Китайский массаж: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сяо Кун согласилась:

— Хорошо.

Изначально доктор Ван не торопился выходить на работу. Они ещё в Шэньчжэне договорились с Сяо Кун побольше отдохнуть на новогодних каникулах — пусть это будет их медовый месяц. Они спланировали так, чтобы после свадьбы ничего уже особо не устраивать. Свадьбы у слепцов празднуют на полную катушку — сам ничего не увидишь, но зачем лишать удовольствия других? Доктор Ван пообещал:

— В этот новый год будешь у меня в меду купаться аж целых тридцать дней.

Сяо Кун послушно согласилась:

— Как скажет жених.

На самом деле медовый месяц доктора Вана и Сяо Кун не продлился и двадцати дней. Доктор Ван передумал, и на то имелась реальная причина. На самом деле он не мог дольше оставаться в родительском доме из-за того, что устраивал младший брат. Вот что интересно — младший брат на самом деле был лишним ребёнком. Когда он родился, в стране уже вовсю действовала политика ограничения рождаемости, так что брат смог появиться исключительно благодаря слепоте доктора Вана.[6] Когда родился младший брат, доктор Ван уже всё понимал и слышал беззаботный смех родителей. В детстве он даже радовался, испытывая облегчение, но вместе с тем ощущал горечь и никак не мог избавиться от ревности. Иногда мальчик даже ненавидел брата, и в голову лезли плохие мысли, но на фоне проходящих вспышек злобы у подрастающего доктора Вана в итоге сформировалась всепоглощающая любовь к брату, ради которого он даже умер бы с готовностью. В прошлом году на первое мая младший брат женился, позвонил в Шэньчжэнь и в шутливой манере сообщил старшему: «Братишка, женюсь, тебя не дожидаюсь». Доктор Ван обрадовался за брата, так обрадовался, что переволновался, аж затрясло, а потом, загибая пальцы на руке, прикинул и расстроился. Где же ему на поезде успеть в Нанкин? Он тут же хотел было купить билет на самолёт, но сердце заныло. Только он собирался сказать брату, что немедленно закажет билет на самолёт, но не успел и рта открыть, как закрались нехорошие подозрения: а что если брат не хочет, чтобы на свадьбе присутствовал слепой? Доктор Ван спросил:

— А чего ж ты пораньше на пару дней не сказал?

— Да это же ерунда… Зачем тащиться в такую даль? Это всего лишь свадьба. Видишь, я же тебе сказал!

Как только он произнёс эти слова, доктор Ван тут же понял, что брату нужно лишь одно — красный конвертик, в котором дарят деньги, а остальное не интересно. Хорошо, что доктор Ван такой мнительный, а то бы припёрся на свадьбу — вот брату было бы неловко! В итоге доктор Ван наговорил целую кучу пожеланий и быстро повесил трубку. Потом возникло ощущение, словно он заболел, как будто все мышцы из тела чем-то вынули. Доктор Ван сходил в банк, потом на почту и отправил брату перевод на сумму в двадцать тысяч юаней. Вообще-то он изначально планировал послать пять тысяч, но слишком сильна оказалась обида, слишком уязвлено чувство собственного достоинства, хотелось самого себя отхлестать по щекам, поэтому, стиснув зубы, отправил в четыре раза больше. Он сделал это назло, желая одним ударом разрубить этот узел — отправить двадцать тысяч, и братским узам конец. Перевод оформляла женщина. Забирая деньги, она спросила:

— Это всё вы заработали?

У доктора Вана и так от обиды кошки на душе скребли, хотелось отрезать: «Ну уж не украл!» Однако он человек воспитанный, кроме того, в этом вопросе слышались нотки восхищения, потому доктор Ван только улыбнулся в ответ:

— Ну да, с моими-то глазами левая рука может украсть только у правой.

Ха-ха, пошутил типа над собой. Служащая рассмеялась, а вместе с ней и все посетители. Почти наверняка все на него сейчас обратили внимание. Женщина привстала и похлопала доктора Вана по предплечью:

— Молодой человек, вы такой молодец! Мама, когда получит эти деньги, безумно обрадуется!

Доктор Ван был благодарен и за этот смех, и за ласку, в его грудь словно хлынул тёплый поток, грубо, резко, неожиданно. Он чуть было не расплакался. Брат, братишка мой любимый, неужто ты хуже толпы совершенно незнакомых людей! Я тебе сохраню лицо,[7] ладно? Ладно?!

Вернувшись в Нанкин, доктор Ван понял, что многие идеи принадлежали не брату. Его испортила эта женщина, Гу Сяонин. Ван по её голосу понял, что это высокомерная баба. Судя по говору, она южанка, и стоит ей открыть рот, сразу ясно — проныра. Короче, та ещё штучка. А братец тоже хорош! Как женился, так стал размазнёй — всё делает по указке жёнушки. Нельзя так! Доктор Ван за секунду простил младшего брата. Ненависть переключилась на другой объект. Как услышал этот говор Гу Сяонин, так в сердце запылал пожар.

Доктор Ван беспокоился за брата. Брат не работал, Гу Сяонин тоже. Как же они живут? Хорошо, что хоть у этой девицы родители военные — у них квартира просторная, а то у молодых не было бы и своего угла. Однако брат с женой жили себе припеваючи. Сегодня в кино идут, завтра в чайной сидят, послезавтра в караоке песни распевают. А от Гу Сяонин ещё и духами пахнет! Как же они не волнуются? Дальше-то как будут жить?

Доктор Ван давно уже уехал из родительского дома. В шестнадцать лет пошёл в школу-интернат, так до окончания института и жил отдельно, а потом перебрался в Шэньчжэнь. Нужно сказать, что доктор Ван как в десять лет покинул отчий дом, так общался с родными лишь время от времени, и что за человек его брат на самом деле и не знал. В детстве младший был довольно своенравным. Доктор Ван не мог взять в толк, почему брат взял в жёны такую, как Гу Сяонин. Вы только послушайте, как она с ним разговаривает: «Ты что делаешь? Ослеп что ли?» Вообще не сдерживается… Доктор Ван, слушая подобные нотации, очень расстраивался. Слепые всегда так. У них слова, связанные со слепотой, вовсе не являются табу, они сами их употребляют и часто друг над дружкой подтрунивают, но не любят, когда зрячие так говорят. Гу Сяонин нельзя сказать, чтобы специально так бесцеремонно себя вела, но вот старшего брата мужа не уважала, а заодно и Сяо Кун. Не уважает старшего брата и ладно, но вот при будущей жене старшего брата так себя вести — это наглость. Когда Гу Сяонин приходила, Сяо Кун всё больше молчала — она определённо что-то чувствовала.

Но это всё мелочи. Где коренится настоящая проблема, доктор Ван понял, сидя за обеденным столом. В канун Нового года младший брат с невесткой пообещали прийти на праздничный ужин, но так и не пришли, даже когда по телевизору уже начался концерт. Зато они заявились на следующий день вечером, довольно мрачно поздравили родителей с праздником, перекинулись с доктором Ваном парой ничего не значащих фраз и убрались восвояси. А спустя неделю начались настоящие проблемы. Каждый день в обед они приходили, ели и уходили. Вечером приходили опять, ужинали и снова уходили. И так день за днём, целую неделю. Доктор Ван понял: родственники решили, что он с Сяо Кун тут задаром столуются. Старшему брату с подругой можно, а они чем хуже? Тоже захотели наведываться в бесплатную столовую.

Один раз, два раза ещё ничего, но день за днём объедать стариков доколе можно? Родители жили бедно. Короче, можно сказать, принуждали они доктора Вана и Сяо Кун уехать. Выживали их. Наверняка это Гу Сяонин придумала, даже не наверняка, а точно! Доктор Ван и уехал бы, но как же медовый месяц, обещанный Сяо Кун? Он ничего не стал говорить, а в душе смешивались обида и негодование. Не мог он сказать Сяо Кун, просто не мог.

Не мог, а придётся. По крайней мере, надо объяснить девушке, что вынужден остаток медового месяца перенести на потом. Вечером они с родителями вместе «посмотрели» новости, а потом пошли с Сяо Кун в свою комнату. Доктор Ван сел на краешек кровати, взял Сяо Кун за руку, словно хотел что-то сообщить, но сдерживался. А Сяо Кун взяла и поцеловала его. Теперь тем более он не мог ничего ей сказать. Сяо Кун целовала и одновременно раздевала его. Когда девушка стягивала с доктора Вана свитер, то на минуту оторвалась от его губ, и он хотел было начать разговор, но Сяо Кун снова заткнула ему рот поцелуем. Доктор Ван понял, что девушка хочет заняться любовью, но у него совершенно не было настроения. Душу переполняли тоска и нерешительность. Сяо Кун тем временем уже полностью разделась, и от её тела волной исходил жар. Девушка потянула его на кровать со словами:

— Любимый, давай же!

Доктор Ван, честно сказать, не испытывал особого желания, но нельзя же отказывать Сяо Кун! В итоге их тела сплелись. Сяо Кун обвила его ногами за талию и вдруг, как на уроке математики, спросила:

— Сколько нас?

Доктор Ван приподнялся на вытянутых руках и ответил:

— Мы с тобой — единое целое, один человек.

Сяо Кун подпёрла его лицо рукой:

— Правильно, любимый! Вот и запомни, навсегда запомни — мы с тобой один человек. Всё, что ты думаешь, всё, что хочешь сказать, я знаю. Ничего не говори. Мы с тобой — один человек, вот как сейчас. Ты внутри меня. Мы — единое целое!

Доктор Ван слышал все её слова и, не успев ей что-нибудь ответить, вдруг испытал сильнейшее возбуждение, по телу вдруг прокатилась обжигающая волна, и он кончил неожиданно для самого себя. Его тело резко дёрнулось вверх, замерло, а потом устремилось вперёд, и одновременно из глаз брызнули слёзы. Слёзы текли по щекам, по подбородку и капля за каплей падали на лицо Сяо Кун. Девушка вдруг открыла рот, словно хотела выпить слёзы любимого мужчины. Сиюминутное желание возымело странный эффект, и Сяо Кун тоже кончила. Этот короткий любовный экспромт вышел удивительным — они ещё толком не начали и ничего не сделали, а получилось так хорошо, почти идеально. Сяо Кун разом опустила ноги, выпрямилась, выгнулась в пояснице, а потом тоже замерла. Но душа плыла куда-то, скользила в невесомости, прочь отсюда. Очень опасно. В этот критический момент Сяо Кун схватила доктора Вана за уши и крепко их сжала. Чувствовалось, что девушка готова в любой момент разжать пальцы. Ах, как опасно! Она притянула к себе доктора Вана, желая ощутить вес его тела, в надежде, что эта тяжесть пригвоздит её на месте.

[6] Семьям, где рождались дети-инвалиды, разрешалось завести второго ребёнка.

[7] Для китайской культуры очень важны такие понятия, как «потерять лицо» и «сохранить лицо», поэтому китайцы стараются не ставить другого в неловкое положение.