Гор на юге Линсея не было, но смысл Кьяртан понял. И так влюблённые расстались.
А спустя недолгое время Альвдис явилась на Конопляный Двор вся в слезах, замотанная в какой-то жуткий плащ. Кьяртан тут же позабыл обиды:
— Что стряслось? Кто оскорбил тебя, липа льна?
— Отец, — выдавила Альвдис сквозь рыдания.
Оказалось, Лафи Хвост глянулся не только дочери Радорма Дромунда, но и самому Дромунду. Поскольку девице давно исполнилось двадцать, отец решил выдать её замуж, и мало спрашивал её согласия. Родители Лафи были успешными людьми и владели куском земли на побережье Дисенхофа. Местные рыбаки платили им за право там жить.
— Что ж ты плачешь? — искренне изумился Кьяртан. — Сама же хотела за Лафи!
— Ох, глупый ты бобёр! — всхлипнула Альвдис, бросаясь парню на шею. — Ничего ты не понимаешь! Не хочу я выходить ни за Лафи, ни за кого другого, на кого укажет отец, а только за того, кто станет меня любить…
(- Точнее, за того, кому можно сесть на шею и ссать за ворот, — безжалостно уточнил Лейф).
— Но что же нам делать? — размышлял вслух Кьяртан. — Украсть тебя, что ли? Так у нас на острове даже пустоши приличной нет. Придётся всё бросить. Я — хоть сейчас. А ты?
— Ты должен убедить отца, что станешь лучшим мужем мне, чем этот Лафи, — непреклонно заявила Альвдис. — Я не хочу жить в изгнании и нищете. Ты должен расстроить свадьбу, законно жениться на мне и получить приданое. За меня дают Красный Двор.
— Я подумаю, как это сделать, — сдался Кьяртан.
А через пару дней на Конопляный Двор пришёл человек с Торхенбарда и сказал:
— Отступись от дочери Радорма Дромунда.
— Что мне за это будет?
— Жив останешься.
— У меня встречное предложение, — торговаться Кьяртан понаторел. — Ваша ватага — против моей. Кто победит, того и башмаки.
— Возьми столько человек, сколько сможешь, — криво усмехнулся пришелец. — Ибо на берегу к югу от Дюнного Хутора ты встретишься с Оспаком Рябым. И тогда тебе понадобится удача.
— Быть посему, — сказал Кьяртан, улыбаясь, хотя сердце сжалось, а кишки покрылись льдом. Оспак Рябой был известен своим крутым нравом, боевой сноровкой и давно был бы изгнан с острова, коли разным людям иногда не приходилось бы обращаться к нему, чтобы не пачкаться самим. Подобными делами промышляли почти все на Сухом Берегу.
Тогда же ворон принёс послание. Брат писал, что возвращается. Кьяртан написал, где хотел бы встретиться, отпустил птицу обратно и надеялся, что Лейф прибудет как раз вовремя, чтобы схоронить останки брата. И, быть может, отомстить. Выйти живым из сражения Бобёр не чаял, а друзья хоть и обещали подсобить, но с такими кислыми лицами, от которых молоко сразу превращается в творог, и надежды на них было мало.
Лейф же взял, да и прибыл раньше, чем порадовал брата и весьма озадачил Оспака Рябого.
— Вот так всё и случилось, — закончил Кьяртан. — Свадьба состоится в округе Боквид, в тамошнем храме богини Вар. Через несколько дней. Гости уже съезжаются.
— Надо было выкрасть девку, — сказал Торкель, — меньше было бы мороки.
— Она не захотела, — напомнил Кьяртан.
— Мало ли, кто чего хотел, — рассмеялся Волчонок. — Экая пава, хоть бы она того стоила!
— Ты бы свою жену тоже украл бы? — улыбнулся Бобёр, сверкая сколотым зубом, но голос его дрожал от злости. — Против воли?
— Даже не сомневайся! — заверил Торкель. — Иначе с ними — никак.
— Здесь придётся идти через «никак», — проговорил Хаген, покручивая на пальце жуткое железное кольцо. — Клянусь бородой Эрлинга, это будет… увлекательно.
— Снова небось побоище устроите! — укоризненно заметил толстячок с котом на руках.
— Ну, это не слишком увлекательно, — вздохнул Хаген, — хотя, думается, правда твоя, Невстейн. Однако нам не прибавится чести, если мы просто вломимся на свадьбу, всех перебьём, а невесту выкрадем прямо с алтаря. Невеста загадала нашему брату Бобру свадебное испытание, как в старые времена, и мы должны помочь ему, не так ли?
Кьяртан озадаченно хмыкнул: не думал об этом в таком смысле. Хаген обратился к нему: