Включение в состав России Королевства Польского создавало для обеих стран и их соседей ряд проблем, одна из которых состояла в том, что положения Венского конгресса о едином экономическом пространстве разрозненных польских территорий находились в противоречии с российским таможенным тарифом 1810 г., носившим запретительный характер. Поэтому в марте 1816 г. в Петербурге был опубликован новый тариф по европейской торговле, допускающий некоторые послабления в запретительной системе. Согласно новым таможенным правилам, с одной стороны, в течение 12 лет предполагалось сохранить запрет на импорт ряда товаров, а с другой стороны, товары, разрешенные к ввозу, облагались пошлиной от 15 до 30% их стоимости; последнюю объявлял хозяин перевозимых изделий в письменном виде на таможенной заставе. Торговцы немедленно воспользовались образовавшейся лазейкой: объявляемая ими цена товаров была невысокой, что влекло за собой понижение взимаемых пошлин94.
Выход из тяжелого экономического положения, в котором оказалось Королевство Польское, разоренное не только военными действиями, но и неурожаями 1816 и 1817 гг., польское правительство видело в развитии внешней торговли. Этим же целям должны были служить подписанный 5 (17) августа 1818 г. между Россией и Австрией дополнительный акт о торговле и промышленности в польских провинциях, вошедших в состав этих государств, а также коммерческая конвенция, заключенная между Россией и Пруссией 7 (19) декабря 1818 г.95 Последняя предусматривала установление «в областях бывшей Польши» неограниченной свободы торговли. Оптовая продажа и покупка сельскохозяйственных и промышленных изделий «своего края» освобождалась от уплаты пошлины. Любое запрещение на ввоз, вывоз и транзит товаров могло последовать только после согласия «обоих правительств». На основании подписанного документа, в целях оказания помощи соотечественникам по вопросам торговли, Россия и Пруссия могли «назначать и отправлять […] консулов или коммерческих агентов» в области, составляющие «часть бывшего Королевства Польского после 1772 года»96. Конвенция отменяла запрещение на ввоз шерстяных, льняных и кожаных изделий, введенное тарифом 1816 г. Отдельные статьи, приложенные к конвенции, определяли, что транзитная пошлина с прусских сукон в Азию останется по 12 коп. с аршина, «а за то, что свыше пошлины, требовать по-прежнему только одно поручительство»97. Подобная уступка впоследствии обернулась вредом для русской промышленности, так как привела к разорению российских суконных фабрик, а скопление в большом количестве не проданных изделий в Кяхте негативно отразилось на торговле империи98.
3 (15) октября 1819 г. увидел свет указ «Об установлении полной свободы в торговых сношениях между подданными Империи Всероссийской и Царства Польского». В этом документе говорилось, что «сырые произведения», предназначенные «для внутреннего употребления», должно пропускать свободно, не требуя свидетельств о происхождении и не взимая пошлин. Мануфактурные и фабричные изделия, произведения искусств, художеств и ремесел должны были быть снабжены «свидетельствами местных начальств […]. Товары и изделия, обработанные из собственных сырых произведений […], пропускать без взимания пошлин». Кроме того, купечеству разрешалось записываться в гильдии и пользоваться всеми правами, предписанными для подданных Королевства и Российской империи, а при пересечении границы не требовалось «никаких других паспортов или видов, кроме тех, какие выдаются при переезде или переходе из одной внутренней губернии в другую». Также отмечалось, что необходимо учредить в удобных местах, по взаимному соглашению министра финансов с правительством Королевства Польского, «взимание отпускных пошлин с произведений Российской Империи, перевозимых через Царство Польское для отпуска за границу как по рекам, так и сухопутно» ".
Вслед за этим указом в ноябре 1819 г. был издан «Общий тариф для всех портовых и сухопутных таможен Российской Империи и Царства Польского по европейской торговле». Величина пошлины, в соответствии с заключенными с Австрией и Пруссией трактатами, не могла превышать 10% от цены. Поэтому на товары, разрешенные к ввозу, вводился консомационный сбор в размере 60%, взимаемый вместе с ввозной пошлиной. По новому тарифу пошлиной облагались не цена товаров, а их мера, вес и число. Новые правила призваны были способствовать улучшению организации подобной операции и значительно уменьшить возможность злоупотреблений 100, не допустить нанесения ущерба государственным доходам.
Опубликование нового тарифа имело ряд негативных моментов. Во-первых, правительство нарушило обещание, данное купечеству в 1816 г., не разрешать ввоза большинства промышленных изделий ранее чем через 12 лет. Во-вторых, проведение российским правительством принципов свободной торговли негативным образом сказалось на отечественной промышленности, находившейся в этот период на грани гибели. В то же время тариф 1819 г. сыграл важную роль в развитии польской промышленности, так как «русские купцы закупали еще на станках сукно», вырабатывавшееся в Королевстве, а «иностранные мастера, видя выгодное положение» польской промышленности, стали стекаться в страну «со всех сторон». Автор статьи в одной из польских газет отмечал, что «Польша может скоро стать для России тем, чем является Англия для Европы». Прядильщики и ткачи, которые не могли сбыть изделия у себя на родине, устремились в Королевство. Иммигранты приносили с собой знания, капиталы, технику, способствуя закладке прочного фундамента польской промышленности101.
Однако проведение в жизнь новых таможенных правил показало, что они не всегда соответствовали интересам экономического развития России и Королевства Польского. Поскольку свобода торговли уже отрицательно сказалась на состоянии промышленности, правительствам приходилось выбирать на будущее: либо фритредерство и невмешательство в торгово-промышленные дела, либо протекционизм и политика стимулирования создания отечественной промышленности. Выбор был сделан в пользу последнего принципа102. Реализовать эти идеи на практике было возможно в случае пересмотра конвенции, заключенной с Пруссией, и изменения основных положений тарифа 1819 г.
Обострение отношений между Россией и Пруссией наступило после введения в июле 1821 г. нового регламента внешней торговли Королевства и нового прусского тарифа в октябре того же года. В первом документе говорилось о том, что ввозить колониальные товары и напитки можно было только водным путем. Во втором оказались увеличены в 3-4 раза ввозные пошлины на традиционные товары экспорта России и Королевства в Пруссию. По мнению петербургского двора, это означало, что Пруссия возвращается к системе запретительных тарифов и нарушает торговую конвенцию 1818 г. Кроме того, в Правительственной комиссии внутренних дел и финансов Королевства Польского считали, что Пруссия нарушает не только условия конвенции 1818 г., но и подписанные на Венском конгрессе договоры о свободе навигации по рекам и каналам, о едином торговом пространстве в границах 1772 г., о использовании портов Данцига, Эльбинга, Кёнигсберга и Мемеля для транзитной торговли с другими странами и др. Укрепить позицию России на переговорах с Пруссией о пересмотре конвенции должно было заявление о том, что будут увеличены транзитные пошлины на провозимые через Королевство и Россию прусские товары и введен запрет на ввоз как в Королевство, так и в империю готовых изделий прусской промышленности103. Министр финансов Королевства Польского князь Ф. К. Любецкий, пользовавшийся большим доверием Александра I, обрисовал императору все гибельные последствия нового прусского тарифа и ходатайствовал о том, чтобы при заключении торгового договора с Пруссией были приняты во внимание и интересы польской стороны. Ф. К.Любецкий считал необходимым предусмотреть меры, облегчавшие перевозку польских товаров в российские порты, расположенные на Балтийском море. Он обосновал необходимость постройки каналов к балтийским портам и энергично взялся за проведение топографической съемки для определения трассы двух из них. Первый должен был соединить приток Вислы Нарев с Неманом, а второй – Неман с Аа, впадающей в море в окрестностях Риги. Ф.К.Любецкий считал, что сообщение прусской стороне о подобных планах сделало бы Пруссию более сговорчивой на переговорах, так как строительство каналов привело бы к изменению маршрута польской торговли хлебом – в обход прусской территории, что повлекло бы за собой разорение Торуня (Торна) и Гданьска (Данцига)104.
В течение февраля-июля 1822 г. Александр I и Фридрих-Вильгельм III вели оживленную переписку. Российская сторона стремилась доказать необходимость пересмотра конвенции от 7 (19) декабря 1818 г. и сохранить протекционистский курс во внешней торговле. Пруссия выступала за то, чтобы не менять условий конвенции и начать разговор с позиций, на которых обе державы находились до подписания Венского договора.
Камнем преткновения на российско-прусских переговорах был вопрос о транзите прусского сукна в Азию, оживление которого было напрямую связано с договоренностями на Венском конгрессе и последующими соглашениями, в частности, коммерческой конвенцией от 7 (19) декабря 1818 г. Так как срок предоставления льгот, дарованных конвенцией, завершался в 1822 г., то российское правительство надеялось к концу года договориться с Пруссией о принципах взаимных торговых отношений в будущем. Поэтому за месяц до публикации тарифа по европейской торговле от 12 (24) марта 1822 г. российская сторона предложила пересмотреть торговую конвенцию от 7 (19) декабря 1818 г.105 ввиду ее ограничительного и запретительного характера 106. В ответ на введение российского и польского тарифов Пруссия в апреле 1823 г. опубликовала новый тариф, в котором отсутствовала транзитная пошлина, однако были значительно повышены (от 40 до 200%) пошлины на товары, ввозимые из России и Королевства 107.
Торговые отношения между Россией и Королевством Польским, также должны были развиваться на новой основе. Правительству Королевства было предложено изложить свои взгляды на таможенную автономию. Эту работу возглавил князь Ф. К. Любецкий, который в апреле 1822 г. представил проект установления торговых связей с империей. В нем предусматривалось освобождение от всяких пошлин русских и польских сырых произведений; взимание 1% пошлины с цены товаров, выработаных из польского или русского сырья, а для «фабрикатов, выделываемых из иностранного сырья, следовало установить пошлину в размере 3%, с обязательством представления свидетельства о происхождении»108.
Предложенные принципы были поддержаны русским правительством и нашли отражение в соответствующем указе, увидевшем свет в августе 1822 г. Параграф 6 этого документа гласил: «Транзитный торг и отпуск товаров для Царства Польского через порты и таможни остзейских губерний […] производить свободно и беспрепятственно». Это постановление защищало польскую промышленность от прусских и австрийских товаров, а также способствовало успешному развитию основной отрасли польской индустрии – шерстяной промышленности, которая получила возможность обслуживать не только русский, но и китайский рынок, благодаря открывшемуся транзиту через Россию. Беспошлинный ввоз непереработанного иностранного сырья привел к созданию в Королевстве Польском обрабатывающей промышленности, изделия которой при ввозе в Россию облагались незначительной пошлиной. Предусмотренные указом меры благоприятно повлияли также на развитие некоторых отраслей русской промышленности (в частности, хлопчатобумажной). В сущности, это был компромисс, выгодный для обеих сторон109. Между тем, проблемы оставались. Как писал экономист И. И. Янжул, «от всего остального света Россия была ограждена высокой стеной запретительного тарифа, и лишь Польша представляла собой ворота в этой сплошной стене и притом ворота […] плохо оберегаемые». Поэтому главной заботой русского правительства стала борьба с проникновением под видом польской продукции изделий из Пруссии. Выход из сложившейся ситуации видели в том, чтобы ужесточить правила выдачи свидетельств о происхождении польских и русских изделий110.
Нерешенные вопросы торговых отношений между Российской империей и Королевством должен был урегулировать специально созданный в Петербурге комитет, заседания которого проходили в течение лета 1823 г. В соответствии с достигнутыми договоренностями предполагалось, что обе стороны будут обмениваться перечнями существующих и вновь создаваемых мануфактур и фабрик, сведениями о фабричных марках и знаках. Российские товары должны были ввозить в Королевство Польское в соответствии с положениями тарифа 1822 г.111 Оба правительства решили не «вносить никаких изменений в законы и регламенты, касающиеся торговых отношений между Империей и Царством, не согласовав их предварительно между собой». Очевидно, что Россия и Королевство Польское пытались выработать общие принципы не только торговой, но и промышленной политики112.
В декабре 1824 г. Пруссия опубликовала транзитный тариф, в котором были несколько увеличены пошлины на пшеницу, сушеные овощи, рожь, овес и несколько повышены на ячмень. Продолжавшиеся переговоры между Россией и Пруссией завершились подписанием новой конвенции о торговле и судоходстве от 27 февраля (11 марта) 1825 г. Она определила юридическое положение российских и польских купцов в Пруссии и прусских в России и Королевстве, режим судоходства по рекам; правила торговли, учреждения таможен, вывоза и ввоза товаров, а также пограничный режим и порядок транзита через территории договаривающихся держав. Были аннулированы конвенции 1818 г. и ряд статей Венского договора 1815 г.; устанавливался свободный транзит ввозимых в Королевство и вывозимых из него польских товаров через Данциг (Гданьск) и другие прусские порты; строго фиксировались транзитные пошлины; запрещался транзит прусского сукна в Китай через территории Королевства и России и др. Иными словами, на взаимной основе были удовлетворены главнейшие требования России и Королевства Польского. Конвенция действовала до 19 (31) августа 1836 г.113
Увеличение в семь раз пошлины на польское сырье и промышленные изделия австрийским октябрьским тарифом 1824 г. привело к длительным переговорам между Россией и Австрией. Соглашение было достигнуто, однако его содержание не внушало оптимизма. Ввозные пошлины, в отличие от транзитных, уменьшены не были. Австрийская сторона обязалась принять меры для борьбы с контрабандной торговлей114.
По инициативе Ф. К. Любецкого в 1826 г. ставился вопрос о таможенном объединении России и Королевства Польского. Однако это предложение не нашло поддержки у министра финансов Е. Ф. Канкрина, который указывал на сложность борьбы с контрабандной торговлей в польских таможнях и отмечал, что реализация высказанной идеи приведет к упадку российскую промышленность115.
Польское восстание 1830 г. прервало торговые отношения России и Королевства. В ноябре 1831 г. был утвержден новый торговый тариф, согласно которому были значительно увеличены пошлины (3, 10, 12 и 15% от стоимости) на привозимые из Королевства Польского товары, а также прекращено субсидирование польской промышленности. Е. Ф. Канкрин воспользовался ситуацией. Увеличение пошлины на шерстяные изделия в 13 раз (с 3 до 40 коп. серебром с фунта) решило судьбу транзита польского сукна в Азию. «Только по настойчивым ходатайствам польских фабрикантов, доказывавших, что они в восстании не участвовали и только потерпели убытки от него, „дозволено в виде особого снисхождения“ отправлять еще в течение трех лет в Кяхту транзитом сукно: в 1832 г. было отправлено 300 тыс. арш. с пошлиною в 3 коп. сер. с фунта; в 1833 г. – 200 тыс. арш. с пошлиною по 4 коп. сер. и в 1834 г. – 200 тыс. арш. с пошлиною по 5 коп. сер.»116.
Анализ особенностей торговой политики России и Королевства Польского в 20-е годы XIX в. показал, что в первые годы после Венского конгресса главенствующие интересы аграрного экспорта привели к распространению в них, как и в большинстве европейских государств, идей свободной торговли. В правительственных кругах России и Королевства Польского интересы аграрного сектора выражали дворяне. Они являлись крупнейшими поставщиками сырья на внешнем рынке, что было выгодно при низком курсе национальных валют и при создании условий для беспрепятственной торговли, так как сокращение экспорта могло привести к сокращению доходов. Приверженцы либеральной политики всячески поддерживали развитие крестьянской промышленности, приносившей помещикам необходимые денежные средства, и считали, что мануфактуры не могут развиваться, так как в стране ощущается недостаток рабочих рук. Протекционисты, к сторонникам которых принадлежали правительства всех европейских государств, выражали интересы нарождающейся буржуазии, ратовали за развитие крупного производства, в том числе и купеческой мануфактуры, за поддержание высокого денежного курса системой запретительных мер. Все это должно было создать, по их мнению, необходимые условия для экономической независимости государства. Противостояние между фритредерами и протекционистами, выражавшими различные стороны экономической стратегии государственного развития, было не столь непримиримым. Несмотря на то, что в начале XIX в. экономическое развитие в странах Западной Европы требовало «привнесения буржуазных элементов» в проводимую политику, тем не менее, преобладающие в большинстве правительств сторонники протекционизма не могли принимать решения, противоречившие дворянским интересам. Поэтому можно говорить о том, что правительства России и Королевства Польского стремились разумно сочетать либеральную политику с протекционизмом даже в тех случаях, когда международные обязательства вносили коррективы в принятую концепцию государственного развития117.
Россия и Королевство Польское в проводившейся ими торговой политике стремились выполнять постановления Венского конгресса и тем самым обеспечить предпосылки для максимальной свободы торговли, по крайней мере двусторонней, создавать благоприятные условия для роста товарооборота между Россией и Королевством, хотя торговля последнего в основном была ориентирована на Пруссию и, в меньшей степени, на Австрию. Целью этой политики было с наименьшими потерями выйти из крайне тяжелого экономического положения как в России, так и в Королевстве, вызванного континентальной блокадой, борьбой с наполеоновской Францией, неурожаями и голодом, переходом от мира к войне и обратно, а также с учетом меняющейся экономической ситуации всемерно поддерживать национальную промышленность и торговлю, обеспечить приток значительных денежных средств, поднять курс обесценивающихся национальных валют118.
10. Ярмарочная торговля
Ярмарочная торговля в Королевстве Польском после Венского конгресса претерпела существенные изменения. Многие пограничные города, такие как Ярочин, Кобылин, Гостын, известные своими ярмарками, оказались за границей Королевства. Поэтому для того, чтобы увеличить торговые обороты, правительство назначило проведение новых торгов в Ченстохове, Прашке, Верушуве, Калише, Пыздрах, а также увеличило количество ярмарок в городах: Пищацы, Остроленка, Добжиньцы, Белхатув. Большой торг лошадьми два раза в год проходил в Ловиче119.
Аккумулировать значительные денежные средства призвана была и Варшава. Столица Королевства, по мнению приверженца либеральной политики министра внутренних дел и полиции Т. Мостовского, должна была стать центром торговли между Востоком и Западом. Первым шагом на пути реализации этой цели стало провозглашение Варшавы местом складирования товаров. Кроме этого, в мае 1816 г. Административный совет принял постановление, на основании которого в Варшаве ежегодно должны были проводиться четырехнедельные ярмарки. На первой такой ярмарке, которая проходила с 15 июня по 15 июля 1816 г., было собрано 145 тыс. злотых пошлины. Успех первой ярмарки привел к тому, что согласно постановлению наместника, принятому в феврале 1817 г., дважды в год – в мае во второй понедельник после праздника Св. Якова и в ноябре с первого понедельника после Дня Всех Святых – должны были проводиться трехнедельные ярмарки. Привозимые иностранные товары освобождались от досмотра, оплаты пошлин, внесения залога. Те товары, которые продавались во время ярмарок за границу, освобождались от платежа транзитных пошлин. Для хранения поступающих на ярмарку товаров в Маривиле были созданы склады, на организацию которых русское правительство выделило 300 тыс. злотых. Чтобы увеличить товарооборот варшавских ярмарок, предполагалось создать благоприятные условия для проведения торгов. С этой целью учреждалась биржа, подбирались маклеры, организовывалось таможенное управление ярмарки и специальный судебный отдел. За подготовкой и проведением ярмарок должна была наблюдать Главная ярмарочная депутация. Помимо этого, каждую пятницу в Варшаве бывал «большой торг лошадьми, рогатым скотом и пр.», который, как полагали составители путеводителя «Спутник в Царство Польское и в республику Краковскую», можно было считать «за ярмарку, судя по множеству дел, делающихся в это время». В промежутке между весенней и осенней ярмарками, т. е. в конце июня, в Варшаве проходили Ивановские контракты. Для заключения сделок правительством выделялись «обширные комнаты магистратского дома»120.
Введение единой таможенной границы после принятия тарифа 1819 г. привело к тому, что число иностранных купцов, желавших принять участие в варшавских ярмарках, резко сократилось, и уменьшилась сумма поступавших доходов. Поэтому в августе 1822 г. Ф.К.Любецкий внес на заседание Административного совета предложение об изменении статуса ярмарок. Проект был принят, и уже осенью 1822 г. со всех импортных товаров, прибывавших на ярмарку, взимался полный таможенный сбор121.
С принятием новых правил ярмарочная торговля в Варшаве не прекратилась, а изменила свою специализацию. Столица Королевства Польского стала центром торговли шерстью. В мае 1822 г. Александр I подписал указ, на основании которого ярмарка должна была проходить в течение 10 дней «начиная со дня Св. Иоанна Крестителя». В Маривиле было приготовлено надежное место для складирования привезенной шерсти и «устроены весы». Объявлялось, что иностранной шерсти, «привозимой в Варшаву на главный торг, предоставляется свободный транзит обратно за границу»122. В августе 1825 г. наместник Королевства подписал постановление, в соответствии с которым должны были создаваться специальные склады для хранения шерсти; покупая на них шерсть, фабрикант мог рассчитывать на получение пособия из специального «железного» фонда (fundusz żelazny). На организацию таких складов сумма в 300 тыс. зл. единственный раз была выдана в 1826 г. и разделена на три части по 100 тыс. зл. между Варшавой, Ленчицей и Калишем123.
Кроме того, в июне 1828 г., согласно решению Административного совета, Польский банк должен был объявить, что тем кто привезет шерсть или изделия из нее «в Варшаву на торг к Иванову дню» и поместит «оные на складе в банковом магазине», банк выдаст ссуду «в соразмерности отданных на склад предметов, за уплатою со ссуды по ½% в месяц и […] незначительного платежа на расходы по содержанию и застрахованию склада». Деятельность Польского банка имела огромное значение. На первой организованной ярмарке шерсти в июне 1828 г. было «продано 7129 центнеров, остальную же не купленную фабрикантами шерсть числом тысячу несколько сот центнеров купил банк на счет правительства, для составления запаса на будущую необходимость туземных фабрик, а […] фундуш принял ручательством в сей торговой операции». В 1829 г. количество проданной на ярмарке шерсти возросло до 12,5 тыс. центнеров. Наряду с этим, Правительственная комиссия внутренних дел и полиции в июне 1828 г. назначила специальную ярмарочную депутацию, деятельность которой была направлена как на организацию торговли, так и на рассмотрение вопросов, относящихся «к выдаче ссуд фабрикантам на покупку шерсти»124.
Специализированные ярмарки учреждались и в России. Появление ярмарок для торговли шерстью, наподобие тех, какие были созданы в Пруссии, Саксонии и других государствах, должно было создать необходимые условия для облегчения деятельности суконных фабрик и способствовать их развитию. Такие ярмарки появились в 1825 г.: летние действовали в Полтаве, Ромнах, Харькове, Киеве, Воронеже, Нижнем Ломове, а зимние – в Орле, Кременчуге, Касимове. В следующем году подобные ярмарки были созданы в Риге, Ревеле и Либаве. Некоторые из ярмарок шерсти успешно развивались, другие же посещались мало, поскольку продававшаяся там шерсть была недостаточно хорошо отсортирована. Наряду с крупными ярмарками – центрами оптовой торговли существовали областные (региональные) и мелкие местные ярмарки, где сбывалась сезонная продукция125.
С середины 20-х годов XIX в. правом на создание ярмарок пытались воспользоваться ряд городов, расположенных в основном в губерниях, «присоединенных от Польши». Эти украинские и литовско-белорусские земли не так давно вошли в состав Российской империи и не потеряли еще прежних торговых связей. Кроме того, значительное число ярмарок в Королевстве, а также успехи ярмарочной торговли не могли не повлиять на желание жителей Балина, Славечны, Зятковцев, Каменец-Подольска и др. возродить былые привилегии, дарованные еще польскими королями. В большинстве же случаев речь шла о вновь учреждаемых ярмарках126.
В Российской империи насчитывалось 3 613 ярмарок. В 45 губерниях проходило до 100 ежегодных ярмарок, в 7 губерниях – Волынской, Воронежской, Калужской, Лифляндской, Рязанской, Тверской, Черниговской – от 100 до 200, и в 5 губерниях – Екатеринославской, Киевской, Курской, Полтавской, Слободско-Украинской – от 200 до 300 ярмарок. Губернии и воеводства с наибольшим количеством ярмарок были расположены в основном на юге страны.
Общее число ярмарок в Российской империи, включая и ярмарки Королевства Польского, насчитывало чуть более 4,5 тысяч. Ярмарки в Королевстве составляли 20,3% от этого числа. Такого уровня не достигала ни одна из губерний Российской империи. Доля Полтавской губернии равнялась 7,5%, Слободско-Украинской – 7,3%, Курской – 5,4%, Екатерино-славской – 4,8%, Киевской – 4,8%, Черниговской – 3,8%, Волынской – 3,6%, Лифляндской – 2,8%, Воронежской – 2,6%, Калужской – 2,5%, Рязанской – 2,3%, Тверской – 2,3%.
Из 8 воеводств Королевства Польского по числу ярмарок лидировали Калишское (445 ярмарок), Мазовецкое (225), Плоцкое (127), Краковское (78). 13 ярмарок из общего числа имели давние традиции: 6 из них существовали с XII в., 4 – с XIII в., 3 – с XIV в.127
Ярмарки, особенно небольшие сельские, призваны были смягчить напряженную экономическую ситуацию, обеспечить не только собственные потребности сел и местечек, но и потребности городских центров, создавая условия для хозяйственного подъема. Наряду с этим, ярмарки играли роль и в международной торговле. Так, значительная часть ярмарок Королевства тяготела к давнему торговому партнеру – Пруссии, что подтверждается данными польских исследователей. В период с 1820 по 1830 г. обороты внешней торговли Королевства с Пруссией составляли 51%, с Россией 31%, с Австрией и вольным городом Краковом – 18%128.