Танки вел Алексеев: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Правда, не сразу, месяцев через пять после этих слов, союзники открыли второй фронт, но, думаю, генерал был прав, предугадав зависимость наших военных успехов и сроков открытия второго фронта. Действительно, союзники очень внимательно следили за обстановкой на наших фронтах. Помню, под Корсунь-Шевченковским в нашем танковом корпусе был английский корреспондент Александер Верт. А за разгром немецкой группировки союзники наградили многих наших офицеров своими орденами».

О событиях на Корсунь-Шевченковском выступе рассказывает и письмо Алексеева, отправленное им в начале февраля полковнику Стороженко.

«Дорогой Николай Прокофьевич! Друг ты мой упрямый и несговорчивый!

Имея несколько минут, решил написать тебе. Вспоминаю лето, нашу совместную деятельность. Хороших дел было много, они незабываемы. О себе. «С места в карьер» включился в боевую работу, на другой же день после приезда в корпус — наступление. Первый ход неудачен. Затем перебросили километров на пятьдесят по фронту, и дело пошло. Противник танков не имел, да и у меня их было немного. Перед тем как выйти на вражескую оборону, предстояло форсировать небольшую речушку. Ночью делали переправы. Работали все: саперы, стрелковые части, мирные жители. На рассвете без всякой артподготовки двинулись. Враг не выдержал, побежал. Я имел задачу прежде всего освободить две наши дивизии, попавшие в окружение[7]. Две недели эти дивизии держали оборону небольшого участка леса и населенного пункта, примыкавшего к нему. Ежедневный обстрел артиллерии, бомбежки, атаки танков и пехоты. Жители — мужчины — вступили в дивизии, женщины ухаживали за ранеными.

Когда наши танки вынудили немцев оставить позиции, мощное «ура!» грянуло в лесу и не смолкало несколько минут. Встреча была трогательной: освобожденные из окружения и их освободители целовали друг друга. Расцеловался и я с командиром дивизии.

Деревня была разрушена, жители жили в погребах. Освобожденным оказали медицинскую помощь, выделили продовольствие и боеприпасы. Из двух слитых воедино дивизий одна встала в строй.

Следующая задача — соединение со 2-м Украинским фронтом. Направление на Звенигородку — Шполу. Врага преследовали километров сорок. Спрятавшихся в оврагах, погребах и сараях вылавливали несколько дней. От 198-й немецкой пехотной дивизии, которая противостояла нам, почти ничего не осталось. Великой радостью для танкистов была и встреча со своими коллегами со 2-го Украинского фронта.

Теперь девять пехотных и одна танковая дивизии врага оказались в кольце. Бои шли ожесточенные. Враг подтянул четыре-пять танковых дивизий, стремился прорваться. В летную погоду по сорок — пятьдесят немецких бомбардировщиков пикировали на наши боевые порядки…

Вот так я включился в боевую работу. Познакомился и с работниками. Народ хороший. Замполит полковник Белов. Парень деловой. Встречался с ним в сорок первом под Ростовом. Трудностей много, но не жалуюсь. Жаль было уходить от вас, но я солдат, а для солдата приказ — закон. Тебя вспоминает мой командир, конечно, вспоминаю я. Привет моим боевым друзьям Шапошникову и Божко[8].

Крепко жму руку хорошему боевому другу.

6 февраля 1944 г.».

Рано утром 11 февраля после сильной артиллерийской и авиационной подготовки в полосе обороны 47-го стрелкового корпуса немцы бросили в атаку множество танков. Именно в этот день командующий немецкой танковой армией генерал-полковник Хубе дал радиограмму генералу Штемерману, возглавлявшему окруженную группировку: «Еще сутки, и путь вам будет открыт. Готовьте встречное движение».

Сто пятьдесят вражеских танков прорвались через деревню Босовка в населенные пункты Бужанка и Франковка, где позиции держали танковые бригады 5-го гвардейского корпуса. Положение становилось угрожающим, враг действительно мог выйти в тылы советских войск, которые сдерживали натиск немцев на внутреннем фронте окруженной группировки.

Бой 11 февраля был жарким. Воины 5-го танкового корпуса сожгли и уничтожили шестьдесят пять немецких танков и не допустили прорыва. Наши танкисты потеряли двадцать шесть танков и самоходных установок.

Бешеные атаки немецких танковых дивизий, пытавшихся клиньями разбить кольцо окружения, и лихорадочные конвульсии окруженной группировки не увенчались успехом В числе тысяч гитлеровских вояк, нашедших смерть под Корсунь-Шевченковским, обрел бесславный конец и командующий немецкой группировкой генерал Штемерман…

По дорогам Румынии

Наступила весна. Бурно зацвели яблони, груши, миндаль. На лесных полянах яркими красками запестрели цветы. В этом по-южному щедро зеленеющем и благоухающем лесу кипела напряженная жизнь. В несколько дней возник здесь незаметный сверху своеобразный населенный пункт с улицами, площадями, административным центром. И разместилась в нем 21-я гвардейская танковая бригада.

В просторном блиндаже между высокими ветвистыми дубами — штаб. Чуть поодаль — ровные ряды землянок. В них живут танкисты. Лесная поляна вблизи землянок именуется столовой. Здесь нет столов и стульев. Прямые, аккуратно выкопанные мелкие ровики очертили длинные прямоугольные «столы», «накрытые» скатертью молодой травки. Есть в городке и «театр» с настоящей сценой, но нет ни стен, ни потолка, ни кресел.

После жестоких боев и тысяч километров военных дорог 27 марта 1944 года 21-я гвардейская танковая бригада первой из воинских соединений на юге страны вышла на государственную границу к реке Прут, форсировала ее и закрепилась на плацдарме…

Сегодня у танкистов превосходное настроение. Они на отдыхе. Веселые, праздничные лица. Ярко светит солнце, озаряя красные полотнища флагов, первомайские лозунги, сочную зелень окружающего леса. В отличившуюся в боях 21-ю гвардейскую танковую бригаду приехал командир корпуса генерал-лейтенант Алексеев.

Десять часов утра. К главной площади лесного городка с боевой песней подходит первая колонна. «В строю стоят советские танкисты, своей любимой Родины сыны», — гулко разносится по лесу. Затем, четко печатая шаг, появляется следующая колонна. «Артиллеристы, зовет Отчизна нас», — гремит песня.

Ровными прямоугольниками на площади выстраиваются бойцы. Звучат слова команд и рапортов. Начальник политотдела торжественно читает первомайский приказ Верховного Главнокомандующего. И сердце каждого солдата взволнованно откликается на суровые и беспощадные слова: «Преследовать фашистского зверя по пятам и добить в его собственной берлоге».

Слово берет генерал-лейтенант Алексеев.

— Товарищи гвардейцы! — неторопливо начал он. — От имени командования корпуса я поздравляю вас с Первомаем, с замечательными боевыми успехами бригады. За успешное форсирование реки Прут и овладение важным плацдармом для дальнейших наступательных действий на территории Румынии Президиум Верховного Совета СССР наградил вашу бригаду орденом Красного Знамени.

Генерал прикалывает боевой орден к гвардейскому знамени бригады. Затем от имени Президиума Верховного Совета СССР Алексеев вручает ордена и медали награжденным. Первым он называет командира бригады майора Ивана Денисовича Михайличенко. К генералу подходит высокий, стройный молодой офицер лет двадцати пяти, смуглый, черноволосый. быстрый в движениях. «Молод, вся жизнь впереди», — подумал генерал. Прикрепив орден Красного Знамени к кителю Михайличенко, он крепко расцеловал майора…

После торжественного церемониала на «площади» все переместились в «летний театр». На сцене артистов Московской эстрады сменяют свои, самодеятельные. Солдаты и офицеры слушают их с одинаковым восторгом и одинаково тепло принимают.

Василию Михайловичу нравилось здесь. И в особенности нравился молодой комбриг. Чувствовалось, что люди уважают и любят своего командира. Симпатизировал Алексеев и начальнику политотдела подполковнику В. Е. Михайлову — опытному политработнику, познавшему войну с ее первого дня, участнику парада на Красной площади 7 ноября 1941 года и зимних боев под Москвой.

Перед отъездом Алексеев отозвал Михайличенко в сторону:

— Давай решим один вопрос, да я и поеду, — сказал генерал комбригу. — Есть место на учебу в Бронетанковой академии. Войне скоро конец, ты молодой, а кадры и после войны нужны будут. Выбор пал на тебя, хоть и жаль мне тебя отпускать.

«Я вначале отнекивался, заявлял, что вот закончим войну, тогда можно будет и учиться, — вспоминает Михайличенко. — Выслушав меня, командир корпуса категоричным тоном сказал: «Поезжай, учись». Теперь уже возражать не хотелось, и я подчинился. Уехал в академию, и разошлись наши пути с Василием Михайловичем»[9].

[7] Речь идет о 136-й и 167-й стрелковых дивизиях. (Прим. авт.).

[8] Генерал-майор в отставке М. Д. Божко в настоящее время живет в г. Бровары под Киевом.

[9] Подполковник запаса И. Д. Михайличенко в настоящее время работает заместителем директора завода под Москвой.