Польша и Россия в первой трети XIX века: читать начало книги онлайн

Сохранение существенных качественных черт внутрисословной структуры шляхты дополняется весьма показательной количественной характеристикой – доля шляхты в населении Княжества Варшавского осталась практически на том же уровне, что и в шляхетской Речи Посполитой, и составила 7%. Положение не изменилось и во времена Королевства Польского, когда соответствующий показатель равнялся 7,5%. Статистические данные, относящиеся к 1827 г., обобщены в классическом труде Ф. Родецкого «Географическо-статистическое описание Королевства Польского», изданном в 1830 г.²⁵, на который в значительной мере опираются все исследователи, в том числе Г.Грынвассер и Т.Корзон, на основе подсчетов которого составлена таблица № 14 ²⁶.

Однако мелкая шляхта специально в таблицах Родецкого не учитывалась. Эта сословная группа, постепенно утратившая свои сословные привилегии, не представляла значительного интереса для государственного учета ни вследствие принадлежности к господствующему сословию, ни как обладатель значительной земельной или иной собственности.

Таблица № 14.

Основные категории и численность польской шляхты в Королевстве Польском (1815-1830)

Имеющиеся о ней данные обобщены в таблице № 15, составленной по подсчетам Т.Корзона²⁷, использовавшего, в частности, материалы прусской статистики начала XIX в.²⁸, и в таблице № 16, составленной по данным Г. Хамерской²⁹.

Таблица № 15.

Численность мелкой шляхты в Княжестве Варшавском и в Королевстве Польском

Таблица № 16.

Численность мелкой шляхты в Королевстве Польском в 1827-1859/63 гг.

Сведения о численности мелкой шляхты весьма противоречивы, что указывает на неполноту и сомнительную достоверность исходных материалов, а также на несовершенство и погрешности методики статистического учета. В частности, вызывает сомнение величина суммарных показателей в четверть миллиона человек в 1827 г., что почти равнялось численности всей мелкой шляхты Речи Посполитой конца XVIII в., а также удвоение числа мелкой шляхты Королевства Польского в сравнении со временем Княжества Варшавского. О погрешностях статистического учета и методики определения принадлежности к данной шляхетской группе свидетельствуют показатели 1827-1863 гг. Так, за 7 лет, с 1827 по 1834 г., численность мелкой шляхты сократилась почти на 100 тыс. чел. – более чем на одну треть, при этом количество глав семей осталось практически неизменным. Столь же странные колебания наблюдались и в 1859-1863 гг.

Как отмечала Г.Хамерская, вплоть до второй половины 1860-х гг. мелкая шляхта не привлекала внимания исследователей и публицистов. Интерес к ней возник, во-первых, среди экономистов в связи с проблемой парцелляции фольварков и, во-вторых, в связи с массовым участием мелкой шляхты в восстании 1863 г. Наибольшая часть исследований приходится на 1875-1905 гг. В исторической литературе мелкая шляхта рассматривалась преимущественно как слой, пополнявший городское население и послуживший одним из источников формирования интеллигенции³⁰.

В имеющихся статистических данных весьма трудно выделить мелкую шляхту из числа сельского (крестьянского) населения, среди которого встречаются выробники и коморники-шляхтичи, а также шляхтичи – сельские ремесленники. В культурном отношении мелкие дворяне стремились сохранить свою обособленность от крестьянской среды. В их дворах сохранялись традиции планировки дворянской усадьбы, в одежде они следовали старошляхетским образцам. Установить по историческим источникам принадлежность таких людей к шляхте позволяют только частноправовые акты (ипотечные и тому подобные документы). Также не поддаются учету и шляхтичи, переселившиеся в города и составившие категорию деклассированной «бруковой» шляхты. Правда, подобные группы шляхты фактически утратили принадлежность к господствующему сословию. Как и в Российской империи в целом, в Королевстве Польском происходил процесс отторжения мелких дворян от шляхетского сословия и их сближения с непривилегированными сословиями крестьян и горожан. Политика властей Королевства была направлена на установление опеки над мелкими дворянами. Их усадьбы присоединялись к гминам, где войтами были крупные помещики. Мелкодворянских гмин было очень мало. По своему экономическому состоянию мелкие дворяне не могли воспользоваться кредитом, предоставляемым землевладельцам. В качестве продвижения по социальной лестнице выходцы из этой среды в основном могли рассчитывать на место в рядах низшего чиновничества и служащих у частных лиц.

Можно подтвердить наблюдение Э. Ростворовского, что в основном мелкая шляхта владела землей в Плоцком, Августовском и Подляском воеводствах, а в остальной части страны ее доля как в числе всей шляхты, так и в шляхетском землевладении была относительно невелика и не превышала 15%. Это позволяет сделать вывод, что в целом значение мелкой шляхты в социальном устройстве и сословной системе Королевства Польского все более сокращалось, а сама она по своему положению все более приближалась к непривилегированным сословиям.

Основу экономически и политически господствующего шляхетского сословия в Королевстве Польском составили землевладельцы – наследственные обладатели дворянского достоинства, численность которых достигала в 1827 г. 32,5 тыс. человек. Именно они, согласно наиболее достоверным данным Ф. Родецкого, представляли всю шляхту Королевства Польского на исходе первой трети XIX в. В их владении находилось 4 205 частных имений и 885 имений из состава государственных имуществ. К этому числу можно добавить 3226 имений, находившихся в условном владении. Итого шляхте принадлежало 8 316 имений, что равняется числу имений, приведенному Т. Корзоном. Около четверти из общего числа землевладельцев приходилось на богатую шляхту.

Период после разделов Речи Посполитой и время Княжества Варшавского, совпавшие с эпохой наполеоновских войн, в правовом отношении наложили существенный отпечаток на положение польской шляхты. Абсолютистские государства, разделившие между собой в 1790-е гг. польские земли, приняли меры, направленные на инкорпорацию польского дворянства в собственную сословную систему. Формы и методы этой политики в своих истоках восходили еще к 1770-1780-м гг., ко времени после первого раздела Польши. Уже тогда в России, Австрии и Пруссии польские дворяне должны были присягнуть новым государям, а также получить от них подтверждение своего дворянского статуса и происхождения, а также прав на дворянские титулы и на владение имениями, что было условием причисления их к «благородным» сословиям этих держав. Наделение сословными привилегиями дворянства присоединенных территорий в Берлине, Вене и Петербурге, с одной стороны, рассматривали как способ обеспечения лояльности польской шляхты новым государям и управляемости присоединенных областей, а с другой – проверка обоснованности приобретения дворянских прав была одним из способов экспроприации польской шляхты, лишения земельных владений тех, кто не смог подтвердить дворянского происхождения, и осуществления экспансии собственного дворянства на захваченные земли былой Речи Посполитой. Последние меры особенно затронули представителей мелкой шляхты, которые зачастую были не в состоянии представить соответствующие документы. Наиболее широко подобная практика получила распространение в областях, занятых Пруссией. После второго раздела Польши, в эпоху наполеоновских войн, эта политика была продолжена, с той только особенностью, что подтверждение исконных привилегий польской шляхты рассматривалось абсолютистскими режимами как соблюдение «законности», в отличие от «якобинского произвола» революционных властей Франции. Однако третий раздел Польши формально означал и конец суверенных прав и привилегий шляхетского сословия Речи Посполитой.

Создание Княжества Варшавского по сути восстановило на его территории польскую шляхту во всех имущественных, сословных и политических правах прежнего рыцарства Речи Посполитой. Законодательство о шляхте 1807-1812 гг. осталось основанным на уходившем в глубь веков праве и правовой традиции шляхетской республики. В этом смысле оно не соответствовало принятым в то время в европейских странах юридическим стандартам рубежа XVIII-XIX вв. в оформлении статуса и прав сословий, хотя и восприняло некоторые юридические новации наполеоновского времени. К тому же система сословного ценза была дополнена в Княжестве предусмотренным Кодексом Наполеона имущественным цензом, что формально явно не согласовывалось с сословными принципами устройства общества. Таким образом, с одной стороны, в своей основе – в праве на монополию владения землей и в незыблемости сословных привилегий – господствующий статус польской шляхты затронут не был, однако, с другой стороны, его законодательное оформление содержало в себе существенные противоречия и не соответствовало уже современным требованиям. Исходя из этого, Е. Едлицкий утверждал, что если под сословием понимать большие группы людей, обособленные различием основных прав, то уничтожение правовых различий между сословиями есть их одновременная ликвидация. В этом значении, констатировал историк, в Княжестве Варшавском и Королевстве Польском шляхта перестала существовать. Однако, по его же словам, привнесенные извне нормы права (Кодекс Наполеона) не могли ни разрушить одним ударом вековые навыки, ни преодолеть укоренившиеся традиции социальных групп³¹. Поэтому законодательное изменение сословного устройства Княжества Варшавского не означало ликвидации сословного строя польских земель, унаследованного от шляхетской Речи Посполитой.

С созданием Королевства Польского политика реставрации «старого порядка», проводившаяся великими державами после окончания наполеоновских войн, затронула и польское шляхетство. В 1816 г. императорский наместник Ю. Зайончек поручил В. Соболевскому, замещавшему тогда министра юстиции Королевства Т. Вавжецкого и вскоре возглавившему Правительственную комиссию юстиции, составить проект правил для декрета «О признании дворянства». Комиссия Соболевского предложила сформулировать правила по 4 разделам: 1) натурализация иностранного дворянства; 2) признание шляхетства; 3) титулы дворянского достоинства; 4) общие положения. Эти предложения 29 сентября 1816 г. были рассмотрены Государственным советом Королевства. Докладчиком был К. Козьмян, который ограничил проект только двумя разделами – о признании дворянства и титулах. В дальнейшем проект Козьмяна был переработан А.Городыским и вновь представлен Государственному совету в мае 1817 г., после чего, месяц спустя, был утвержден Александром 1³².

Практика пожалования дворянства была издревле известна в Польше, а первый случай прошения о нобилитации относился еще ко времени Станислава Августа; дважды подобные пожалования были проведены во времена Княжества Варшавского. Подготовленный в Государственном совете и утвержденный царем декрет 1817 г. открывал дорогу к обретению дворянства в Королевстве Польском учителям и чиновникам (после 10 лет службы), награжденным за храбрость военнослужащим и другим лицам, имевшим заслуги перед отечеством. Александр I издал 29 указов о нобилитации, Николай I – 20. В числе пожалованных были:

До середины XIX в. к польскому дворянству было причислено чуть более полусотни новых обладателей шляхетского достоинства. Разумеется, повлиять существенно ни на сословную структуру польского общества, ни на сословный статус дворянства такие пожалования никоим образом не могли. Более того, они только подчеркивали курс на охрану шляхетских привилегий и поддержание сословной замкнутости дворянства. Возведение в шляхетское достоинство наиболее образованных, профессионально подготовленных и заслуженных представителей иных сословий укрепляло господствующие позиции шляхты, ибо люди, вновь получившие дворянские привилегии, становились ревностными защитниками интересов сословия, к которому стремились присоединиться. Способность шляхты включить в свои ряды и привлечь на свою сторону таких людей свидетельствовала о возможности сословия еще более укрепить свое господство.

Среди лиц, получивших нобилитацию, 11 человек были обладателями имущественного ценза. Их небольшое число свидетельствовало, что собственников-недворян, имевших значительную недвижимость, богатство которых позволяло бы им претендовать на шляхетство, было крайне мало. Следовательно, монополия шляхты Королевства Польского на владение землей оставалась практически незыблемой. Все получившие шляхетство военные были генералами и старшими офицерами. Это указывало, что на причисление к шляхте могли рассчитывать только чиновники относительно высокого ранга. А поскольку таких пожалований было немного, очевидно, что высоких чинов на службе как военной, так и гражданской достигали, как правило, только дворяне. Наконец, больше половины всех получивших нобилитацию принадлежали к государственному аппарату (административному, военному или судебному), поэтому можно заключить, что путь к получению шляхетства открывала только служба дворянскому государству.

Особое значение имела нобилитация учителей. Однако ни с точки зрения законодательства, ни с точки зрения практики это положение декрета 1817 г. не представляло собой новеллу. Вопрос о предоставлении шляхетства учителям обсуждался еще во времена деятельности в Речи Посполитой Эдукационной комиссии. Четырехлетний сейм 1788-1792 гг. под давлением консервативных сеймиков обошел молчанием соответствующее предложение Г. Коллонтая. Лишь Гродненский сейм 1793 г. предоставил учителям это право наравне с военными. Таким образом, нобилитации времени Королевства Польского стали в известной мере только продолжением законодательства и практики предшествовавшего периода. Однако они были особенно важны, поскольку, применительно к учителям, отражали осознание правящими верхами и шляхтой значения политики в области народного просвещения для сохранения польской национальной и государственной традиции и господства дворянства в сфере общественного сознания.

Оформление социального и сословного статуса дворянства Королевства Польского было завершено после подавления Ноябрьского восстания 1830 г. 7 июля 1836 г. в Петербурге Николай I подписал закон о дворянстве ³⁴, согласно которому дворянский статус польских шляхтичей подлежал документальному подтверждению и узаконению. С этой целью в 1837 г. для Польши создавалось расположенное в Петербурге особое учреждение российского Правительствующего сената по регистрации и охране дворянских прав – Герольдия Королевства Польского. Всего в Королевстве было узаконено шляхетство 3 863 лиц (фамилий), отказано по 104 прошениям и 1456 прошений отложено до предоставления доказательств³⁵. Основаниями для признания дворянства служили:

Эти меры царских властей и администрации И. Ф. Паскевича в Королевстве Польском Е. Едлицкий справедливо расценил как «восстановление сословного строя», «формирование вновь шляхетского сословия», «возобладание в законодательстве консервативных тенденций» и «в известной мере поворот к старопольским феодальным основам организации общества» ³⁷. Политика Николая I, направленная на подавление революционного движения в России, в Польше и в Европе в целом, была связана с усилением реакции во всех сферах общественной жизни. Однако его курс на консервацию сословного строя, прав и привилегий дворянства не отличался новыми качественными чертами по сравнению с предшествующим периодом. В 1830-е гг. аналогичные меры по упорядочению правового статуса дворянства как господствующего сословия были предприняты в России и в других областях империи, в том числе и в Королевстве Польском. Общим для этих мер было лишение сословных прав мелкого безземельного дворянства, ограничение доступа в дворянство выходцев из других сословий, охрана дворянского характера государственного аппарата и гарантий монопольного права «благородного» сословия на владение землей и крестьянами. В Королевстве Польском, как и в других областях империи, где крестьяне в начале XIX в. получили личную свободу от крепостной неволи (например в Прибалтике), охрана дворянских прав касалась монополии на землю и консервации феодальной зависимости крестьянства, что открывало для помещиков возможность его полуфеодальной эксплуатации. Законодательное оформление сословных привилегий и сословной замкнутости шляхты в Королевстве Польском в 1830-е гг. приобрело, по сравнению с конституционным периодом, некоторые новые черты, однако сами привилегии и в первую очередь монополия на землю остались без изменений. Шляхта, как отмечал Г. Грынвассер, используя свое политическое (то есть сословное) превосходство, рассматривала все права крестьянина на землю, которую тот обрабатывал, как права сеньориальные, а самого крестьянина – как временного держателя господского имущества³⁸. Именно в главном вопросе о шляхетской монополии на владение землей состояла принципиальная преемственность шляхты как сословия Речи Посполитой, Княжества Варшавского и Королевства Польского. Фундаментальным основанием для признания шляхетства по закону о дворянстве 1836 г. стало владение недвижимыми имениями до 1775 г. По нему подтверждение дворянства получили 60% шляхетских фамилий. Несомненно, что шляхтичи-землевладельцы составляли подавляющее большинство и среди прочих категорий лиц, получивших подтверждение дворянства. Если суммировать число владельцев недвижимых имений и число держателей государственных имуществ в 1827 г., то получим 5 090 фамилий. Практически аналогичной величины будет сумма фамилий, получивших подтверждение шляхетства, и фамилий, ожидавших такого подтверждения после 1837 г. (5 319). Именно они составляли господствующее шляхетское сословие Королевства Польского.

В Королевстве Польском 1815-1830 гг. в общем объеме шляхетского землевладения и государственных имуществ, которые также находились в распоряжении («в держании») у шляхты, половину (49%) всей земли составляли фольварки – крупные товарные помещичьи хозяйства, основанные на отработочной системе эксплуатации труда крестьян. Владельцев таких фольварочных хозяйств было около 4 тыс. чел., на которых работали 2,8 млн. крестьян³⁹. Эти данные согласуются как с общим числом в пять с небольшим тысяч шляхетских имений, так и с числом шляхетских родов, получивших подтверждение дворянства после 1836 г. По подсчетам Грынвассера, в предшествовавшем периоде фольварочная шляхта Княжества Варшавского насчитывала 14 991 чел., что, учитывая численность шляхетских семей, также не противоречит приведенным данным по Королевству Польскому в 1820-е гг. Они показывают только, что доля фольварков в структуре шляхетских владений по сравнению со временами Княжества Варшавского лишь возросла. В то же время 2,8 млн. крестьян, работавших на фольварках, составляли 88% от 3,2 млн. сельского населения Королевства Польского ⁴⁰.

К началу XIX в. резервы для роста шляхетского землевладения вширь практически были давно исчерпаны. Однако, изыскивая пути к расширению своих земельных богатств, шляхта Королевства Польского обратила взоры на государственные имущества. По своему происхождению они восходили к владениям польских королей и литовских великих князей, а в шляхетской Речи Посполитой представляли собой фонд староств и королевщин, которые по воле польских монархов раздавались в пожизненное владение (без права продажи и передачи по наследству) должностным лицам шляхетской республики. Стремясь лишить польских королей последних рычагов политического влияния в стране, магнаты и шляхта в XVIII в. добивались в той или иной форме передачи королевщин в частное владение.