Они медленно плыли по потолку и стенам. Словно выцветшие кадры черно-белого фильма. Людей невозможно разглядеть – проступали лишь их пульсирующие силуэты.
– Что это?
Маскелайн не ответил.
Ребекка, напуганная его молчанием, быстро подошла к столу:
– Что?
Диски перемещались.
Маскелайн с облегчением вздохнул и убрал руки от стола, но диски все равно продолжали двигаться. За ними сложно было уследить. Они быстро образовывали то одну комбинацию, то другую, как будто исполняли некий танец, причем с определенной целью.
– Как такое…
– Тихо. Смотри.
Цветные диски продолжали выстраиваться в различные конфигурации. Ребекке казалось, что они складываются в подобие гелиоцентрической модели, в набор концентрических кругов, похожих на древнее изображение космоса. Одни диски двигались по часовой стрелке, другие – против. И все – вокруг золотой монеты с образом Солнца.
Маскелайн напряженно наблюдал за их движением.
В комнате стало темнее. А диски, казалось, начали светиться: и мраморные, и пластиковые, и металлические.
А потом остановились.
Ребекка, затаив дыхание, смотрела на новую конфигурацию.
– Это ты сделал? – допытывалась она сквозь слегка мерцающий дым. – Что это значит?
Маскелайн откинулся на спинку стула. Несколько секунд молчал, словно у него не было сил говорить.
– Значит – они придут, – наконец ответил он. – Я им нужен.
А потом, к удивлению Ребекки, он взял центральный диск и трижды тихо постучал им по столу.
Тук. Тук. Тук.
– Будь оно все проклято!
Пирс раздраженно отбросил ручку и вскочил на ноги. Потом скинул фартук и, путаясь в рукавах, натянул поверх красного жилета черный фрак, застегнул пуговицы и чуть ли не бегом помчался по коридору.
В холле – тишина. Уортон и Сара, по-видимому, были наверху, возле зеркала.
Но кто проник через запертые ворота и поднялся по подъездной дорожке к дому?
Пирс бегом пересек холл, распахнул парадную дверь и выглянул наружу.
На крыльце – никого.
Дальше – заросшая сорняками подъездная дорожка и смутно различимые из-за дождя лужайки со сломанными холодным ветром тюльпанами.
Никого.
Дворецкий нервно выгибал пальцы, пока суставы не захрустели.
Пришлось вернуться в дом. Пирс запер дверь и крепко призадумался: он определенно это слышал.
Три тихих удара по дереву.