, конечно всё это была лишь её психологическая реакция на омерзительные, неприятные, болезненные «воспоминания» о свадьбе, тем не менее, держать ничуть не изменившееся в температуре чужое обручальное кольцо в собственной кисти и дальше стало для Тано буквально невыносимо. Оно как будто пронзало её ладонь, опаляя кожу, прожигая в ней сильную, глубокую рану, и не только в ней, но и в многострадальном сердце Асоки. Тогруте было так больно, так обидно, так просто непередаваемо плохо от того, что Энакин решился, что он посмел принести в её дом подобную вещь, что Тано даже сразу захотела бросить кольцо на пол, сломать, растоптать, сделать что угодно, чтобы избавиться от него, как от символа, как от невыносимого напоминания о том, что её мужчина принадлежал другой. И девушка, крепко сжав собственные пальцы вокруг «обжигающего» куска металла, уже было замахнулась рукой, чтобы со всей силы швырнуть в порыве своих горестных рыданий обручальное кольцо оземь, но почему-то остановилось. Осознание того, что Энакин, не стыдясь и не стесняясь, принёс в её дом, в её квартиру, такую вещь и, даже не капли не пытаясь её тщательно спрятать, будто специально открыто демонстрировал собственную привязанность к жене, говорило о том, что в подобных хулиганских действиях не было никакого смысла. Даже избавься Асока от столь ненавистного ей кольца, разве это смогло бы изменить чувства её мастера к ней? Наверняка нет. Разве это вообще хоть что-то могло бы изменить в её горькой сломанной судьбе и разбитой жизни?

Тяжело, почти болезненно вздохнув, Тано медленно опустила руку с чужим украшением обратно. Теперь ей было не только невыносимо держать это обручальное кольцо, но даже просто смотреть на него. Не желая больше ни вспоминать, ни думать о том, как она вновь горько ошиблась, как сильно обожглась, укололась о суровую реальность, как в очередной раз обманулась в казавшемся ей таким родным и близким Энакине и как сильно она опять ненавидела и его, и себя за это, Асока решила убрать с глаз долой очередной символ его предательства и своей глупости.

Грубо, едва не порвав небольшой боковой карман сумки Скайуокера, тогрута запихнула обручальное кольцо на положенное ему место, мысленно отметив, что в обещаниях данных такому обманщику и предателю, как её бывший учитель, больше не было никакого смысла. Ещё пару часов назад, вновь поверившей в собственные мечты и иллюзии Асоке казалось, что принимать наркотики ей теперь уже было ни к чему, она добилась своего - Энакин был рядом, Энакин почти любил её, но теперь… Теперь необходимость в том, чтобы принять новую и крайне большую дозу «анестезии» от разочарования реальностью, была просто очевидна.

Освободив собственные руки от до боли ненавистного ей кольца, Асока нервно потёрла ладони одна об одну, как будто стараясь стряхнуть с них остатки неприятных ощущений и воспоминаний, словно кисти были грязными от чего-то, но это особо не помогло. Понимая, что так просто ей не избавиться о чувства, прикосновения к предмету омерзительному, гадкому, так и таившему в себе нежность и тепло рук, когда-то трогавшей кольцо другой женщины, тогрута вдруг захотела тщательно вымыть собственные кисти, с мылом и не один раз.

Не став собирать разбросанные по дивану вещи Энакина обратно, Тано быстро направилась в ванную и, буквально царапая кожу, до красноты надраила собственные руки. Чувствуя, как вместе со жгучим желанием смыть с себя присутствие в её доме, в её кистях частиц души, тепла и любви к Скайуокеру Падме, к ней возвращается и другое не менее жгучее и неукротимое желание то ли ещё сильнее расплакаться и умереть от горя, то ли сбежать из дома и, вновь накачавшись наркотиками, забыть, забыть обо всём на свете, не думать и не страдать.

Грубо вытерев собственные кисти о полотенце, Асока вернулась обратно в гостиную, в голове её сейчас царили лишь негативные мысли, лишь плохие воспоминания, от этого почти забытая во время перебирания вещей Энакина ломка с тройной силой вернулась обратно. Асоку стало злить и раздражать всё вокруг, расстраивать и печалить каждая глупая мелочь. Например, нервно крутя на собственном запястье в данный момент будто натиравший её браслет, Тано гневно вспомнила ту обиду, которую она почувствовала утром, когда Энакин закрыл её в её же квартире.

«Как он посмел? Как он мог не доверять мне?! Я же ему пообещала!» - в очередной раз зло рванув её личный талисман, Асока резко отдёрнула обе свои руки в стороны друг от друга, и потянулась, стараясь выгнуться и напрячь собственные мышцы посильнее, чтобы их хоть на секунду перестало так выворачивать.

«Да и вообще, это я не должна ему доверять после всех его предательств и лжи, а не он мне! Даёт одни ложные надежды и обещания, любит свою драгоценную жёнушку, а сам требует от меня повиновения и подчинения! С какой это стати я должна делать так, как он хочет? С какой? Я ему не жена, вообще никто!» - продолжая и продолжая накручивать себя подобными мыслями, тогрута стала нервно ходить по комнате туда-сюда, обхватив свои предплечья обеими руками и агрессивно расчёсывая их собственными, едва не впивающимися до крови её нежную кожу ногтями.

«И с какой, хатт, стати я вообще Энакину хоть что-то должна?! Какое он имеет право указывать мне, получать мне кайф от КХ-28 или нет? Нет, я сама вольна решать за себя, хочу не принимаю, хочу принимаю…» - на этих словах Асока уже готова была сдаться, полностью поддаться так и лезущему в голову и душу навязчивому желанию заполучить дозу, но она удержалась, пока удержалась, хотя её следующая мысль всё же добила терпение девушки окончено, - «Пусть указывает своей жене!».

Очередное воспоминание о том, что у её возлюбленного была жена, заставило Асоку остановиться на месте, резко остановиться, словно вкопанную, и даже перестать теребить собственные многострадальные предплечья. Пока Тано не вспоминала, что Энакин всё ещё по сути являлся законным супругом её бывшей подруги сенатора Амидалы, она вполне нормально могла бороться с желанием накачаться и забыть обо всём на свете. Но как только этот факт так явно выплывал наружу каждый раз как сегодня, болезненно напоминал о себе при помощи вот таких вот доказательств, как это треклятое обручальное кольцо, девушка твёрдо и трезво осознавала, что ей просто необходим был наркотик, что она хотела, больше всего на свете желала переливающуюся сапфировую дозу.

«Нет, так больше не может продолжаться, не хочу думать о предателе – Энакине, не хочу думать о дряни – Амидале! Не хочу не хочу, не хочу! Интересно, а они поженились до того, как я познакомилась со Скайрокером или я умудрилась навсегда потерять его после?.. Да какая к хаттам разница! Всё, что мне сейчас нужно - это наркотик, чтобы не помнить, не думать, забыть! Нет, но я же обещала! Я же обещала не только этому женатому мерзавцу, но и самой себе! Удержаться сейчас от дозы дело принципа! Хотя, какие тут к хаттам принципы?! Наплевать мне на всё, мне так плохо, что хочется умереть, и не только физически, но и морально! Хотя с другой стороны… Я же обещала, ради мечей своих обещала! А может быть принять не полную дозу и Энакин ничего не заметит? Да наплевать на Энакина, почему я всё время думаю об этом предателе, я должна думать только о себе! А что хорошо для меня? Наверное, завязать и заняться чем-то другим, более полезным. Улететь с Корусанта подальше от всего и забыть, зажить нормальной жизнью! Да, так и сделаю, и пусть гад – Скайрокер видит, что он не прав, тысячу раз был не прав, что у меня зависимость и от него, и от наркотиков! Только сначала… Да, я всё же приму дозу, одну последнюю дозу, чтобы попрощаться со старой жизнью, запомнить сладкое наслаждение от кайфа и навсегда вырвать из собственных мыслей и сердца былые страдания, а потом завяжу, завяжу раз и на всегда, завяжу! Да, именно так и сделаю!» - хаотичный, не совсем адекватный поток мыслей в голове Асоки, подпитываемый разнообразными эмоциями, чувствами, доводами и прочим, казавшимся значимым для девушки в данный момент, наконец привёл юную тогруту к, вроде бы, правильному решению, и Тано сдалась, окончательно сдалась, хотя сама она так не считала, ибо искренне до сих пор полагала, что это она контролирует свою зависимость, а не наоборот.

Да и вообще, разве у Асоки была какая-то зависимость, хоть от Энакина, хоть от наркотиков? Нет, её не было, и только так, а никак иначе, думала тогрута!