— Вальдер Учёный с Дымов! — широко улыбнулся Лейф, и взгляд его потеплел. — Сын тамошнего мастера-кузнеца Скува Камень-Наковальня. На год меня младше. Головастый парень был, и, вроде бы, с годами не поглупел. Его уже тогда Учёным прозвали…
— Теперь его чаще зовут Вальдером Слепым, — заметил Кьяртан.
Лейф ничего не сказал. Только радость в зелёных глазах сменилась болью. Сжал кулак — побелели костяшки — и так хватил о борт, что корабль вздрогнул от носа до кормы. Кьяртан молча протянул ему трубку. Тот так же молча принял, затянулся.
— Тяжко это горе, — проговорил Хаген осторожно. — Но ведь, насколько я помню, Дымы не так и далеко от Букового Леса, где будет свадьба. Почему бы, в самом деле, нам не обратиться к нему за помощью? Часто слепой небесполезен, когда речь заходит о мудрых словах. Одно его слово будет тяжелее всех наших. Его же участие в нашем деле может позабавить. Увечным людям следует давать поводы забывать об их ущербности, и тогда случаются чудеса!
— Поеду за ним, — вызвался Кьяртан.
— Не поедешь, — возразил Лейф, — тебе небезопасно разгуливать по острову. Сам поеду.
— Ты лучше вот что скажи, Бобёр, — Хаген подкрутил ус, достал трубку и принялся её набивать, — успел ли ты переспать с девой Альвдис?
Никто не рассмеялся. На посиделках после работы сыновья бондов на такие вопросы или пожимали плечами, ко всеобщему хохоту, или хвастливо рассказывали о своих подвигах на сеновале, или смертельно обижались. Здесь же никто не выказывал ни одобрения, ни порицания — лишь вежливая, холодная любознательность. Кьяртан промямлил, краснея:
— Какое это имеет…
— Коли спрашиваю, значит, имеет, — отрубил Хаген. — Да или нет, сын Лейфа Чёрного?
— Ну, было дело…
— Хорошо, — лёгкая усмешка тронула уголки губ Лемминга. — Ты уплатил «утренний дар»?
— Золотой перстень с каким-то зелёным камнем, — кивнул Кьяртан. — Марган о том знал.
— «С каким-то камнем»! — возмутился Кривой Нос. — Это был чистый изумруд!
— Чистый-дрочистый, — пробормотал Кьяртан. — Откуда мне было знать?
— И хорошо, что не знал, — подмигнул толстячок Невстейн. — А то пожалел бы, а так — всё честь по чести, выкуп уплачен. Ты первым заявил право на руку девицы! Верно, Хаген?
— Угу, — промычал тот, с удовольствием пуская дым из ноздрей. — У нас есть возможность решить дело по закону. Есть причины, по которым свадьба сиятельной Альвдис и менее сиятельного Лафи Хвоста может не состояться.
— Не совсем понимаю, — нахмурился Кьяртан.
— Ещё бы! — расхохотался Торкель. — У вас на острове люди живут не по закону, а как попало, вот простые люди и не знают своих прав. А с другой стороны, — добавил Волчонок серьёзно, — толку простому человеку в его правах, когда закон всегда на стороне сильного.
— Да просто порядку маловато, — поморщился Хаген. — Это дело поправимое. Мы покажем, что все люди перед законом равны и не возьмёмся за ножи прежде неприятеля. Итак, друзья! Во-первых, сама невеста, насколько я понял, возражает против насильственного замужества.
— С её слов, возражает, — кивнул Кьяртан.
— Главное, чтобы пред алтарём не забыла о своих словах, — усмехнулся Хаген. — Во-вторых, она уже не дитя, и человек, спавший с ней, первым заявил право и заплатил «утренний дар». И в-третьих, влюблённые обменялись клятвами перед годи. И, насколько я помню законы Линстинга, там ничего не сказано, что мертвецам нельзя выступать в суде!
Викинги сперва молчали, потом догадались, что это такая мрачная шутка, и сдержанно улыбнулись. Кроме Хравена, который, конечно, расхохотался вголос, пугая чаек.
— Хэй, на корабле! — раздалось с берега. — Кьяртан Бобёр с вами?
Кьяртан обернулся:
— Вот он я, лоботрясы! Где вас носило?!
Хаген встал на скиперский помост, прищурился, разглядывая парней на пристани.
— Это и есть твои замечательные, надёжные, верные друзья, брат Бобёр?
— Какие уж есть, — буркнул Кьяртан.
— Что же, сгодятся и такие, — усмехнулся Хаген.