Он изо всех сил старался прояснить зрение. Пытаясь понять, где он находится.
— Ты меня видишь? — Кирра наклонилась к нему. Ближе. Еще ближе, пока ее лицо не стало единственным, что видел Перри. Она улыбнулась. — Я так рада, что ты здесь. Я ненавидела то, как мы расстались.
До этого он ненавидел все… каждую секунду, проведенную с ней. Он хотел сказать ей об этом, но не мог произнести ни слова.
Все казалось медленным и громким, как будто он смотрел на все сквозь искореженное стекло. Губы Кирры казались слишком тонкими. Ее лицо слишком вытянутым. Веснушки на ее щеках и носу скользили по коже. Затем они распространились по ее лицу и голове, темнели, становились темно-красными, и внезапно она перестала быть Киррой.
Она стала лисой с черными блестящими глазами и острыми, как иглы, зубами.
Его охватила паника. Он попытался поднять голову, руки, но тело не слушалось. Его конечности налились свинцом. Он даже моргнуть не мог.
— Ты понял, что я была в Потоке по приказу, не так ли?
Это был голос Кирры, а говорила лиса, сверкая черными глазами.
— Соболь послал меня за Угольком, но я не ожидала, что ты станешь таким отвлекающим фактором. Мы только начали узнавать друг друга. Но я всегда делаю то, что говорит Соболь. Кстати, и тебе советую. Я серьезно. Я не хочу, чтобы тебе было больно, Перри.
Лиса отвернулась.
— Лоран, он слышит меня? Он кажется не в себе.
— Я не слышу, слышит ли он, Кирра, — ответил глубокий голос. — Мои уши этого не понимают.
— А лекарства обязательны? Он и так привязан к койке. Я даже не могу учуять его настрой. — Лиса пропала, исчезнув из поля зрения Перри. — А где Кроты-врачи? Соболю это тоже не понравится.
Перри услышал, как открылась и закрылась дверь, а затем голос Кирры затих.
Наверху обнаженные провода и трубы пересекали металлический потолок. Они колыхались, как будто он видел их под водой.
Он не мог даже пошевелиться, поэтому начал с левого угла и двинулся направо, запоминая каждый поворот и каждый изгиб.
Прошло какое-то время. Он понял это, потому что Кирра вернулась.
— Так-то лучше, — сказала она, улыбаясь. Она сидела на краю его кровати, прижавшись бедром к его руке. Она снова стала самой собой… больше никакой лисы.
— Я велела Поселенцам снизить дозу, — сказала она. — Не за что.
Теперь Перри мог моргать. Его разум стал менее затуманен, чем раньше, и он мог следить глазами за движением Кирры. Тем не менее, он не мог пошевелить конечностями, ему ужасно хотелось убрать руку с бедра Кирры.
Она оглянулась через плечо.
— Он выглядит лучше. Не так ли, Лоран?
Мужчина, стоявший у двери, был худощав, его нос и глаза были тонкими и ястребиными. В его черных волосах не было ни малейшего намека на седину, он держался спокойно и уверенно. Перри предположил, что солдату было где-то за сорок. Оленьи рога у него на груди были вышиты серебряной нитью вместо обычной малиновой, что вероятно, указывало на высокий ранг в войсках Соболя.
— Намного, — ответил мужчина.
Одно слово, но в нем была изрядная доля сарказма.
Кирра снова повернулась к Перри.
— Ты был так близок к тому, чтобы сбежать сегодня утром. Я думала, ты это сделаешь. И я так хотела быть твоей пленницей. — Она улыбнулась, придвигаясь ближе. — О, и твой друг? Это ведь он уехал с Арией, не так ли? Ты не говорил мне, что на него будет приятно смотреть. Хотя он и не сравнится с тобой. — Ее взгляд прошелся по его телу. — Если ты беспокоишься о нем, то не стоит. Он заперт в камере. С Арией.
Перри знал ее игры. Она зацепилась за его переживания и неуверенность, и развесила их на веревку, обнажая каждое.
— Держу пари, ты жалеешь, что не зависел от нужных людей. Это похоже на повторяющуюся проблему твоей жизни.
Перри сглотнул, в его горле першило и оно было сухим, как кора.