История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Звуком занимались Порохня, Тарик и Резников. Комната в клубе, хотя и была оббита звукопоглощающими панелями, для студийной работы подходила плохо. При записи «Банановой республики» Порохня специально выгонял Могилевского на сцену, чтобы в записи партии саксофона принимал участие весь пустой зрительный зал, резонируя вместе с инструментом. Закончить альбом «Около радио» удалось только к 16 июля. Продолжительность сессии объяснялась многочисленными помехами. Пантыкин сдавал вступительные экзамены в консерваторию, порой вредные сторожихи запрещали шуметь по ночам, да еще пьяный Кормильцев врывался в студию, кричал, что все это «халтура и совдепия», и порывался набить Егору морду.

Несмотря на все препоны, удалось не только завершить сольник, но и в часы вынужденного простоя записать Пинину песню «Возвращение», которая, как предполагалось, должна была стать началом еще одного сольного альбома, на сей раз Виктора Резникова. Но не случилось — Пине пришлось срочно уехать в свою «Незабудку», намечались очередные гастроли.

В городе «Около радио» произвел приятное впечатление, которое усилилось после того, как Белкин в начале августа полностью переписал вокальные партии. Музыка Егора звучала современнее, чем песни «Урфина Джюса». Это не помешало Пантыкину несколько раз предлагать соратникам по группе объявить сольник четвертым альбомом «УД». Егор не согласился.

В период студенческих каникул в одной из комнат радиофака УПИ колдовала над магнитофонами группа «РТФ». Барабанщик Петр Май уехал по распределению в Сургут, поэтому при записи решили обойтись электронными ударными. Но отечественный примитивный синтезатор не позволял забивать себе в память звуки сразу всей ударной установки. Пришлось ее «дробить» и записывать по отдельности партии бочки, рабочего барабана и т. д. Количество наложений приближалось к критическому. Но Вадик Самойлов справился с задачей, и альбом «Голос» вышел в свет.

Во вторую половину лета и начало осени свердловская рок-жизнь почти замерла. Музыканты были заняты обсуждением проблем с организацией рок-клуба на многочисленных собраниях и заседаниях в разнообразных инстанциях. Времени на музыку почти не оставалось. В конце сентября Кормильцев и Порохня предложили прозаседавшимся музыкантам создать сборник свердловского рока. В него хотели включить новые, еще не записывавшиеся песни нескольких групп. Предложения были сделаны «Наутилусу», «Чайфу», «Флагу», возрождавшемуся «Р-клубу» и персонально Пантыкину. Никто не отказался, но затея окончилась пшиком. Только «НП» записали для сборника две новые песни — «Снежные волки», в которой солировали Настя Полева и шестилетняя Аня Бутусова, и «Каждый вздох». У остальных музыкантов не нашлось времени.

Сезон открыл «Чайф», выступивший 29 сентября в новом ДК МЖК. Это был первый рок-концерт в Свердловске почти за два года, со времен «Некоторых вопросов…» Маленький зал напоминал цветник — в него набился почти весь цвет свердловского рока: «Урфин Джюс», «Наутилус», «Флаг», «Сфинкс», «С-34» и осколки «Группы». Андрей Матвеев представил музыкантов и рассказал о записанном ими весной двойном альбоме. Шахрин, объявляя первые две песни, смущался, но потом разошелся. Зал особенно тепло принимал вещи, которые Володя «привязывал» к известным в городе местам. «Джинсовый фрак» он объявил, как «случай в ресторане «Старая крепость»» («Мы туда не ходим», — вставил Бегунов). «Локализованы» были и «33-й маршрут», и «Пиво», воспевавшее соседний парк «Каменные палатки». «Он сам» Шахрин посвятил «одному любимому многими ленинградскому музыканту», обозначив некоторую свою обособленность от традиций уральской рок-школы. Более чем часовой концерт вместил 21 песню и крепко вписал название «Чайф» в негласные табели о рангах. Правда, пока далеко не на первых позициях. Дебютантов горячо поздравляли — и собственно с концертом, и с тем, что они смогли наконец-то нарушить затянувшееся молчание Свердловска. С тех пор 29 сентября «Чайф» считает официальным днем своего рождения.

После концерта в МЖК к Шахрину подошли «наутилусы», восхитились уютным залом и размечтались, как бы им здесь выступить. «Я пошел с этой идеей к директору клуба Сереже Ивкину. Он показал мне список запрещенных групп, где фигурировал «Наутилус», но я уломал его выдать это все за итоговый концерт конкурса самодеятельности архитектурного института».

Концерт наметили на 26 октября. Особо о нем не распространялись, но не из-за суперподпольности. Зал был маленький, с крохотным балкончиком, и все желающие не смогли бы войти физически. В Архе изготовили фотоспособом 150 билетов с тремя стилизованными фигурками. Когда число зрителей перевалило за две сотни, контролеры на входе почуяли подвох. Скрупулезное сличение заведомо подлинных билетов с подозрительными доказало, что преподавание графики в архитектурном институте было на высоте. Проходки подделывали не только с помощью фотоувеличителя, но и виртуозно рисуя те самые фигурки на какой-то лощеной бумаге. Видимо, групп фальшивобилетчиков было несколько, и до момента разоблачения они с помощью своей продукции успели плотно набить зал.

Зрители толпились на расстоянии полутора метров от импровизированной сцены. Было душно. Воздух нагревали мощные лампы подсветки. Трое «наутилусов» плюс Настя решили устроить подобие шоу — глаз радовали костюмы, сильно напоминавшие пижамы. Звук радовал уши гораздо меньше — все плавало, гудело и отдавалось эхом. Но аудиторию это смущало мало. «Невидимку» все знали наизусть, а новых, незнакомых песен было немного. Почти полуторачасовой концерт прошел в теплой дружеской обстановке.

Народ уже расходился, когда примчалась комиссия из района. Ивкин успокаивал проверяющих, что, мол, самодеятельность это, что, мол, все чисто и даже не накурено, когда вдруг в кабинет директора вломился однокашник музыкантов Игорь «Терри» Перин и с порога закричал: «А что, «наутилусы» уже уехали?» На этом концерты в ДК МЖК закончились, и закончилась карьера Сережи Ивкина как директора клуба.

Череда концертных мероприятий прервалась. На 9 ноября намечалось совместное выступление «Урфина Джюса» и «Наутилуса» в ДК «Урал». Но после звонка начальника отдела идеологической и культурно-массовой работы обкома ВЛКСМ Сергея Лацкова исчезли даже мысли о возможности рок-концерта.

Мысли исчезли, но кипучая рок-н-ролльная энергия требовала выхода. В начале зимы Шахрин придумал записать песни «Чайфа» силами не собственного полуакустического трио, а с привлечением максимального количества музыкантов. В первую очередь своей идеей записать альбом он поделился с Матвеевым и Леней Порохней. Они ее поддержали, и стало понятно, что это не междусобойчик группы «Чайф», а что-то потенциально интересное. Гипотетическая возможность общего сэйшена или совместной записи стала отличным поводом собраться и что-то сотворить. Идея была абсолютно авантюрная, но результат получился, по мнению Шахрина, волшебный, замечательно передающий ту атмосферу: «Не важно, какое качество записи получилось. Сыграй мы эти песни снова, отрепетировав их, и атмосфера бы ушла. Но из того, что возможно было сделать, мы выжали максимальный результат».

Комнату «ВИА "Песенка"» в ДК Горького, где базировался «Чайф», разделили пополам какими-то тряпками. В одной половине бухали, в другой — работали. Силы были задействованы неслабые: три барабанщика (Назимов, Потапкин и Володя Маликов), два басиста (Умецкий и Нифантьев), два гитариста (Белкин и Огоньков), Виталий «Киса» Владимиров на тромбоне. Подпевали Бутусов, Густов, Матвеев и все остальные присутствовавшие. Ну и сам «Чайф», разумеется. Шахрин показывал материал, махры на ходу подбирали свои партии, пару раз прогоняли, и Порохня фиксировал на кормильцевскую портастудию конечный вариант. Девять песен записали за несколько часов. Альбом «Субботним вечером в Свердловске» был выпущен в феврале следующего года.

Во время сэйшена в комнате крутился рыжий челябинец — лидер тамошней группы «Тролль» Саша Кацев. Он приехал пригласить понравившийся в соседнем городе «Наутилус» еще на одни гастроли. Поддавшись общей атмосфере, он сделал предложение и «Чайфу».

Концерт в Челябинске был назначен на 23 декабря. Бутусов, Умецкий и Бегунов уехали раньше остальных музыкантов. На следующее утро основные силы свердловчан нашли их дома у бывшего наутилусовского барабанщика Игоря Гончарова в невменяемом состоянии. Тела квартирьеров окружали пустые упаковки от галоперидола и их собственные галлюцинации. Возможно, поэтому вечерний концерт трудно было назвать суперуспешным.

В Челябинске концерт проходил на территории какого-то завода. Проникали туда через дырку в заборе. Билетом служила хитрым образом разрезанная открытка. Если две ее половинки совпадали — значит, свой, проходи. Сначала играл местный «Тролль», потом «Чайф», который впервые появился на сцене с басистом Антоном Нифантьевым. Играли так себе. На первом ряду сидел лидер челябинской группы «Братья по разуму» Вова Синий и в нелицеприятных выражениях критиковал происходящее. Вышли «наутилусы». Публика начала танцевать. Синий продолжил критику. Концерт закончился. Гастролеры уехали в Свердловск, а публика разошлась довольная, по дороге побив Вову Синего за его критиканство.

К концу года ясно ощутилась смена лидеров внутри свердловского рок-н-ролльного сообщества. После «Невидимки» вперед явно выбился «Наутилус Помпилиус», чья музыка начала завоевывать слушателей далеко за пределами Урала. Бурная деятельность Шахрина выделила из тусовки его самого и его группу, хотя музыка «Чайфа» еще не стала по-настоящему популярной. «Урфин Джюс», заслуженный деятель уральской рок-музыки, дряхлел на глазах. Успех белкинского сольника только подчеркнул геронтологические процессы внутри коллектива. Пока первенство «УД» поддерживалось лишь инертностью и неторопливостью магнитофонной культуры…

Год закончился как-то незаметно. В последние его недели чуть ли не ежедневно проносились слухи о том, что документы о рок-клубе уже подписаны или вот-вот подпишутся… Будущее было полно надежд и оптимизма.

«Снимите с нас строгий ошейник, он нам начал давить»

(Борьба за рок-клуб)

Любой советский человек с пеленок знал, что общественное выше личного и что голос единицы тоньше писка. Жителей СССР с детства собирали в отряды, дружины, профсоюзы, общества и другие формально организованные стаи. С подобными коллективными структурами привыкли общаться и власти, часто в упор не замечавшие отдельно взятых индивидуумов. Желание неформальных музыкантов объединиться не стоит объяснять стремлением к стадности или недостатком общения. Коллективной формализованной структуре в СССР было гораздо проще вести диалог с государственными органами и отстаивать общие интересы своих членов.

Первые попытки создания некой рок-структуры относятся к началу 1984 года. Вскоре после бесславного окончания филармонической затеи «Трека» и «Урфина Джюса» в ДК «Автомобилист» несколько энтузиастов рок-движения пытались написать устав Студии молодежной музыки. Она должна была объединить любительские рок-группы. Николай Грахов предлагал построить работу Студии на демократических основах, то есть план ее мероприятий не навязывался бы сверху, а должен был формироваться, исходя из пожеланий входящих в нее коллективов. Подобная инициатива снизу не нашла отклика властей, и в марте 1984 года история СММ закончилась, не успев даже начаться. Но идея объединения музыкантов плотно засела в нескольких десятках неуемных голов.

Свердловские рокеры с тоской посматривали в сторону берегов Невы, где уже несколько лет функционировал Ленинградский рок-клуб. Вернувшиеся оттуда первые ходоки с придыханием рассказывали о регулярных концертах и легальном существовании разных «аквариумов» и «зоопарков». Это звучало как сказка.

Все мечты об открытии в Свердловске музыкального молодежного объединения (пусть даже без запретного слова «рок» в названии) наталкивались на стойкое сопротивление идеологического и культурного начальства. Времена стояли крутые, и чиновникам было гораздо безопаснее запрещать все на свете, нежели поддерживать любую неформальную инициативу. Комсомольские и культурные бонзы попросту отрицали наличие в Свердловске рок-групп. Нет рокеров — нет проблемы, а значит, и делать ничего не надо. Расшевелила ситуацию статья Валерия Кичина ««Урфин Джюс» меняет имя» в «Литературной газете» (05.12.1984). В центральном издании черным по белому было написано: «рок-групп в Свердловске около десятка, известность иных пересекла границы области — «Трек», «Урфин Джюс», «Наутилус»». На газетной полосе нашлось место не только для слов комсомольских чиновников, но и для мнений Ильи Кормильцева и Николая Грахова. Наличие на Урале рока (а значит, и проблемы) было обозначено на столичном уровне. С этим надо было что-то делать.

После выхода статьи чуть приободрились сами рокеры. Стало понятно, что есть вероятность решить вопрос с рок-клубом через головы разных олюниных. 13 декабря дома у Андрея Зонова прошла сходка. Присутствовали музыканты «Урфина Джюса», «Наутилуса», «Метро», «Группы» и «С-34». Бутусов запомнил пламенное выступление традиционного оппозиционера Ильи Кормильцева: «В голове замелькали фильмы про Ленина, про революцию, про большевиков и прочие коллизии. Мы слегка обалдели — не были готовы к такой политической борьбе, мы-то думали, что все это просто про музыку». Кроме толкания антиправительственных речей, говорили о рок-клубе, обсуждали возможные кандидатуры его президента. Альтернативы Николаю Грахову не было.

Сам будущий президент узнал о выдвижении своей кандидатуры от «наутилусов»: «Приехали ко мне домой Бутусов с Умецким: «Давай, ты будешь все пробивать, а мы будем тебе всячески помогать. Думаем, что только ты это сможешь». Ну ладно…»

Ключевую фигуру рок-н-ролльной истории Свердловска Владимир Бегунов описывает эпически: «Нам всем всегда нужен Гагарин или Чапаев. Коля Грахов — он такой, левым боком Гагарин, правым Чапаев, при этом со взглядом Солженицына…» Его коллега по группе Владимир Шахрин объясняет выбор президента, скорее, в логарифмических терминах: «Мы, музыканты, знали, чего хотели. Но объяснить другим не могли — мозги не так устроены. А когда появился физик с математическим складом ума, он быстро все наши желания и нас самих заменил на иксы, игреки и нолики, составил формулу, и дело закрутилось». Сам Николай объясняет свое президентство просто: «Я концептуально устраивал всех. Я умел превращать аморфные рассуждения в конкретику»…

В предпоследний день уходящего года корреспондент «Известий» Юрий Носков имел беседу с первым секретарем обкома КПСС Борисом Ельциным. По наущению музыкантов он рассказал главе региона о проблемах местных рокеров и идее создания рок-клуба. По словам Юрия, Ельцин отнесся к этому с интересом и обещал разобраться… Пошли даже разговоры, что глава области пригласит к себе рокеров в начале февраля нового, 1985 года. Самое смелое воображение отказывалось рисовать возможные картины этого приема. Встреча в верхах не состоялась, но это было не главное. Все равно сложилась уникальная ситуация: низы не хотели жить по-старому, верхи готовы были пойти им навстречу, но середина активно этого не желала. Это несколько отличалось от описанных классиками марксизма-ленинизма признаков революционной ситуации, но определенную напряженность создавало.

Дмитрий Умецкий убежден, что «открытие рок-клуба, вне всякого сомнения, было решением политическим. Я думаю, что оно принималось на уровне Ельцина. С одной стороны, нужно было выпускать пар, с другой — на подходе уже была перестройка, и подобные идеи клубились в воздухе».