— Знаю, — резко ответил Дракс. — Но кровь можно очистить, убив твою дочь волшебным кинжалом. Кстати, где он? Куда ты его спрятала? Ведь он всегда находится с настоящей хранительницей.
— Именно, — вызывающе усмехнулась Малика. — Вот только за исключением, когда хранительница добровольно рассталась с ним, лишаясь права отныне называться его хранительницей. Тогда метка на теле постепенно тухнет и исчезает.
— Что? — взревел Дракс, бросаясь к Малике и запрокидывая ей голову вверх. — Ах ты, дитя самки ослицы, да как ты посмела?! — бушевал драконоподобный, глядя на едва-едва заметную метку на теле молодой женщины. — Ты осознанно лишила новое поколение своего рода связи с кинжалом!
— Я прекрасно знала, на что шла, расставаясь с ним и отдавая в другие руки.
— Тварь! — Дракс с силой ударил Малику в живот, и она, согнувшись, обвисла на руках двух шимори, хватая ртом воздух.
Вдруг стены башни дрогнули, и по пустым коридорам прокатился гул.
— О, кроконовы отродья, они уже разнесли дверь! Что делать, Химерус?
— Всё то же. Раз метка не исчезла полностью, значит кинжал близко. Он явно у кого-то из этих пришлых. Здесь повсюду магические ловушки. Пусть приходят. Кинжал изымем и посох соберём.
— Вот только в руки этот кинжал не взять. Сам говорил, что он обжигает. А если перетерпеть, то вытянет всю жизненную энергию.
— Вытянет, но не сразу. И потому хранительница сама убьёт свою дочь. Молчать! — прошипел Химерус, глядя на то, как Малика пришла в себя и подняла голову, собираясь ответить. — Ты сама убьёшь дочь, иначе, клянусь, на твоих глазах я буду по куску вырезать из её тела. Она не сможет кричать, ибо сейчас находится под воздействием зелья, но сможет всё хорошенько прочувствовать. Выбор за тобой, — и, дабы поторопить с выбором, он с размаху вонзил длинный острый коготь в бедро Арлетты.
Её ночная рубашка тут же окрасилась в красный цвет.
— Боже, нет! Немедленно прекрати.
— Итак, я жду ответ.
— И какой ответ ты ждёшь, мразь? — раздалось за спинами драконоподобных.
В тот же миг в Химеруса полетел сгусток тёмной энергии, отбросив его к стене. Все обернулись. В проёме двери стояли Вестар и Тарик с окровавленными мечами наперевес.
— Дракс, ты мне ответишь за всё. Не я пришёл твою землю, а ты принёс зло на мою. И теперь я вынужден оказать ответный визит, — сказал, зло прищуривая глаза, Тарик. — Арлетта — моя законная супруга. А ты поднял руку на ту, что по праву принадлежит мне.
— Так попробуй забери у меня девчонку, Блэкстэр, — гоготнул Дракс.
— Погоди, Тарик. Тут что-то не так, — проговорил Вестар, придержав брата за рукав. — Слишком спокойным он выглядит.
Тем временем в двери появились и остальные. Мегара потянула носом воздух и быстро произнесла:
— Никому не двигаться. Тут полно ловушек. И срабатывают они на тех, кто одарён магией.
— Верно. Ты всегда была умна, стерва, — прокаркала хриплым голосом бааван ши.
— Не всегда же мне оставаться рядовой ведьмой, когда я способна на большее. Ты стара, и силы твои на исходе. Тебе не одолеть меня.
— Я ещё покажу всем вам, на что способна тёмная бааван ши!
Старуха выпрямилась и преобразилась. Теперь перед ними стояла потрясающей красоты рыжеволосая чаровница в черном длинном платье. В её руке появилась кровавая плеть, которую она уверенной рукой направила на ближе всех стоящего Дамира. Тот в последний момент увернулся, и плеть задела другого воина, разрубив тело напополам.
— Великий свет! — воскликнул Дамир, понимая, какой участи сейчас избежал.
— Нам нужно собрать посох, ведьма, — сказал Дракс, на ходу вынимая меч и кидаясь на Тарика.
Однако Тарик ждал нападения и встретил противника в полной боевой готовности. Он ловко парировал посыпавшиеся как град удары, стараясь оставаться на месте.
В тускло освещённом зале снова завязалась драка. Оставшиеся в башне шимори скопом бросились на незваных гостей.
— Не разделяйтесь! — крикнула Мегара, направляя волшбу на бааван ши. — Помните про магические ловушки!
Пришедший в себя после удара Химерус подхватил старый пергамент, что готовила бааван ши для призыва Велиала, и подполз к начерченной на полу пентаграмме. Развернув его, он стал читать заклинание призыва. Затем высыпал на ладонь из мешочка переливающийся всеми цветами радуги порошок и сдул в центр пентаграммы. По пустым коридорам прошёлся сильный гул, и башню здорово тряхнуло. Пентаграмма засияла кровавым светом, и внутри её заклубилась тьма. Когда тьма рассеялась, в середине пентаграммы стоял собственной персоной высокий красавец-демон в человеческом обличии.