Ты - моя зависимость (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Осознавая, что любимая и единственная ждала от него ответа, каких-то слов, какой-то информации об опоздании, донельзя вымотанный Энакин с грустью и глубоким чувством вины, взглянув на догоравшие свечи на столе с явно остывшим ужином, что виднелся через открытую дверь другой комнаты, решил перейти сразу к сути:

- Прости меня, ангел, - нежно поведя по волнистым распущенным волосам Амидалы настоящей рукой, искренне извинился джедай, - Я провалил миссию, Асока опять сбежала, я опоздал на наш с тобой вечер… Прости меня, я виноват, - произнося эти слова мягким, таким, какой он позволял себе в разговоре только с женой, шёпотом, - Энакин, медленно опустился перед ней на колени и нежно обвил стройную талию супруги руками, крепко прижавшись к её животу щекой.

Таким раскаивающимся, таким ласковым с ней Энакин, пожалуй, не был никогда, даже в самые первые дни их романа. И Амидала уж было решила, что выбрала правильную тактику действий, что давала ей то, чего она не получала ранее. Да, пусть муж был перед ней виноват, пусть муж опоздал на свидание, но такой сильной любви с его стороны как сейчас, сенатор ещё не чувствовала никогда. Так же мягко и заботливо, как сделал Энакин до этого, женщина положила свою хрупкую кисть ему на голову и легко погладила супруга в знак одобрения, немного игриво вплетая свои нежные пальчики Скайуокеру в волосы.

- Ничего страшного. Я всё понимаю и нисколько не сержусь, - слегка ослабив объятья любимого, женщина тоже медленно опустилась на колени, чтобы их с супругом глаза оказались на одном уровне.

Нежно коснувшись щеки генерала подушечками своих пальцев, Амидала мягким, заботливым голосом тут же добавила:

- У тебя был трудный день, любимый. Думаю, тебе стоит немного отвлечься, - произнеся эти слова, Падме осторожно взяла Энакина за руки, помогая ему подняться с пола.

- И хотя наш экзотический ужин уже остыл, без сюрприза я тебя не оставлю, - уже более явно заигрывая с собственным супругом, хитро улыбнулась она, каким-то своим пока тайным для Энакина мыслям, - Иди в спальню и жди меня там, я скоро к тебе присоединюсь, - договорив фразу до конца сенатор, словно пятнадцатилетняя девчонка легко поцеловала Скайуокера в губы и быстро скрылась в неизвестном ему направлении.

Генералу ничего не осталось, как только послушаться её.

Прошло кажется всего минут пять с того момента, как Падме и Энакин с лёгким поцелуем расстались в гостиной их огромной роскошной квартиры. И вот уже Амидала, облачённая в весьма необычный для неё наряд нежного фиолетового оттенка, босыми ногами шла по гладкому отполированному полу, мягко ступая на него. Её сюрприз для мужа заключался именно в этом костюме, так развратно сенатор не одевалась ещё никогда. Но жёсткие времена требовали жёстких мер. Боясь что их обычный традиционный секс без каких-либо излишеств, уважительный и романтичный, мог наскучить её половинке, женщина решила немного поэкспериментировать. Так сказать, разогреть желание мужа, пошлым проститутским нарядом, в котором Энакин никогда в жизни не то, что не видел её, но и представить себе даже не мог. А потом, воспользовавшись новым приобретённым образом на одну ночь, возможно станцевать для Скайуокера что-то на подобии стриптиза, а может, и прибегнуть к каким-то другим развратным ласкам, которые она никогда себе с ним не позволяла.

В общем, в данный момент изящное тело Амидалы идеально украшал прозрачный пеньюар, с мягким, пушистым лифом, полы которого, кстати, тоже окантованные подобным материалом по краям, плавно спускались вниз и расходились в обе стороны, оголяя плоский живот сенатора. На нижней же части тела женщины красовались в тон пеньюару ниточки-стринги, передняя часть которых, что закрывала все самые интимные места, также была обшита пухом. По мнению Падме, её новый костюм, приобретённый исключительно и специально для мужа, для их с генералом брачных игр должен был подойти просто идеально, и распалить ту былую страсть, то неудержимое желание, что было кого-то в самые первые дни пары вместе. Так думала и мечтала про себя Падме, пока неспешно и тихо, словно кошка кралась в спальню, где её сюрприза с нетерпением должен был ожидать супруг.

Однако каково же было разочарование Амидалы, когда торжественно и изящно, с пластикой пантеры она «проникла» в спальню к любимому и… С досадой заметила, что тот, небрежно подложив голову на декоративные постельные подушки крепко спал, прямо в одежде и обуви, так, как пришёл с улицы, буквально свалившись без сил на кровать, наверняка только лишь подойдя к ней. Конечно, женщина понимала, что после столь тяжёлого и неудачного дня это была вполне логичная развязка событий, Энакин, наверняка, зверски устал, не только физически, но и морально. Однако в её нежное доброе сердце, каким-то холодным, колющим чувством закралась некая обида. Сегодня Падме была готова ради Энакина на всё, смириться, что он жил с Асокой, простить прошлые случаи отстранённости и грубости к ней, закрыть глаза на трёхчасовое опоздание, даже вырядиться шлюхой и вести себя соответственно, только бы ему было хорошо, а он… Просто отрубился, как будто сон в обнимку с подушкой мог заменить приятные, нежные ласки любящей жены. А может быть Энакин уже не считал её ласки такими уж приятными? От этих мыслей Амидале вдруг стало так обидно, так противно, что она едва-едва сдерживала подступающие к глазам слёзы.

Конечно, женщина могла разбудить своего опять провинившегося супруга и продолжить их по всем параметрам провалившееся свидание, или могла надавать ему пощёчин и наорать, но Падме решила отомстить по-своему, отомстить бездействием – пусть Энакин завтра проснётся, мучается и гадает, что за сюрприз его ждал, о котором муж уже не узнает никогда, пусть чувствует стыд и вину за то, что он так разочаровал готовую для него на всё любимую, пусть извиняется, ползает на коленях, да хоть сам джедайский стриптиз ей устраивает, она лишь гордо и обиженно будет делать вид будто ей это безразлично, будто ей всё равно – эдакая непреступная снежная королева.

К слову о политике, раз уж по какой-то причудливой и необъяснимой воле Силы их свиданию сегодня не суждено было состояться, то женщина не желала просто так зря тратить остаток этого вечера, решив провести его за работой. Как не собиралась сегодня и ложиться спать в одну постель с мужем.

«Пусть поспит один некоторое время и осознает в полной мере всю свою вину», - всё ещё и донельзя расстроенно, и невероятно обиженно подумала Амидала, нарочно не став будить собственного супруга и аккуратно взяв с письменного стола кипу каких-то нужных ей для работы бумаг, почти бесшумно, с гордым и надменным видом вышла прочь из комнаты.

Раз Энакин предпочитал вместо неё проводить ночь в обнимку с подушкой, то Падме предпочитала проводить ночь в другой комнате в обнимку со своими драгоценными указами, законами и делами сената.

========== Глава 6. Любовь и боль, Часть 1 ==========

Прошла ночь. Слишком обиженная на Энакина за испорченное свидание Падме провела её за бумагами до утра. Она была так зла, расстроена, угнетена, что даже не стала переодеваться, как-то упустив из вида этот момент. Поначалу тяжёлые мысли о том, что муж её больше не любит, не хочет, отвергает, так и лезли в голову Амидалы, но потом, проект по снижению расхода средств на создание новой партии клонов полностью поглотил сенатора, и она на время вывалилась из реальности. Больше любви Падме к Энакину была лишь её любовь к политике, демократии, служению во благо общества и Республики, потому только дела сената могли отвлечь Амидалу от её страданий и переживаний. И отвлекали до самого утра.

Когда над горизонтом Корусанта медленно стали подниматься первые алые лучи рассвета, женщина с ужасом поняла, что проработала всю ночь, проработала, всё ещё сидя в проститутском наряде, что дошло до Амидалы лишь в тот момент, когда она устало поднялась с кровати гостевой комнаты и мельком взглянула на себя в зеркало. Отражение, что Падме там увидела, не слишком-то её порадовало, глаза покраснели и слегка припухли от слёз, которым она всё же дала волю, оказавшись в другой спальне, под глазами виднелись уродливые синяки от недосыпа, а остальное лицо и вовсе было усталым и бледным. Пожалуй, впервые Амидала порадовалась тому, что современная мода и её статус разрешали разрисовывать себя как угодно, слишком уж женщине не хотелось показываться в таком жалком подавленном виде на людях. О её несчастьях и неудачах никто не должен был знать, тем более, её знакомые в сенате. В конце концов, кто стал бы слушать пламенные речи от депрессивно настроенного политика? Да никто. А потому женщина должна была выглядеть крепкой, стойкой, полной сил и решимости нести свои идеи в массы.

Ещё раз обиженно помянув мужа-предателя-изменника нехорошими словами и за этот ущерб, нанесённый ей, Падме зло сорвала с себя пеньюар и стринги, раздирая их на кусочки. Раз Энакин посмел проигнорировать её сюрприз вчера, вот значит и не получит его вообще никогда, потому соблазнительная прозрачно-пушистая одежда ей больше была не нужна. Раздирая и раздирая свой наряд на миллионы маленьких кусочков и с каждой секундой всё сильнее изъедаемая гневом, ненавистью, обидой, болью, Падме вновь разрыдалась. Сейчас ей было так невыносимо плохо, так отвратительно и омерзительно, что больше всего на свете она хотела забыть и то, что произошло с ней вчера, и того, кто был в этом виноват.

Прошла буквально минута, и красивый, соблазнительный, эротический дуэт превратился в бесполезные клочки и тряпки, которые абсолютно голая Падме с яростью зашвырнула в мусорное ведро. Лишь, когда остатки наряда оказались на его дне, женщина немного успокоилась и, утерев скатывающиеся по шелковистым щекам последние слёзы, направилась в ванную, чтобы умыться и начать собираться в сенат.

На разукрашивание лица так, чтобы следов былой истерики не оказалось видно невооружённым взглядом, и подбирание к нему соответствующего наряда ушло много времени. Тем не менее, Амидала ещё не опаздывала, но из дома после всего пережитого ей хотелось уйти как можно скорее. Наконец, выплыв в просторную гостиную в полном причудливом образе галактического политика, женщина на секунду остановилась и внимательно всмотрелась в сторону двери, ведущей в их с мужем спальню. Стоило ли будить Энакина сейчас Падме не знала. Наверняка, Скайуокеру было бы очень удобно и выгодно, если бы она это сделала, но Амидала была слишком расстроена и обижена на мужа, чтобы встречаться с ним лицом к лицу сегодня, а, тем более, ещё и оказывать какие-то услуги.

«Обойдётся», - молча подумала про себя Падме и с надменным видом снежной королевы направилась к выходу из квартиры, так и не став будить Энакина.

Впереди её ждали важные дела сената и галактики.

Слишком сильно вымотанный после вчерашнего трудного и невероятно неудачного дня, Скайуокер проспал до самого вечера. Он настолько устал, что не видел вообще никаких снов, ни приятных, ни обычных, ни даже кошмаров. Зато кошмар генерал узрел, когда проснулся и взглянул на циферблат новеньких, блестящих часов и с ужасом понял, сколько сейчас было времени, а потом, повернувшись к той стороне кровати, где обычно спала его безгранично любимая жена, с огромной досадой и чувством вины уразумел, что опять прокололся.

«Сколько ещё таких ошибок сможет стерпеть Падме с моей стороны, прежде чем бросит своего идиота-муженька?» - резко усевшись на кровати, на мгновение про себя задумался Энакин, тяжело вздохнув и приложив обе свои руки к собственной голове. А ведь она была абсолютно права, и что не стала его будить, и что даже спать с ним в одной кровати после такого не захотела. Вчера он самолично испортил свидание, которого оба они ждали долгое-долгое время, запретное свидание, на которые судьба им итак отвела считанные минуты. И как, ну как он умудрился заснуть именно в такой момент? И ладно бы он просто попросил Падме отложить бурный секс на другое время, и они с женой мило провели этот вечер в обычных нежных романтических объятьях, пока она не позволила бы ему счастливо и умиротворённо погрузиться в царство Морфея у неё на руках. Но нет, он и вовсе не дождался Падме, грубо бесцеремонно и абсолютно не уважительно к ней завалившись спать на кровать прямо в одежде и обуви. Каково было лицо Амидалы, её реакция, и насколько сильна оказалась после такого оскорбления обида жены джедай даже и думать не хотел. Слишком больно, слишком стыдно, слишком…

Энакин и сам не мог описать словами набор всех тех негативных эмоций по отношению к себе, что он испытывал в данный момент. Одно генерал знал точно, теперь, помимо решения прочих проблем, ему придётся приложить не малые усилия, чтобы жена простила его. Скайуокер даже не представлял, что такое он мог сделать и на что пойти, чтобы заслужить снисхождение донельзя оскорблённой супруги, но это должно было быть очень искренним, очень ценным, и в полной мере отражающим его истинные чувства к Падме.

Однако разбираться с извинениями, чуть ли не граничащими с унижениями, перед своей одной единственной и неповторимой предстояло потом, потому как сейчас, во-первых, Падме просто не было дома, во-вторых, Энакин ничего достойного ещё и не придумал и не купил любимой даже мельчайших банальных подарков – цветов и украшений, а в-третьих, до генерала наконец-то дошло, что из-за его бесцельных валяний сутки напролёт в кровати в обнимку с подушкой, опять сорвавшаяся Асока находилась сейчас там у себя дома одна, абсолютно одна… И могла творить, что угодно.

Как только сия тревожная мысль, наконец, достигла, едва отошедшего ото сна и осознания непомерной вины мозга Энакина, джедай тут же всполошился. Моментально придя в себя и вскочив с кровати, как будто во время боя, Скайуокер, даже не переодеваясь, помчался домой к тогруте-наркоманке. В принципе, ему это было и не особо-то нужно, ещё вчера в медицинском крыле ордена генерал успел привести себя в порядок, и тщательно отмыться, от заляпавшей всё и вся крови, и переодеться в свежий и чистый костюм, который в дальнейшем у него не было времени как-то повредить или испачкать. Так что сейчас эта маленькая деталь как нельзя кстати сыграла Энакину на руку.

Проспав после небольшого ухищрения Скайуокера всю ночь и часть следующего дня, Асока, как всегда, проснулась с мощнейшим ощущением «отходняка», который теперь почти постоянно приходил к ней после приёма наркотиков. В этот раз тогруте было плохо не только физически, но и морально. Впрочем, Тано уже успела порядком попривыкнуть и к тому, и к другому, посему не особо-то и заморачивалась по поводу своего дурного самочувствия. Плохо помня, что происходило вчера и с каким-то мутным взглядом пройдясь по комнате, перебирая отрывки минувшего дня в голове, Асока оказалась в гостиной смежной с кухней.

Ничуть не обращая внимания на беспорядок, устроенный ей же самой из вещей Энакина, девушка подошла к раковине, взяла небольшой стакан и налила воды. Морщась от неприятных ощущений, тогрута жадно стала утолять свою жажду, разворачиваясь на месте. И каково же было её удивление, Тано аж едва не выронила из рук стеклянную ёмкость, когда вместо прорезанной мечами двери, Асока увидела абсолютно новую, ещё более плотную и сто процентов наглухо закрытую Скайуокером.