Польша и Россия в первой трети XIX века: читать начало книги онлайн

Польское правительство для выдачи ссуд фабрикантам ежегодно формировало в бюджете специальный промышленный фонд (fundusz przemysłowy), составивший в 1821 г. 370 000 зл., в 1822 г. – 550 000 зл., в 1826 г. – 823 400 зл., в периоды с 1823 по 1825 г. и с 1827 по 1830 г. ежегодно по 850 000 зл. В 1831 г. сумма была снижена до 700 000 зл., а с 1835 г. пособия промышленности стал выдавать Польский банк. Наряду с финансированием легкой промышленности, необходимо было выделять значительные средства для поддержки тяжелой промышленности. Любецкий, стремившийся всячески ограничить проникновение в эти отрасли иностранного капитала, заключил в 1829 г. при посредничестве варшавских банкиров внутренний заем на 42 млн. злотых (6,3 млн. руб.), обеспеченный 5-типроцентными казенными облигациями и предназначенный «для развития производства, торговли и транспорта и в первую очередь казенной горной и металлургической промышленности»7.

Развитие польской промышленности в первой трети XIX в. было напрямую связано с созданием кредитных учреждений. О необходимости учреждения банка говорилось еще на сейме в 1818 г. Однако тяжелое экономическое положение не позволило воплотить эти идеи в жизнь. Поэтому главную роль в кредитных сделках играли ростовщики, несмотря на то, что в 1825 г. было создано Земское кредитное общество⁸. Недостаток оборотных капиталов, высокий торговый процент, который в Варшаве составлял от 1 до 2% в месяц, поставили перед правительством задачу создания такого кредитного учреждения, которое выдавало бы ссуды под векселя или под залог товаров не выше ½% в месяц. Заметное понижение нормы процента произошло в 1828 г., когда начал свою деятельность Польский банк.

Целью создания Польского банка было обеспечение средств для уплаты государственного долга, поощрение торговли, кредита и промышленности ⁹. Кроме ссуд под залог процентных бумаг, золота и серебра банку разрешалось выдавать ссуды под залог хлеба, шерсти, льна и пеньки, железа, цинка, меди, олова, стекла, сахара, кож, вина, спирта, колониальных и других товаров, а также бумажных, шерстяных и пеньковых изделий. Большим подспорьем для фабрикантов являлись долгосрочные и краткосрочные ссуды на покупку земледельческих машин и орудий, а также ссуды промышленным заведениям под ипотеку или под залог фабричных машин.

За счет средств банка должны были быть устроены склады для хранения хлеба, льна, пеньки, кож, сукна, полотна, железа, цинка, меди, олова, стекла и других изделий польских производителей, а также колониальных товаров. Временно в ведение банка передавалось управление горными заводами с предоставлением права заключать договоры с частными лицами на добычу «руд в целом Царстве»¹⁰.

Когда частные лица не в состоянии были управлять собственными предприятиями, Польский банк брал на себя эту обязанность, спасая их от разорения. Однако услугами банка пользовались в основном крупные предприниматели, которым предоставлялось больше льгот, и они получали значительные ссуды. Мелкие предприятия, хотя и рассматривались как необходимая основа для создания крупного производства, испытывали значительные трудности с кредитованием, с одной стороны, из-за ограниченности кредитных ресурсов и узости кредитного рынка, а с другой – из-за отсутствия достаточных гарантий возврата заемных средств.

Однако роль Польского банка в народном хозяйстве страны не ограничивалась только сферой коммерческого или промышленного кредита. Справедливо писал Любецкий, что в Польском банке были соединены в один неразрывный узел те задачи, которые в других странах находились в руках нескольких учреждений. Его называли «исполинским рычагом промышленности». Польский банк, созданный «по образцу немецкого „See-handlung“ и бельгийского „Société général“», одновременно был эмиссионным, ссудным, депозитным, ипотечным, комиссионным и промышленным банком. Современники отмечали, что «оживление промышленности и торговли, улучшение в сельском хозяйстве, умножение богатства в стране, какой-то материальный подъем стоят в связи с двумя благодетельными учреждениями – банком и Земским кредитным обществом»¹¹.

С начала XIX в. в Российской империи вопрос о необходимости выдачи ссуд «фабрикантам и заводчикам» и создания мануфактурного капитала поднимался в докладах министра внутренних дел В. П. Кочубея в 1803 г. и министра финансов А. И. Васильева в 1804 г.¹² Введенные тогда правила поддержки отечественной торговли и промышленности были расширены и дополнены в докладе министра внутренних дел 1807 г. и указах 1809 г.¹³ В связи с запрещением привоза «иностранных мануфактурных произведений» можно было ожидать развития российских фабрик. Поэтому Государственный совет в 1811 г. предложил не только отделить «капитал для поощрения промышленности от капиталов, на другие предметы назначенных», но и усилить его ¹⁴. Выдачей ссуд занимался Государственный Заемный банк до 1823 г., когда выяснилось, что некоторые из фабрикантов, получивших ссуды, не уплачивают вовремя проценты. В связи с этим Правительствующий сенат принял решение, согласно которому в случае просрочки по платежам Заемный банк мог взимать штраф по одному проценту в месяц, а если недоимки достигали одной трети выданной ссуды – продать на публичных торгах и залог. С 1824 г. на основании «Положения об открытии вновь займов из Государственного Заемного банка» фабриканты могли получить ссуду на 8 или 12 лет под залог принадлежавших им каменных фабричных строений¹⁵.

Правительство выдавало субсидии как мануфактуристам, так и горным заводчикам. В соответствии с Горным положением 1806 г. горным правлениям на местах выделялось 100 тыс. рублей для выдачи ссуд на 5 лет и разрешалось использовать на эти цели сэкономленные средства. С 1813 г. владельцам частных горных заводов предоставлялась ссуда на 1-3 года, которая выдавалась однократно и не могла превышать 25 тыс. руб. В 1824 г. эта практика была продолжена¹⁶.

В 1826 г. Департамент мануфактур и внутренней торговли Российской империи признал, что «система ссуд, имеющая свою пользу для введения новых отраслей фабрик, влечет за собою […] тот вред, что фабрики, получившие ссуду, по многим естественным причинам подрывают те […], кои основаны на собственные капиталы заводчиков, почему, – отмечалось в документе, – с 1823 года выдача ссуд окончательно прекращена, кроме маловажных пособий на первоначальное обзаведение разного рода станов» ¹⁷. Это заключение департамента отражало взгляды министра финансов Е. Ф. Канкрина, выступавшего против предоставления ссуд промышленникам, в результате чего их многочисленные просьбы в большинстве случаев отклонялись. По мнению министра, эта практика не только наносила вред казне, но и ставила в исключительное положение те предприятия, которые получали льготы. Он считал, что существовавшая в России «система ссуд […] более не нужна», так как правительство приняло более действенные меры, среди которых введение покровительственного тарифа 1822 г., организация Мануфактурного и Коммерческого советов, подготовка и проведение промышленных выставок, открытие технических учебных заведений и ряд других¹⁸.

Таким образом, немногочисленные кредитные организации Российской империи, к которым относились несколько казенных банков и попечительских организаций в губерниях, выдававших пожалованные императором деньги в ссуду под проценты, не могли оказывать существенную помощь развивающейся промышленности. Они выступали в качестве сберегательных касс и обслуживали в первую очередь дворянство, для поддержки которого были созданы. Известную роль они играли в финансовой системе страны, а также в осуществлении различных операций казны. Именно в интересах обеспечечения казенных поставок банки предоставляли кредиты горнозаводчикам. В целом же правительственные субсидии были невелики и существенного значения для российской промышленности не имели.

В ином качестве государственное кредитование промышленных предприятий выступало в Королевстве Польском, где государственная поддержка национальной промышленности стала одним из важных направлений в деятельности правительства, а Польский банк осуществлял ее ежегодное субсидирование. В России же, напротив, начиная с 1823 г. фабриканты стали испытывать затруднения в получении ссуд¹⁹.

2. Обеспечение промышленности рабочей силой и квалифицированными специалистами

Стремление землевладельцев к увеличению земельного фонда фольварков за счет сокращения крестьянских наделов и политика властей Королевства, которые до 1840-х годов не предприняли ничего, чтобы воспрепятствовать обезземеливанию крестьян, способствовали пролетаризации части населения. Хотя процесс этот протекал медленно, он послужил основой для формирования рынка наемной рабочей силы, как в сельском хозяйстве, так и в промышленности²⁰. Разработанная Ф. К. Любецким программа возрождения и развития экономики предусматривала использование иностранного опыта. Для этого предполагалось не просто изучать его в соседних странах, но и активно привлекать иностранных специалистов при помощи хорошо организованной переселенческой кампании.

В марте 1816 г. было принято решение о необходимости поселения в Королевстве Польском иностранных фабрикантов, ремесленников и земледельцев, которым предоставлялись различные льготы. Так, они освобождались в течение шести лет от всех общественных повинностей и платежей, а также (вместе с сыновьями) от воинской повинности; земледельцы, поселившиеся «на пустопорожних землях», были свободны «в течение шести лет от платежей и чиншей с таковых земель» и от уплаты на границе всяких пошлин с движимого имущества и «со своего рабочего скота». Кроме того, они могли в любое время свободно выехать на родину. Иностранцы, прибывающие в Королевство Польское, пользовались особым покровительством Правительственной комиссии внутренних дел и полиции, которая должна была «облегчать им […] водворение в Царстве и обеспечить свободное пользование предоставленными им правами и льготами»²¹.

Кроме того, рядом указов наместника переселившимся в Королевство иностранцам были предоставлены дополнительные льготы. В 1816 г. было выделено 4 500 руб. серебром на обеспечение переселенцев первым пособием. В мае 1817 г. были определены условия, на которых иностранцам можно было арендовать земли, а с апреля 1820 г. они освобождались от военного постоя. Получаемые иностранцами привилегии, как и в случае с польскими предпринимателями, зависели от признания Правительственной комиссией внутренних дел и полиции важности и полезности их фабрик для государства. Для жительства вновь прибывших ремесленников назначались отдельные незастроенные города и поселения. Предполагалось создание специальных фабричных колоний (постановления наместника 1820 и 1823 гг.). Тем иммигрантам, которые начинали строительство, давали в течение 10 лет бесплатно лес из казенных дач, вблизи осваиваемых территорий возводились кирпичные заводы, откуда материал поступал по льготной цене²².

Для привлечения в Королевство иностранных специалистов в соседних государствах была развернута кампания по вербовке переселенцев. Эмиссары, в основном чехи или немцы, которые лучше могли найти общий язык со своими соотечественниками, получали награду либо за каждого приехавшего ремесленника в размере восьми злотых, либо сорок злотых за месяц работы. Между правительственными органами и частными лицами существовало определенное соперничество в том, кто больше привлечет иностранцев. В 1818-1820 гг. прибывшим из Саксонии, Силезии, Чехии и Познани ремесленникам правительство выделило около 1 млн. злотых для организации ремесленных мастерских. Муниципальные власти и частные владельцы городов должны были строить для иммигрантов школы и церкви, поддерживать религиозные, общественные, культурно-просветительные общества и организации²³.

Колонизация ремесленников приобрела широкий размах особенно в Мазовецком и Калишском воеводствах. Однако не всегда в Королевство прибывали состоятельные переселенцы. Наряду с квалифицированными текстильщиками из Саксонии и Чехии, механиками из Англии, красильщиками и стригальщиками из Франции и Швейцарии, в Королевство приезжали и малоквалифицированные поляки из польских земель, отошедших к Пруссии и Австрии. В первые десятилетия XIX в. в прусской шерстяной промышленности важную роль играли мелкие предприятия, широко распространенные особенно в Силезии, Познани и Бранденбурге и работавшие, в основном, на вывоз в Россию. Однако изменение экономической политики российского правительства в сторону протекционизма «лишило этих мелких производителей заработка, и они вынуждены были эмигрировать в Польшу». Значительный отток рабочей силы прусское правительство стремилось остановить попытками доказать несостоятельность слухов о льготах, предоставляемых иммигрантам в Королевстве, и завышением оценки имущества переселяющихся ремесленников для получения более высокой пошлины. Все это привело к тому, что доля состоятельных колонистов в Королевстве Польском увеличилась только после 1826 г.²⁴

По сведениям К. Ф. Любецкого, численность прибывших в Королевство иммигрантов в течение 20-30-х гг. XIX в. составляла 150 тыс. чел. У исследователей нет единодушия по этому вопросу. Так, Ч. Стшешевский приводил данные о 300 тыс., Г. Шмоллер – о 250 тыс., Р. Колодзейчик – о 50 тыс., Я. Рутковский – о 35 тыс., С.Кеневич – о 20-30 тыс. иммигрантов, считая вместе с семьями²⁵.

В отличие от Королевства Польского, в промышленности Российской империи, где существовало крепостное право, заводы и фабрики обеспечивались рабочей силой путем покупки или приписки крестьян, а найм работников в первой трети XIX в. занимал незначительное место²⁶.

Иной характер носила и иностранная колонизация. Освоение свободных земель на юге и востоке Российской империи внутренними силами тормозилось наличием крепостного права. Стимулировать колонизацию неосвоенных земель царское правительство стремилось путем приглашения иностранных переселенцев, становившихся русскими подданными и формировавших особое сословие. Российское правительство предоставляло широкие возможности для прибыльной предпринимательской деятельности, поэтому со второй половины XVIII в., наряду с Англией, Францией и Америкой, в Россию активно переселялись немецкие купцы и предприниматели. При этом значительная часть колонистов из Германии, которые у себя на родине принадлежали к городским низам, получали в России землю и становились по роду хозяйственной деятельности крестьянами. Кроме того, с конца XVIII столетия усилился начавшийся еще в 50-е годы приток христианских выходцев из Османской империи: болгар, гагаузов, арабов, молдаван, венгров и др. В XVIII – первой половине XIX в. переселенцы оседали в основном в Новороссии27.

Опыт иностранной колонизации XVIII в. был учтен правительством Александра I при разработке собственной переселенческой политики. В докладе 1804 г. «О правилах для принятия и водворения иностранных колонистов» отмечалось, что «ежегодный выход из Германии […] колонистов не должен простираться далее 200 семей». Желающие переселиться в Россию должны были предъявлять свидетельства, «что они имеют и выведут с собою имения или в наличном капитале, или в товарах не менее как на 300 гульденов». Не предъявивших таких документов не принимали, так как предшествующий период показал, что переселение малоимущих поселенцев идет медленно «и худо удается».

Иностранным колонистам в Российской империи предоставлялись свобода вероисповедания, освобождение от «платежей податей на десять лет», от «воинской и гражданской службы». Семейным колонистам выдавали по 60 десятин земли, ссуду до 300 руб. «на построение домов, покупку скота и вообще на все обзаведение хозяйством», а также по 10 коп. взрослым и по 6 коп. детям в сутки кормовых денег до прибытия на поселение и от 5 до 10 коп. «до первой собственной жатвы». Если кто-либо из колонистов хотел покинуть пределы империи, то он мог это сделать лишь тогда, когда были выплачены все долги, а также после единовременного внесения в казну «трехгодичной подати». Переселенцам разрешалось «заводить фабрики и другие нужные ремесла, торговать, вступать в гильдии и цехи и везде в империи продавать свои изделия», а с марта 1804 г. они могли «покупать земли в Новороссийских губерниях»²⁸.

В феврале 1810 г. российским миссиям и консульствам сообщалось о том, что правительство больше не будет выдавать ссуды колонистам. Однако те из них, которые выражали желание прибыть за собственный счет, получали бы «полное покровительство со стороны правительства», земельные наделы, но не денежное пособие. Исключение из этого правила составляли суконщики, «которые, по настоятельной нужде в сих изделиях, приглашаемы в некотором числе быть могут, на основании тех правил, кои по представлению г. министра внутренних дел высочайше утверждены»²⁹.

В 1817 г. право «принимать и выписывать иностранных колонистов для поселения» на принадлежавших им землях получили и помещики. Однако в полной мере воспользоваться им они не смогли, так как на основании указов 1819 г. было запрещено дальнейшее переселение не только в Россию, но и в Королевство Польское³⁰.

Таким образом, правительство Королевства Польского, привлекая в страну иностранных переселенцев, рассчитывало прежде всего на их вклад в развитие ремесла и торговли и на их опыт и знания как технических специалистов. Хотя прибывшие иностранцы в большинстве не обладали высокой квалификацией, власти стремились создать комфортные условия для переселения и обоснования на новой территории. В Российской империи, напротив, иностранная колонизация носила преимущественно аграрный характер. Кроме того, с 1819 г. приток иммигрантов значительно сократили, следовательно, они не могли оказать сколько-нибудь заметного влияния на развитие российской промышленности³¹.

3. Развитие горнорудной и металлургической промышленности

Одним из приоритетов экономической политики правительства Королевства Польского было развитие горнодобывающей промышленности³². Для стимулирования отечественного производства с марта 1816 г. был запрещен экспорт любых руд, так как продажа сырья за границу поддерживала конкурирующую, особенно саксонскую, промышленность. Было достигнуто соглашение с российским правительством о беспошлинном провозе изделий польских металлургических предприятий в Россию. Поддерживая польскую металлургию, правительство Королевства содействовало внедрению передовой для того времени техники и технологии, приглашая иностранных мастеров и подмастерьев. Для обеспечения прозводства кадрами занятые в горнорудной промышленности освобождались от воинской повинности. Стремясь привлечь в горную промышленность частных предпринимателей, правительство предоставляло владельцам земли права и на ее недра. В феврале 1816 г. был утвержден проект образования в Кельце Главной горной дирекции, которая являлась частью отдела промышленности и ремесел в составе Правительственной комиссии внутренних дел и полиции³³.

Наиболее значительным начинанием правительства стала программа развития каменноугольной промышленности в Старопольском бассейне. Используя местные руды, древесный уголь и энергетическую базу р. Каменной, предполагалось создать крупный металлургический комбинат. Предприятия, расположенные в верхнем течении реки, должны были изготовлять полуфабрикаты, обрабатывавшиеся затем на предприятиях, находившихся в нижнем течении. Этот широкомасштабный проект С. Сташица, по замыслу опередивший свою эпоху, получил поддержку со стороны Любецкого, считавшего, что железо для промышленности – это то же, что хлеб для человека. В 1824 г. в Королевстве Польском было 37 железных рудника, 9 больших домен, 3 печи для выплавки железа, 6 литейных заводов, 32 кузницы, 2 жестяных производства, 2 предприятия по изготовлению кос и более ста мелких предприятий³⁴.

Большое значение после развития черной металлургии имела разведка, добыча и переработка цинка. За первые годы существования Королевства Польского в юго-западной его части были введены в действие семь цинковых рудников и пять государственных цинковых предприятий. В 1817– 1828 гг. производство цинка возросло с 0,5 до 7 тыс. тонн. Однако с 1827 г., в связи с изменившейся ситуацией на европейском рынке, произошло резкое сокращение спроса, что вызвало кризис цинкового производства³⁵.

Кроме того, была начата разработка медных рудников в Медной горе (в районе Кельце). В 1818-1827 гг. было добыто 7 тыс. тонн руды, из которой выплавили 0,5 тыс. тонн металла. Велись активные поиски залежей соли. Среди найденных месторождений в Цехочинке, Буске и Сольце качественная соль оказалась только в Цехочинке³⁶.