Танки вел Алексеев: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Начало операции в 6.00».

Алексеев посмотрел на часы. Было два часа ночи.

— И вы полагаете, — с нарастающим раздражением заговорил он, — что за четыре часа, ночью, можно собрать танки, разбросанные почти на тысячекилометровой площади, да еще подготовить их к бою? Для этого потребуется минимум полсуток. Я предлагал для нанесения контрударов по вклинившемуся противнику держать бригаду в резерве командующего армией или в вашем резерве. Вы отклонили это предложение, а теперь ставите заведомо невыполнимую задачу.

Козлов прервал командира бригады:

— Вы ведете бесполезный разговор, товарищ полковник. Даю вам шесть часов. Следовательно, атака переносится на восемь. Организацию выступления танкового батальона, приданного 343-й дивизии, беру на себя. Он совместно с пехотой атакует западную окраину села с обходом населенного пункта навстречу вашей второй группе.

Бывший командир 1-го танкового батальона капитан В. И. Филиппов рассказывает: «В ночь с 17 на 18 ноября 1941 года через делегата связи я получил приказ полковника Алексеева немедленно собрать танковые роты и прибыть во главе их в хутор Щепкин. 1-я и 3-я роты моего батальона взаимодействовали с эскадронами 68-й кавалерийской дивизии и находились на рубеже балки Камышеваха, километрах в двадцати от хутора Щепкин. Полковник Алексеев поставил передо мной боевую задачу: атаковать прорвавшиеся в село Большие Салы немецкие танки и пехоту и, если позволит обстановка, уничтожить их, чтобы сдержать хотя бы на одни сутки наступление врага. Район действия — юго-восточная окраина Больших Сал. Потом я должен был обойти село навстречу танковому батальону капитана Каранды. Исходная позиция этого батальона — село Красный Крым. Батальон Каранды имел девятнадцать боевых машин, девять из которых были Т-34. В моем батальоне имелось три тяжелых танка КВ и десять легких танков Т-26 и ХТ-133.

Атакуя Большие Салы, батальон встретил сильное сопротивление у окраины села. Завязался встречный бой с танками вдвое превосходящего противника, поддержанного артиллерией. Советские танкисты сражались храбро. Летели в воздух немецкие пушки, горели их танки. Но нес потери и наш батальон. От бронебойного снаряда, попавшего в моторное отделение, загорелся мой танк. Вот-вот должен был произойти взрыв. Ничего не оставалось, как покинуть машину. Я никогда не забуду своих боевых друзей — членов экипажа танка Томышева и Садурского, которые под огнем врага помогли мне снять уже пылавшую одежду и пересесть в другой танк.

Потеряв половину своих танков, батальон отошел на закрытые огневые позиции, подготовленные ранее танкистами бригады, и с места, на расстоянии около двух километров, огнем, пушек продолжал уничтожать фашистов.

Неожиданно через триплекс танка я увидел фигуру человека в кожаном пальто, подбегавшего, чуть-чуть наклонясь, к нам. Сердце мое дрогнуло… Кругом рвались снаряды, и среди разрывов — Василий Михайлович! Я выскочил из танка с возгласом: «Что случилось, почему вы здесь, товарищ полковник!» — и увлек его в укрытие. А он взглянул на меня, на куцую замасленную телогрейку, которую дали мне танкисты, крепко обнял меня, поцеловал и как-то очень растроганно сказал: «Дорогой мой Володя! Спасибо! Ударили вы немцев хорошо. Я наблюдал за боем, а когда вы отошли на эти позиции, не выдержал, приехал сюда на броневике».

Вскоре полковник Алексеев представил меня к награждению орденом Красного Знамени».

…Так уж получилось в этом бою, что батальон капитана Каранды нанес удар по селу Большие Салы на три часа позже установленного времени. Генерал-майор Козлов отложил время атаки, не уведомив об этом командира танковой бригады. Противник встретил атакующих, имея двойное преимущество. Неравный бой 18 ноября закончился большими потерями бригады Алексеева.

Бригада, выполняя приказ штаба армии, заняла оборону в боевых порядках 31-й и 347-й стрелковых дивизий по северной окраине поселков Чкалов, Мясникован и Орджоникидзе в пригороде Ростова.

19 ноября на направление главного удара немецкое командование ввело свежую 14-ю танковую дивизию. То в одном, то в другом месте нашей обороны противник, группами в двадцать — тридцать танков, стремился во что бы то ни стало пробить брешь. Но танкисты, артиллеристы и пехотинцы прочно держали оборону. Особую стойкость проявил 2-й танковый батальон капитана Каранды, оборонявший город в районах поселка Чкалов и завода «Ростсельмаш».

Но силы были слишком неравны. 20 ноября в 8 часов вечера немцы массированным танковым ударом прорвали оборону 31-й стрелковой дивизии. Брошенный навстречу противнику танковый батальон Гаганова изменить положение оказался не в состоянии. Через четверть часа вражеские танки с автоматчиками ворвались на Буденновский проспект города, вышли к железнодорожному вокзалу и начали обстрел центральной переправы и железнодорожного моста.

Прервалась связь штаба танковой бригады со стрелковыми дивизиями, а затем и с командным пунктом армии. Выслушав сообщения разведчиков об обстановке в городе, Алексеев задумался: «3-й танковый батальон понес серьезные потери, погиб и его командир старший лейтенант Гаганов. Остальные танковые батальоны по-прежнему в боевых порядках обороны. Мотострелковый бьется с врагом, стремясь вырваться из окружения. Штаб бригады также под угрозой окружения, к поселку Маяковского, где он находится, пытаются прорваться немецкие автоматчики. Как быть? Наши войска уходят по наплавному мосту, что у Зеленого острова. Грузоподъемность его мала, танки он не выдержит. Станица Аксайская, где есть мост, через который можно переправить танки, по разведывательным данным, в руках врага. Батайский мост под угрозой захвата. Потеря его будет означать захлопнувшуюся ловушку для танковой бригады».

Батальон в окружении

(Второе письмо В. К. Шанина)

«…Мотострелковый батальон, в котором я в ту пору был начальником штаба, с десятью танками занял оборону северо-восточнее поселка Орджоникидзе, в районе подсобного хозяйства больницы в пригороде Ростова. В случае выхода немцев к Новочеркасску, батальону предстояло преградить им путь на Ростов с Новочеркасского направления.

17 ноября 1941 года развернулись кровопролитные бои на дальних подступах к Ростову. Я помню, что в тот же день поздно вечером в батальон на броневике прибыл полковник Алексеев. Он был хмур и утомлен. Попросил быстро собрать командиров рот и сообщил, что немцы прорвались в Большие Салы и командный пункт бригады перенесен в хутор Щепкин. Василий Михайлович уточнил нашу задачу, приказав немедленно изменить фронт обороны с учетом того, чтобы не допустить прорыва танков противника на Ростов со стороны Больших Сал. «Любой ценой удержать занимаемое положение», — подчеркнул он. Командир батальона капитан Леонов в те дни был серьезно болен. Очевидно поэтому Василий Михайлович отозвал меня в сторону и сказал: «Обстановка очень тяжелая, немцы рвутся в Ростов и трудно сказать, что может произойти. Витя, я надеюсь на тебя. От упорства вашего батальона будет зависеть судьба всей бригады». Он обнял меня и уехал.

Действительно, уже утром следующего дня противник повел сильный артиллерийский огонь и несколько раз атаковал нас, но батальон выдержал. Во второй половине дня враг усилил нажим и сумел вклиниться в нашу оборону. Десятью танками мы контратаковали противника и восстановили положение, потеряв при этом четыре боевые машины. Тогда враг, используя превосходство в силах, группой танков с автоматчиками прорвался через боевые порядки нашего правого соседа — стрелкового полка 347-й стрелковой дивизии, обошел нас с тыла и сомкнул кольцо.

В окружение вместе с нами попали несколько сот бойцов из 317-й и 347-й стрелковых дивизий, пятнадцать орудий, автомашины с имуществом различных частей. Ночью мы учли все, что имели, распределили по подразделениям и подготовились к бою, организовав круговую оборону. Боеприпасов у нас оказалось достаточно. Поскольку состояние здоровья командира батальона капитана Леонова ухудшилось (его еще ранило осколком в ногу), комиссар батальона старший политрук Пароминский предложил мне принять командование батальоном.

Оценив обстановку, мы решили во что бы то ни стало вырваться из окружения и отойти на Ростов параллельно шоссе Новочеркасск — Ростов. В течение 19 ноября мы с Пароминским шесть раз водили личный состав на врага, вступали в рукопашные схватки с немцами, но противник, имея значительное превосходство в силах, отражал атаки. Наши потери росли: около ста бойцов было убито, более двухсот ранено. Положение становилось критическим.

Вечером вместе с секретарем партийного бюро старшим лейтенантом Морозовым мы собрали командный состав и всех коммунистов, чтобы обсудить создавшееся положение. Посовещавшись, мы решили прорываться к Ростову, используя при этом обманный маневр. Ночью небольшая группа наших солдат должна была начать атаку на Новочеркасском направлении, в то время как основные силы скрытно, при надежном прикрытии и разведке, по оврагам и балкам продвигались бы к станице Аксайской. Там они должны были занять оборону и связаться с главными силами бригады.

Начали действовать. Всех раненых погрузили на автомашины. Во избежание шума бойцы толкали и тащили автомобили на себе. Перед рассветом батальон был в Аксайской. Немцы обнаружили наше исчезновение лишь тогда, когда стал отходить за нами отряд прикрытия с танками. Но было уже поздно: мы вышли из окружения.

Утром немецкие самолеты нанесли массированный удар по Аксайской и разбили мост через Дон. Путь на другой берег был нам отрезан. Вслед за бомбежкой около пятидесяти танков врага с десантом автоматчиков атаковали станицу. Завязался упорный бой. Мы удерживали Аксайскую целый день. Тогда небольшая группа вражеских танков с автоматчиками обошла станицу с юга и вышла к Дону. Теперь и путь на Ростов был отрезан.

С наступлением темноты я сформировал группу бойцов под командованием лейтенанта Петряева и передал им противотанковые гранаты, бутылки с горючей смесью и противотанковые ружья, которых у нас оказалось несколько штук. Перед группой поставил задачу скрытно подползти к танкам противника, уничтожить их и очистить дорогу на Ростов. Группа задачу выполнила блестяще. Было взорвано восемь танков и уничтожено до тридцати гитлеровцев. Остальные, преграждавшие нам путь к Ростову, разбежались. В этом бою вместе с лейтенантом Петряевым героически погибли еще восемь наших бойцов.

По берегу Дона мы отходили к Ростову и вышли в район музыкальной фабрики «Аксай». Бойцы страшно устали и обессилели от голода, так как в течение трех суток мы почти не спали и питались кое-как, на ходу. Наступала ночь. Надо было искать бригаду. Город лучше других знал я, поэтому взял с собой десять автоматчиков и на двух «пикапах» выехал в Ростов.

На всю жизнь запомнилась мне встреча с Василием Михайловичем. Я нашел дом, где размещался штаб бригады. Мне показали комнату комбрига. Тихо открыв дверь, я увидел Василия Михайловича, склонившегося над планом Ростова. Тут были начальник штаба капитан Нестеров, комиссар Колитенко и несколько других командиров. В одной руке Василия Михайловича был карандаш, в другой — бутерброд с маслом. При виде еды у меня закружилась голова. Хриплым голосом я доложил: «Товарищ полковник, ваш приказ выполнен, немцев на Ростов батальон не пропустил до тех пор, пока сам не оказался в окружении. Батальон вырвался и находится в Ростове…» Я пытался еще что-то сказать, но Василий Михайлович уже шел ко мне, широко раскинув руки: «Витя! Сынок! Жив!» Он крепко обнял и расцеловал меня. Я не успевал пожимать дружески протянутых мне рук.

Успокоившись, я пытался доложить подробнее, но Василий Михайлович, заметив мой голодный взгляд, брошенный на хлеб, вновь перебил меня. Он отрезал большой ломоть хлеба, щедро намазал маслом, отрезал кусок сала, налил кружку вина и сказал: «Ешь, рассказать успеешь». Я быстро поел. Потом он спросил меня: «Как ты себя чувствуешь?» Я ответил, что теперь хорошо. «А почему теперь?» — «Теперь я с вами и сыт». Тогда Василий Михайлович сказал: «Ты пришел как раз вовремя. Немцы ворвались в Ростов. Неясно, что с Батайским мостом. Связи со штабом армии нет. Видимо, придется выводить личный состав и технику через понтонный мост у Зеленого острова. Он пока в наших руках. Знаешь ты, где находится этот мост?» — «Да, товарищ полковник, знаю». — «Тогда вот что… ты с отрядом в сто автоматчиков, двадцать мотоциклистов и пять бронемашин будешь прикрывать отход бригады. Основной состав батальона пусть следует за бригадой. Запомни, пока не будет переправлен весь личный состав и техника, у переправы не должен появиться ни один фриц. Я жду тебя на том берегу. Прощаться не будем. Увидимся. Задача ясна?» — «Так точно!»

…В Ростове идет бой. Где противник, на какие он улицы вышел, разобрать трудно. Донесения разведки противоречивы. Мотопехота и танки противника прорвались к поселку Маяковского. Положение становилось угрожающим, но приказа на отход бригады нет. Алексеев поручил своему заместителю майору Вахрушеву организовать силами роты управления и зенитного дивизиона оборону штаба, послал адъютанта на командный пункт армии.

Только в час ночи привезли приказ об отходе из города на Батайск. «Танковым батальонам сосредоточиться у Батайского наплавного моста, будем прикрывать выход войск из города. Автопарк и мотострелковый батальон переправить по наплавному мосту у Зеленого острова», — приказал Алексеев.