Танки вел Алексеев: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

За два месяца совместной работы с Лавриненко Алексеев убедился, что тот хорошо знает специфику танковых частей, имеет достаточный опыт штабной работы. В то же время полковник умел с завидной настойчивостью и твердостью проводить в жизнь замыслы командира корпуса, его решения по тактическому использованию танковых бригад, артиллерийских и минометных полков.

— Матвей Илларионович, оставшаяся боевая техника, личный состав во что бы то ни стало должны быть переправлены за Днепр, — сказал в заключение командир корпуса. — Ежедневно доносите мне, как идут дела. Держите связь со штабом фронта. Обо всех его указаниях сообщайте на мой КП.

Алексеев за Днепром. Его командный пункт на высоте южнее Трактомирова. Впереди, на окраине села Малый Букрин, боевые порядки 178-й танковой бригады. До них не больше километра. Берег выше по течению реки занимает враг. Лишь через шестнадцать километров наш второй плацдарм у деревни Балыка, который удерживает 183-я танковая бригада.

Противник решил во что бы то ни стало захватить переправы и окружить советские войска на плацдармах. С утра 29 сентября он двумя пехотными полками при поддержке тридцати танков, мощных артиллерийского и авиационного налетов атаковал наши части около Букрина и основательно их потеснил. Обстановка становилась угрожающей. Вскоре немецкие танки прорвались к Трактомирову.

…Находившиеся на командном пункте вдруг увидели четырех «тигров» и несколько десятков автоматчиков. Ведущий танк проскочил вторую линию окопов и на полной скорости направился к командному пункту. За ним — другие. Расстояние катастрофически сокращалось. Алексеев отчетливо различил черно-белые кресты на танках. Мысль напряженно работала: «Что делать?» Он знал, что единственным прикрытием командного пункта могут стать лишь два самоходных орудия, одно из которых повреждено и может стрелять только с места. «Еще четыре-пять минут, и все!» — промелькнула мысль.

Один за другим раздались выстрелы — самоходки открыли огонь. «Да, выхода нет, надежда только на самоходки. Если даже придется умереть, то сделать это достойно и нанести большой урон врагу», — решил генерал. В тот же миг твердо, с металлом в голосе, приказал:.

— Всем занять оборону в траншее около командного пункта, подготовить гранаты.

Адъютант Трубников, начальник связи Лобко и несколько связистов бросились выполнять приказание.

— Божко, ты останься здесь, — задержал Алексеев командующего артиллерией.

Самоходки вели огонь, но «тигры» продолжали идти, пытаясь огнем подавить блиндаж. Было видно, как разорвалось несколько снарядов, попавших в поврежденную самоходку. Орудие замолкло. «Раздавят нас, если уничтожат оставшуюся самоходку», — подумал Алексеев, не сводя глаз с орудия. А оно в тот момент медленно выползало из лощины навстречу танкам.

— Что они, дураки, делают? — вырвалось у него. — Божко, быстро к самоходке! Если проскочишь, скажи, чтоб не высовывались из балки, — приказал Алексеев. И уже спокойнее добавил: — Чтоб самоходка меняла позицию прямо в балке.

Полковник выбежал из легкого блиндажика командного пункта, пригибаясь спустился в балку. Между тем неравная дуэль продолжалась. Одним снарядом самоходка угодила в башню «тигра» и сбила ее.

— Вот это уже лучше! — произнес Алексеев, напряженно следя за поединком. — Ну, стукните еще одного, хотя бы одного! -

Действительно, запылал второй «тигр». Из горящих танков выскочили немецкие танкисты. И вдруг… два оставшихся танка одновременно встали. Через несколько секунд они медленно попятились назад, не решившись на разворот, чтоб не подставить своих бортов. Победа! «Тигры» отступали от самоходки. Рассыпались и залегли немецкие автоматчики, не понимая маневра своих танкистов. А разобравшись, бросились наутек, обгоняя танки, пытаясь укрыться за ними от автоматных очередей с командного пункта.

Волнение проходило медленно. Все понимали, что своим спасением они обязаны экипажу самоходки лейтенанта Адама Ленинского…

Понимая, что Букринский плацдарм нацелен на Киев, немецкое командование прилагало все усилия, чтобы не допустить его расширения. «Из допросов пленных выяснено, что перед фронтом 10-го танкового корпуса занял оборону пополненный и доукомплектованный 48-й танковый корпус врага», — говорится в донесении генерал-майора Алексеева штабу фронта. «Старый знакомый прибыл», — говорил по поводу появления немецкого танкового корпуса генерал, вспоминая сражение на Курской дуге.

Атаки врага становились чаще и упорней. Артиллерийский и минометный обстрел, массированные удары авиации. Украинское село Ходоров, расположенное на живописных холмах неподалеку от Днепра, несколько раз переходило из рук в руки…

«Командиру корпуса. В течение дня отбил две контратаки противника с направления высот 197,1 и 172,6, — сообщал начальник штаба Лавриненко, — переправил в ночь три бронемашины, шесть пушек и батарею минометов. Если будет туман, успею переправить утром подошедшее пополнение — двести пятьдесят человек».

Танковый корпус разобщен на части: за селом Ходоров бригада полковника Шапошникова, северо-западнее деревни Щучинка — 183-я бригада Ковалева. Добраться до нее можно лишь кружным путем: через Днепр по переправе в Зарубенцах, затем по левому берегу к Яшникам, снова переправа у Монастырька и только потом к Щучинке. Километров тридцать будет. Связь плохая. Порой невозможно было связаться ни с Ковалевым, ни с Лавриненко, ни со штабом корпуса. Выручило звено самолетов У-2, имевшееся в распоряжении штаба корпуса. Как они пригодились! Алексеев получал от летчиков боевые приказы командующих фронтом и армией, донесения танковых бригад и частей, сам летал на плацдарм у Ржищева и Щучинки, а также в Ковалин — штаб корпуса. Авиация, то есть три немудрящих, но надежных У-2, настолько прочно вошла в жизнь командования корпуса, что появилось даже расписание рейсов. И когда самолет не прилетал в установленное время, на КП командира корпуса, у села Ходоров, начинали волноваться: уж не случилось ли что?

Советские войска на Украинском плацдарме готовились перейти в решительное наступление. Генерал-майор Алексеев созвал командиров танковых бригад, артиллерийских частей корпуса, пригласил командиров стрелковых полков из дивизий, взаимодействующих с танковым корпусом. Выслушав сообщения о состоянии боевых частей, генерал заговорил о подготовке к наступлению.

— К прорыву сильной обороны врага надо хорошо подготовиться. Для этого, прежде всего, провести тщательную разведку огневой системы противника. Особенно тщательно изучить расположение противотанковых средств. За каждым квадратом местности закрепить начальника, который бы отвечал за разведку и наблюдение. Разведав огневую систему врага, все выявленные цели распределить за артиллерийскими расчетами, чтобы каждый расчет знал, что ему предстоит уничтожить. Во-вторых, инженерной разведке заблаговременно определить проходимость дорог, троп, возможные места преодоления противотанковых препятствий и минных полей. В-третьих, подробно спланировать взаимодействие танков со стрелковыми частями и артиллерией. В-четвертых, срочно восстановить все неисправные танки. Пересмотреть состав тыловых частей, всех, кого возможно, поставить в строй. В-пятых, в целях обеспечения боеприпасами и горючим весь автотранспорт заставить работать днем и ночью…

Вряд ли может быть более убедительным рассказ об этом наступлении, чем воспоминания бывшего начальника штаба 48-го танкового корпуса немецкой армии генерал-майора Меллентина. В книге «Танковые сражения 1939–1945 гг.», вышедшей в Москве в 1957 году, он писал: «16 октября 1943 года русские атаковали позиции 48-го танкового корпуса. В это время я находился на одном из передовых наблюдательных пунктов 19-й танковой дивизии и был вынужден оставаться там в течение целых двух часов. Артиллерийская подготовка была действительно очень сильной. Передвигаться было совершенно невозможно, так как по участку в один километр вели огонь до 290 орудий, причем за два часа русские израсходовали полуторадневную норму снарядов. В глубину артиллерия подавляла оборону до командных пунктов дивизий включительно. Боевые порядки двух дивизий, оборонявшихся в первом эшелоне, обстреливались с такой интенсивностью, что было совершенно невозможно определить направление главного удара русских. Некоторые орудия вели огонь прямой наводкой с открытых позиций. После двухчасовой артиллерийской обработки местность, на которой оборонялись наши войска, напоминала собой перепаханное поле. Многие огневые средства оказались выведенными из строя, несмотря на то что были хорошо укрыты в окопах.

Внезапно русская пехота с танками, двигаясь плотными цепями за огневым валом, атаковала на узком фронте наши позиции. Многочисленные самолеты русских на бреющем полете атаковали уцелевшие опорные пункты. Атака русской пехоты представляет собой страшное зрелище: на вас надвигаются длинные серые цепи дико кричащих солдат, и чтобы выдержать это испытание, обороняющимся нужны стальные нервы… Вначале русским удалось вклиниться в нашу оборону, но во второй половине дня танки, которые держались нами в резерве, сумели до некоторой степени восстановить положение. В результате мы отошли всего километра на полтора.

…Сражение длилось больше недели, и 48-й танковый корпус начал ослабевать. Тогда армия подтянула на угрожаемый участок свой последний резерв — 3-ю танковую дивизию».

Пятьдесят суток воины 10-го танкового корпуса вели бои на Букринском плацдарме. В жестоких схватках с остервенелым противником они уничтожили около четырех тысяч немецких солдат и офицеров, сожгли двадцать танков, сбили тринадцать самолетов, раздавили и расстреляли сорок шесть противотанковых орудий.

По первоначальному замыслу Ставки Верховного Главнокомандования плацдарм на Букрине должен был сыграть главную роль в освобождении столицы Советской Украины — Киева. Но крупная группировка немецких войск в составе двух танковых корпусов и пяти пехотных дивизий, брошенная против наших войск, сковала их силы и вынудила провести перегруппировку. Чтобы помочь войскам, наносившим главный удар на Киев с Лютежского плацдарма, 1 ноября 1943 года 28-я, 40-я армии и 10-й танковый корпус в третий раз перешли в наступление на Букрине. 6 ноября древний Киев был освобожден от оккупантов.

Указом Президиума Верховного Совета СССР тридцати семи героям битвы за Днепр было присвоено звание Героя Советского Союза. Более семидесяти процентов бойцов и командиров корпуса, участвовавших в, боях, отмечены орденами и медалями Советского Союза. Командир корпуса генерал-майор Василий Михайлович Алексеев получил высшую награду Родины — орден Ленина.

Корпусу за отличие в боях при форсировании Днепра было присвоено почетное наименование «Днепровский».

И снова в бой

Прошло два месяца с той поры, когда после ожесточенных, изнурительных боев на Букриноком плацдарме 10-й танковый корпус был выведен на переформирование и отдых. Обширные смешанные леса в районе дачного поселка Бровары, в пригородной зоне Киева, надежно укрыли танки, артиллерию, автомобильный парк и другую материальную часть большого хозяйства корпуса. После переобмундирования и непродолжительного отдыха личный состав приступил к выполнению широкой программы боевой подготовки. Чтобы помочь Алексееву провести командно-штабные учения, в корпус прибыл заместитель начальника штаба бронетанковых и механизированных войск генерал-майор Д. И. Заев. И в это время неожиданно пришла радиограмма от Ватутина: