Польша и Россия в первой трети XIX века: читать начало книги онлайн

Труднее определить социальное происхождение учителей Королевства Польского 1815-1830 гг. Исследованные Р. Чепулис-Растенис персональные данные по 132 учителям средней школы в 1830-1840-е гг., свидетельствуют, что 68 из них были шляхетского происхождения, 19 подтвердили свое дворянство в Герольдии. Из семей горожан и чиновников происходили 54 человека. Для 10 учителей установить происхождение не удалось. Оче\видно, что все они не относились к верхам общества ни по знатности, ни по богатству, ни по принадлежности к высшей чиновничьей иерархии⁹³.

Таким образом, вероятно, что и в предшествовавший период, в 1820-е гг., положение польского учительства не отличалось существенно от двадцатилетия 1830-1840-х гг. Доля выходцев из шляхты среди учителей была существенно меньшей, чем из среды чиновников и деятелей частной и вотчинной администрации (правда, в этом случае учитывались только служащие, получившие специальное образование). Аналогичные пропорции двух категорий (шляхетского и мещанского происхождения) среди учителей наблюдаются и в статистике 1845 г., когда в общем числе учителей средних школ 54% были выходцами из шляхты, 40% – из мещан, 4% были дети духовных лиц (униатов) и 1% (всего 4 человека) были крестьянского происхождения⁹⁴.

Помимо отмеченных категорий интеллигенции, занятых в сфере умственного труда и обладавших специальным образованием, к разночинной интеллигенции Королевства Польского относились и другие профессиональные группы, в которых доля шляхты была относительно невелика.

3. Армия в социальной организации Королевства Польского

Наряду с формированием разночинной интеллигенции качественно новым, по сравнению со шляхетской Речью Посполитой, социальным феноменом в общественном и сословном устройстве Королевства Польского стала армия. Вооруженные силы как институт государства, его важнейший атрибут и решающий качественный элемент его суверенитета относятся прежде всего к политической системе Королевства Польского. Однако рассмотрение вопроса об армии с точки зрения ее роли в общественном устройстве Королевства имеет свои основания, ибо социальные и сословные перемены, связанные с созданием армии, оказали на социально-политическое развитие Королевства Польского гораздо большее влияние, нежели место армии в его государственном устройстве.

В XVIII в. шляхетская Речь Посполитая практически не имела собственной армии. Период 1700-1764 гг. Т.Корзон назвал временем руин шляхетской военной организации⁹⁵. Войска шляхетской республики (не более 18 тыс. чел.), строго ограниченные (по требованию России и согласно постановлениям сейма 1717 г.) в количественном и качественном отношении, не могли считаться армией, соответствовавшей своему времени. Все попытки Польско-Литовского государства провести самые скромные военные реформы блокировались противостоявшими друг другу магнатскими группировками и великими державами, в первую очередь Россией и Пруссией⁹⁶.

В правление короля Станислава Августа для подготовки офицеров была основана Рыцарская школа, позже преобразованная в Кадетский корпус. На Четырехлетием сейме 1788-1792 гг. была провозглашена задача создания 100-тысячной армии, и началось ее формирование. Первые регулярные части польских войск не оказали серьезного сопротивления поддержанным извне противникам Конституции 3 мая 1791 г. Решительные бои с интервентами развернулись во время восстания Тадеуша Костюшко.

В итоге разделов Польши шляхетская Речь Посполитая была уничтожена, а большая часть ее военных кадров и масса поляков-добровольцев выступили на стороне революционной Франции, надеясь под ее знаменами завоевать независимость для Польши. В Итальянской армии Французской республики были сформированы первые Польские легионы (1797 г.), а в 1799 г. командующий первым легионом Я. Г. Домбровский получил согласие Наполеона на формирование Польской армии, которая в дальнейшем стала основой армии Княжества Варшавского. Польские войска приняли участие практически во всех походах наполеоновской армии от Испании до России, сражались даже на Гаити. В боевых действиях 1797-1813 гг. они овладели передовой стратегией и тактикой, приобрели выучку и боевой опыт.

Окончание наполеоновских войн, вступление в 1814 г. русской армии в Париж и отречение от престола французского императора поставили вопрос о дальнейшей судьбе польской армии. Княжество Варшавское было занято русскими войсками. И победители, и побежденные сознавали, что в итоге послевоенного урегулирования в той или иной форме будет восстановлен режим разделенной Польши. Для наполеоновской польской армии это означало безоговорочную капитуляцию, но победителям предстояло определить ее условия.

В 1814 г. русские представители провели переговоры о судьбе польских войск с незадолго до того назначенным Наполеоном командующим польской армией генералом В. Красиньским, в переговорах посредничал Т. Костюшко. Их результатом стала встреча Александра I с польским генералитетом. К царю тогда прибыли генералы В. Красиньский, Я. Домбровский, М. Сокольницкий и полковник Шимановский, представлявшие 12 генералов, 60 штаб-офицеров и 600 офицеров польских войск⁹⁷. Российский император изложил польским генералам план образования Польской армии во главе со своим младшим братом великим князем Константином. С одной стороны, решение Александра было связано с проектом создания Королевства Польского, однако суть царского замысла состояла в том, чтобы не допустить перехода польских войск на службу какой-либо иной державе, где они могли бы стать орудием враждебной России политики.

После отречения Наполеона, освободившего от присяги свои войска, 24 апреля 1814 г. под Сен-Дени в присутствии Александра I состоялся смотр польским воинским частям. «Великий князь, командовавший смотром, – вспоминал один из его участников – А. Фредро, – парадным галопом выехал навстречу Александру и отдал рапорт. Над шеренгами нависла тишина, а когда позже генерал Круковецкий выкрикнул: „Да здравствует император!⁶⁶, – ответило ему только слабое эхо»⁹⁸. В этих словах нашли отражение горечь поражения и прощания со славным прошлым перед лицом торжествующего победителя, а также получившие впоследствии широкое распространение революционно-романтический миф Наполеона и патриотическая легенда Польских легионов. Однако отношение современников к роли польских войск в наполеоновской армии было отнюдь не всегда единодушно восторженным. Примером может служить высказанное еще в период наивысшего могущества наполеоновской Франции мнение Станислава Костки, Станислава и Винцентия Потоцких ", разочаровавшихся во французской политике в отношении Польши и уже после испанской кампании расставшихся с иллюзиями по поводу характера наполеоновских войн. Они говорили, что Наполеон не оправдал надежды поляков на возрождение польского государства, что польские войска во французской армии в действительности были на положении наемников, воевавших за императора главным образом потому, что офицеры и солдаты, оказавшись за пределами Польши, не имели других средств к существованию и иных профессиональных навыков, чтобы себя обеспечить. Разумеется, создавая армию Королевства Польского, Александр I принимал в расчет и эту сторону жизни польских военных, оказавшихся без французского содержания.

В апреле 1814 г. Александр I назначил Константина Павловича главнокомандующим Польской армией, формально возложив на брата обязанности по ее организации. Однако одновременно, в мае 1814 г., царь поручил практическую работу по созданию армии Я. Г. Домбровскому, имея в виду его авторитет как организатора Польских легионов и как одного из наиболее видных генералов Княжества Варшавского. 15 мая 1814 г. Александром I был образован Военный комитет во главе с великим князем Константином, в который вошли в прошлом наполеоновские генералы Я. Г. Домбровский, Ю. Вельгорский, Ю. Зайончек, К. Сераковский, С. Войчиньский, К. Княжевич, А. Сулковский, Ф. Пашковский, а также Ю. Гедройц.

В царских директивах им предписывалось «организовать милицию», которая хорошо взаимодействовала бы с регулярными войсками, составить уставы и уложение о воинских преступлениях. Комитет должен был сообразовываться с «духом и характером народа», с особенностями территории и городов страны ¹⁰⁰. Александр тем самым как бы противопоставлял себя Наполеону, безоглядно вводившему в войсках Княжества Варшавского французские порядки. Царь же, напротив, демонстративно подчеркивал «национальный» характер создаваемой польской армии, однако требовал, чтобы воинские уставы были такие же, как и в российской армии, имея в виду согласованность во взаимодействии войск. Александр I распорядился освободить всех военнопленных поляков в России и содействовать их освобождению в других странах, дабы отправить их в Польшу для вступления в формирующуюся армию.

10 июня 1814 г. Домбровский обратился с призывом к соотечественникам вступать в «национальную армию»¹⁰¹. В тот же день он издал по армии первый ежедневный приказ, назначив в нем сборные пункты и их начальников для приема воинских частей и солдат, возвращавшихся из Франции и из плена. 22 июня 1814 г. в частях значилось уже 11 424 военнослужащих, 17 августа – 28427, 2 ноября – 33 725. Всего под ружьем из прибывших оказалось 22 тыс. чел., хотя в Париже говорили о 40-тысячной армии ¹⁰².

В 1813-1815 гг. гражданскую администрацию на территории Княжества Варшавского возглавлял Временный верховный совет (Rada najwyższa tymczasowa), в состав которого входили: В. С. Ланской (президент), Н. Н. Новосильцев, немец Л.Х.Коломб и поляки Т. Вавжецкий и Ф. К. Друцкий-Любецкий. Ланской и Новосильцев были настроены против планов императора в отношении Войска польского. Они опасались, что независимый Военный комитет во главе с великим князем лишит Временный верховный совет и их самих всякого влияния, и говорили, что образование польской армии противоречит испытанным в течение столетия принципам русской политики в отношении Польши, что в будущем это грозило бы восстанием, особенно в случае неблагоприятной для России международной обстановки.

После отступления в 1813 г. французской армии территорию бывшего Княжества Варшавского заняли русские войска, остававшиеся в стране вплоть до провозглашения Королевства Польского. Для их расквартирования были отведены практически все имевшиеся помещения.

Когда первые части возвращавшихся из Франции на родину польских войск 9 сентября 1814 г. достигли Варшавы, им пришлось из-за отсутствия квартир остановиться лагерем под Марымонтом. Средств для обеспечения и довольствования польских войск (75 тыс. зл.) у Временного верховного совета не было. Начавшей работу 27 сентября Военной комиссии совета пришлось обратиться к Александру I. По императорскому указу с этой целью из российской казны ежемесячно выделялось более 2 млн зл., так что до сентября 1817 г. было выплачено 66 млн. зл., целиком истраченных на жалованье польским войскам ¹⁰³. В то время, как на польские войска деньги выделялись из российской казны, русские войска, находившиеся в Княжестве, содержались за счет польских средств. На это шли почти все налоговые поступления в 1813-1815 гг. (около 248 млн. зл.), так что дефицит бюджета, составленного Временным верховным советом, в первые месяцы 1815 г. равнялся почти 8 млн. зл. В этом не было ничего парадоксального, поскольку, по замыслу царя, польские войска должны были сознавать, что источником их обеспечения являются русские деньги.

20 июня 1815 г. Войску польскому было объявлено о создании Королевства Польского и зачитан манифест саксонского короля, освобождавшего армию от присяги герцогу варшавскому. Тогда же войска присягнули Александру I. Командование армией официально переходило от Военной комиссии Временного верховного совета к назначенному главнокомандующим великому князю Константину.

Численность армии не была определена в конституции. Статья 154-я оставляла это на усмотрение государя с учетом потребностей и материальных возможностей страны. В итоге, вместо запланированных первоначально 40 тыс. военнослужащих, было решено ограничиться вооруженными силами в 30 тыс. чел. Однако на практике, по подсчетам В. Токажа, численность армии Королевства Польского не превышала 22 тыс. чел., достигнув к 1830 г. 29 тыс. чел.¹⁰⁴. Согласно данным Б. Гембажевского численность действующего состава Войска польского накануне восстания приближалась к 42 тыс. чел. (см. таблицу № 26).

Таким образом, по своей организационной структуре, вооружению и оснащению польская армия вполне соответствовала современному уровню, однако по численности и, следовательно, по боевой мощи она не могла сравниться с армиями великих держав, не говоря уже о почти полумиллионной русской армии.

Таблица № 26.

Общий состав Войска польского в 1830 г.^105[8]

Со времени формирования Польской армии ее создатели стремились сохранить национальный характер вооруженных сил Королевства Польского, в максимальной степени оградив их от влияния русских воинских традиций и военных порядков, а также ограничив контроль над ними со стороны российских властей. Личный состав Войска польского, в особенности генералитет и офицерский корпус, комплектовался исключительно из подданных Королевства Польского. В Польской армии сохранялись польское командование (за исключением главнокомандующего – великого князя Константина), польская система чинов, польский язык. Все эти принципы военного строительства были закреплены в Конституции Королевства Польского. Вместе с тем по всем стратегическим, оперативным, организационным и кадровым вопросам армия Королевства

Польского была подчинена исключительно российскому императору (как польскому королю), волю которого проводил Константин Павлович.

Согласно конституции царское правительство было не вправе привлекать польские войска к участию в военных действиях за пределами Европы. Правда, в 1828 г. Николай I добивался отправки двух польских дивизий (кавалерийской и пехотной) на войну с Турцией. Тогда русская армия действительно нуждалась в усилении. К тому же царь видел в этом способ установления братства по оружию русских и польских войск. Константин Павлович сопротивлялся этим намерениям брата. В результате 26 польских офицеров все же были прикомандированы к русской армии, однако, как вспоминали некоторые из них, их приняли там неприязненно ¹⁰⁶. Значение приведенного факта едва ли стоит переоценивать, поскольку есть и другие примеры, когда после подавления восстания 1830 г. ссыльные польские офицеры воевали на Кавказе, и их действия там были высоко оценены как командованием, так и боевыми товарищами.

Политика царской власти в отношении Войска польского определилась еще во время его формирования, в 1814-1815 гг., и была единой и преемственной во времена как Александра I, так и Николая I. При всех частных различиях в настроениях и методах каждого из российских государей она в основе сводилась: а) к возможно большему сближению во всех отношениях Польской армии с российской; б) к ослаблению связи Польской армии с конституционным строем Королевства Польского и, напротив, к усилению подчиненности армии королю (русскому императору); в) к недопущению наращивания польских военных сил и к исключению какой-либо возможности их самостоятельных действий. Эти принципы русской военной политики в Польше были закреплены в Конституции Королевства Польского и в законодательстве. Все военные дела были исключительной прерогативой короля-императора. Орудием этой политики выступал великий князь Константин, который полностью сосредоточил в своих руках руководство войсками. В этих условиях Военная комиссия правительства Королевства не играла существенной роли.

Однако, вопреки курсу в военных делах российских властей, Польская армия, по единодушному мнению поляков-современников, была проникнута «национальным, патриотическим духом», что нашло подтверждение в позднейших исследованиях. В. Токаж указывал, что «войско носило национальный характер. Добровольцами в Войско Польское поступали представители лучших фамилий: Потоцкие, Замойские, Яблоновские, Четвертыньские, Жевуские, Ланцкороньские и др. В провинции офицеры гарнизона были центром общения города и округи. По возвращении их из лагерей и с маневров гостеприимство жителей подчас не знало границ. Солдаты ощущали себя частью народа и его защитниками» ¹⁰⁷. Достоверность описанной историком атмосферы, сложившейся вокруг Польской армии в Королевстве, не вызывает сомнения. Однако для того чтобы оценить ее верно, следует учесть два обстоятельства. Во-первых, восторженные настроения по поводу армии своей страны получили после наполеоновских войн распространение по всей Европе. В одних странах они питались гордостью победителей Бонапарта и освободителей европейских народов, в других – наполеоновским мифом и надеждой на обретение свободы путем «военной революции». Во-вторых, отношение к армии в обществе было дифференцировано в социальном и сословном отношении. Показателем подлинного отношения к армии, отражением ее характера как общественного института являлся призыв на военную службу.

Источником пополнения войск Королевства Польского в 1815-1830 гг. был рекрутский набор. Он проводился обычно раз в два года. Исключение составлял 1819 г., когда набор проводился дважды. Численность мобилизованных рекрутов в отдельные годы была различной (от 2 400 до 10 000 чел.) и определялась величиной требовавшегося пополнения: то есть в зависимости от согласия отслуживших положенный срок добровольно продолжать службу в течение последующих 5 и 10 лет, а также от притока в армию добровольцев и от убыли штатного состава вследствие смертности, досрочного увольнения, в том числе и вследствие наложения наказаний за проступки и преступления, а также от дезертирства.

[8] В таблице приведены данные о численности личного состава Польской армии, содержавшиеся в докладе, представленном главным штабом Войска польского в Военную комиссию правительства Королевства Польского и датированном 1 сентября 1830 г. Итоговые данные доклада не совпадают по отдельным позициям с суммарными, что свидетельствует о неполноте собранных исходных материалов. Однако в целом они отражают численность и организационную структуру вооруженных сил Королевства Польского.