— Ты, верно, Кьяртан, — обратился красавец к Бобру. — Я — Торкель сын Ульфа Серого.
— Рад знакомству, — Бобёр пожал руку викинга.
— А эти двое, — Торкель указал на двух черноволосых бородачей, — Крак сын Траусти, наш кормчий, и Хравен сын Уве, наш колдун.
Крак — тощий, среднего роста, с серьгой в ухе, хохотал над какой-то шуткой, проливая пиво на куртку. Руки из под закатанных рукавов — загорелые, жилистые, покрытые синими рисунками. Ладони задубели от мозолей. «Как у деда Миккеля», — подумал Кьяртан.
— Чего ржёшь? — спросил Лейф.
— Да вот поспорили, — хрипло каркнул Крак, — правда ли, что дети кузнецов, если по ним дубиной врезать, не синяки получают, а вмятины? Твой батюшка, кажется, из кузнецов был?
— На нём пробуй, — Кривой Нос указал на Кьяртана, — он мой брат, у него тот же отец.
— Что для братьев редкость по нынешним временам! — расхохотался кормчий.
Кьяртан и ему пожал руку. Потом поклонился Хравену:
— Ты ли тот чародей, чьи вороны навещали Конопляный Двор? Благодарю от души!
— Какой красивый у тебя братик, Лейф! — криво ухмыльнулся Хравен, глядя мимо Кьяртана. — Можно, я его поцелую?
— По пять марок за поцелуй, — предупредил Кривой Нос. — Деньги в сундук!
— Пять марок? — вскинул брови колдун. — А за сколько я могу его оприходовать?
— Скажи, как ты хочешь умереть, и узнаешь цену моей чести, — процедил Кьяртан.
Чародей рассмеялся, едва шляпа с головы не упала.
— Теперь я вижу, что это — твой брат, а не придворный слюнтяй! Идём, Хаген ждёт. У Лемминга в жопе свербит, а это, всякий скажет, плохой знак!
А Кьяртан подумал, что за те любезности, которыми шутя перебрасывались викинги, сыновья бондов звали друг друга на поединки.
На входе в длинный дом на дворе альдермана Рори сидел дюжий детина в медвежьей шкуре на голых плечах, косматый, как та самая шкура. Одной рукой он прикладывался к рогу с мёдом, а другой лапал за зад девицу. Девица взвизгивала и заливалась хохотом.
— А это, наверное, ваш берсерк? — спросил Кьяртан.
— Как ты только догадался? — ехидно бросил Торкель.
— Вернулись, и трёх зим не прошло! — воскликнул берсерк. — Лейф, а чего это твой брат ни разу на тебя не похож? Тебя подкинули? — обратился к Кьяртану.
— В капусте нашли, — буркнул Бобёр. — А тебя, видимо, в пещере у медведицы.
Косматый как-то враз погрустнел.
— Я вам тут без надобности, — сказал он, — поеду на шхеры. Скажете Хагену, он поймёт.
И, вручив девице пустой рог, направился на пристань.
— А что у него на шхере? — попытался пошутить Кьяртан. — Заросли малины?
— У нашего Бьярки там могила матери, — донеслось из сеней.
Говоривший сидел вполоборота к двери, курил трубку и играл в тэфли с хозяином. Двинув ладью, ткнул пальцем на доску — всё, мол, смерть конунгу! — и, не оборачиваясь, добавил:
— Ты ли тот самый Кьяртан Бобёр, сын Лейфа Чёрного, о котором я столько слышал?
— Истинно так, — коротко поклонился юноша и несколько разочарованно спросил, — а ты, думается, тот самый Хаген Лемминг, о котором я, признаться, не слышал?