— Это ты о чём? — не понял Тарик.
— Я остаюсь пленником волшебного леса Агератум. Я дал слово, помнишь?
Мегара приподняла брови, но промолчала. Лишь едва заметная понимающая улыбка скользнула по её губам.
— Как же так? Это несправедливо! — Вспыхнул Дамир. — Ты сделал не меньше Яса-Кейрана в этом путешествии!
— А почему он вообще отправился с нами, ты не забыл? — усмехнулся Вестар. — Он вообще-то сейчас ничем не напомнил, что я его должник. Однако я не люблю оставаться в долгу и потому остаюсь, — лукаво прищурился маг.
— Странно, но я не чувствую ни капли сожаления в твоём голосе, — поддел Тарик.
— А его и нет. Не так уж плохо быть единственным и любимым пленником Повелителя снегов. К тому же и я, и он прекрасно знаем, что камень правды — беспристрастный судья.
— Ну, если ты уверен в своём решении, то до встречи, братец, — склонил голову Тарик.
Его примеру последовали остальные.
— Счастья тебе, сын, — одними губами прошептала Мегара, — он долго тебя ждал.
— Знаю. И нам предстоит много всего понять друг о друге, — ответил он вслух.
Когда Вертар, махнув рукой, повернул коня обратно, все стали свидетелями, как преобразилось лицо Яса-Кейрана. Игривая мальчишеская улыбка озарила холодные черты лица, сделав его совершенным и живым.
— Ну, — сказал, подъехав ближе Вестар, — вперёд, мой повелитель, камешек заждался.
— Он ещё подождёт, а вот я — вряд ли, — бархатным голосом ответил Яс-Кейран.
— Тогда догоняй! — маг припустил по дорожке в лес, а за ним следом, щелчком восстановив незримую глазу завесу, рванул раззадоренный повелитель эльфаров.
— Да, и что это было? — спросил Дамир.
— Любовь, — неожиданно спокойно ответил Доминик. — Это любовь.
— Ты чего притихла, Арлетта? О чём задумалась? — мягко спросил Тарик.
— О том, что жизнь всё-таки непредсказуема, и она продолжается, — Арлетта выпрямилась в седле, искренне и светло улыбаясь Тарику и Доминику. — А ещё о том, что мы живы, и у нас ещё столько всего впереди.
========== Эпилог ==========
Утренний воздух был чист и свеж. Арлетта, стоя у окна и приподняв нижнюю створку, с наслаждением вдыхала его полной грудью. Во дворе уже полным ходом кипела жизнь: был слышен гомон людей, лай собак и лошадиное ржание в конюшнях. Почти три года минуло со дня её появления в Галианте, и каждый раз, когда Арлетта вставала рано, она удивлялась этим людским подъёмам с петухами, энтузиазму и кипучей жажде жизни и деятельности. Со временем она перестала оглядываться назад и сравнивать две своих таких разных жизни. Теперь она жила сегодняшним днём, в котором есть она, Тарик и их будущий ребёнок. Словно поняв, что она думает о нём, малыш толкнулся. Арлетта тут же положила руку на выпуклый живот и погладила место, куда пнул мелкий бузотёр.
— Ты почему босая на холодных плитах пола? — спросил строго мужской голос позади неё. И сейчас же она оказалась на руках у недовольно нахмурившегося супруга.
Арлетта не испугалась, а тут же потёрлась щекой о гладкий подбородок супруга как игривая кошечка. А он на проявление ласки только крепче прижал её к себе.
— Не шипи, дорогой муженёк, и не хмурься. От этого морщины появляются. А ты у нас теперь не бессмертный. Не смотри так сурово. Понимаю, что беспокоишься обо мне и малыше, но сейчас лето, и нет причин для беспокойства. Мы у тебя сильные.
— Знаешь, я люблю тебя, несносная девчонка, — улыбнулся Тарик на её слова.
Арлетта подняла голову и взглянула в мужественное лицо своего возлюбленного. Да, она полюбила эти места, эту непростую жизнь, а главное, полюбила своего такого разного и непростого супруга. И приняла его со всеми достоинствами и недостатками. И теперь даже порой злое выражение лица и плотно сжатые губы Тарика не отталкивали её. Ведь он стал для Арлетты самым-самым.
— Конечно, знаю. И я тебя люблю, мой загадочный лорд.
Она приподнялась и потянулась к губам Тарика. Всё, что можно было ещё сказать, читалось в их красноречивых взглядах, которыми они обменялись перед нежным долгим поцелуем. И по тому, как после его окончания у обоих сбилось дыхание, можно было предположить, что спальню супруги покинут нескоро, ведь новый день только начинался. Тарик опустил свою драгоценную ношу на кровать и снова завладел мягкими губами, сразу почувствовав их отклик.
В замке Данорад Дамир и Аурелия обедали в обществе друг друга, попутно ведя любовную игру. Казалось бы, столько времени утекло со дня свадьбы, а они по-прежнему влюблены и находили каждое касание дарованным чудом. Аурелия позабыла наконец свои страхи, что может потерять Дамира, и что он не полюбит её так, как любит она. Доказательства взаимности чувств сейчас сладко спали в своих кроватках наверху, под бдительным оком няни и Доминика Велора, который пожаловал навестить дочь и близнецов-внуков. Это был второй раз после возвращения из Ахерона, когда Доминик приехал погостить и остался дольше пары дней. И как ни была огорчена Аурелия, что так и не узнала лучше свою мать, но была рада, что отец стал снова оживать. Сорванцам было всего два года, а они, по словам сестры, уже ставили замок на уши в своём неуёмном желании познавать мир. И потому возможность уединения для пары сейчас была приятной роскошью, приправленной пикантной составляющей. Руки супруга настойчиво путешествовали под столом по обнажённым ногам Аурелии, пробираясь всё выше, когда что-то пошло не так.
— Эм, мне кажется, почтовый голубь в окно стучится, — сказал Дамир, прерывая ласки. Супруги моментально оказались на ногах.