История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Он был весь просто пропитан музыкой, которая спонтанно выплескивалась на струны через удивительные руки. Они носились по струнам с ужасающей быстротой. Поскольку репертуар требовал ансамблевого исполнения, Капа и рубился за весь ансамбль, пересыпая головоломные аккорды басовыми и соловыми заморочками. А порой и ударными синкопами — ладошками по деке — трах-бабах!

Памятью обладал потрясающей. «Битлз» знал назубок, не говоря уж о всяких Кларках и Фицджеральдах. Причем исполнял все это вроде бы как по-английски. Посмеивались. Думали, несет околесицу. Провели эксперимент: взяли на выбор пару песен в его исполнении и сверили с оригиналом. Почесали затылки. Неизвестно, поняли бы его англичане, но на русский слух это где-то как-то совпадало процентов на 90!.. Когда он все это усваивал — уму непостижимо.

Разумеется, при таких-то данных и собственные композиции перли из него не хуже септ-доминант. Чистые такие, романтические, но с закидонами. Рок-поэтов тогда еще не развелось, как собак нерезаных, и посему композиции были инструментальными, аранжированные на самого себя. Иначе и быть не могло. Равных и близко не было, а ученики еще не пережили стадию открытых ртов» (Сергей Лукашин).

Вокруг Капы оформился довольно широкий круг почитателей-последователей. Они внимали кумиру во дворах и подъездах домов вокруг Площади 1905 года, а зимой базировались в туалете ДК им. Свердлова. Уступая требованиям посетителей освободить отхожее место, администрация ДК была вынуждена переместить Капу и его фанатов в Голубое фойе на втором этаже. Так закладывались рок-н-ролльные традиции этого учреждения культуры, где через 20 лет откроется Свердловский рок-клуб.

Алексей Хоменко познакомился с Капой через несколько лет. В начале 1970-х: «У Капы была одна особенность — он брал гитару в руки и даже ее не настраивал. Ему главное, чтобы струны были, а он занимался только тем, что извлекал из них звук. Я не знаю даже, знал ли он ноты, — ему было пофиг. Уникальный был человек!»

Молва о Капе распространялась по Свердловску быстрее скорости звука его гитары. В конце 60-х его имя и его музыка гремели в дворовых компаниях. В начале 70-х его могут вспомнить немногие. К середине десятилетия даже слухи о нем исчезли.

Только в 1989 году Сергей Лукашин случайно встретил Капарулина на концерте «Водопада» в Свердловском цирке. Случайно увидел, обнялись… Лукашин куда-то спешил и убежал по делам. Сегодня он страшно жалеет, что не увел Капарулина за кулисы и не расспросил о его житье-бытье.

Все попытки отыскать следы Александра Капарулина с помощью всевозможных баз данных и даже с привлечением полиции успехом не увенчались. Телепрограмма «Ищу тебя» пока не задействована… Судя по всему, звезда виртуоза Капы, посияв над Свердловском, унеслась куда-то вдаль, тихо звеня гитарными струнами…

«Пришли гитару мне, своей я забиваю гвозди»

(Проблемы с инструментами)

Возросшая в 1960-х музыкальная активность молодежи требовала технического вооружения. Советских электрогитар еще не существовало. Фирменные, или, как тогда говорили, «покупные», были недоступной мечтой. Инструменты, произведенные в странах народной демократии, изредка добирались до советских прилавков. Но более качественные «Musima», сделанные в ГДР, распределялись только по Москве и республиканским столицам. В такую провинцию, как Свердловск, иногда поступал только болгарский ширпотреб, но и он был страшным дефицитом. Стоили социалистические гитары 200–300 рублей, но и при такой немаленькой цене не удовлетворяли возросший музыкальный спрос страны, погрязшей в вокально-инструментальных ансамблях.

Молодежь начала тачать электрогитары самостоятельно.

Кому пришла в голову мысль, что компоненты звукоснимателя можно извлечь из телефонной трубки, неизвестно, но сотни уличных таксофонов почти одномоментно остались без трубок. Извлеченные из них детали присобачивались внутрь акустических гитар. Более трудолюбивые гитаристы неделями наматывали тысячи витков провода на полотно от ножовки, а затем с помощью пластилина и изоленты прикрепляли получившееся устройство все к той же магазинной гитаре.

Электрогитары-«доски» (естественно, тоже самодельные) появились чуть позже. Особым писком у их обладателей считалось наличие большого числа регуляторов на деке. Чаще всего эти регуляторы делались из колпачков от зубной пасты, крепились на пластилин и выполняли исключительно декоративные функции.

Материалы для самопальных инструментов использовались самые необычные. Валерий Костюков для своей первой гитары с небольшой помощью своих друзей стырил в ближайшей парикмахерской доску объявлений, красивый пластик от которой пошел на украшение его инструмента. Все электронные компоненты в этом чуде техники были бережно размещены в металлическом стерилизаторе для шприцов. Правда, периодически гитара переставала подавать признаки жизни и для реанимации ее надо было сильно потрясти.

На самоделках довелось поиграть многим свердловским рокерам. Михаил Перов вспоминает, как его отец со старшим братом сами выпилили гитару из сосновой доски и спаяли десятиваттный усилитель. Егор Белкин[6] тоже начинал играть на самоделке, которая фонила так, что ее приходилось заземлять, цепляя за батарею.

Бывали и более экзотические варианты. Алексей Густов в школьные годы учился играть на виолончели. Вступив в период увлечения роком, он обошелся с инструментом не по-доброму: «К моей маленькой виолончельке друг Женька, неплохо владевший паяльником, приделал какой-то гриф, натянул рояльные струны — получился бас-скрипочка. Воткнули его в какую-то радиолу — все в школе тащились».

Молодежь продолжала мастерить гитары даже в середине 1970-х. Старшеклассник Саша Коротич[7] сварганил инструмент с помощью деталей, купленных в магазине «Юный техник». Гитара получилась красивая, но при попытке подключить ее к колонкам через бытовой усилитель отцовская аппаратура сгорела напрочь. Взрывоопасный предмет несколько лет простоял в углу, пока его не выпросил Сашин однокурсник по Архитектурному институту Слава Бутусов.[8] Спалил ли он что-то в общежитии — неизвестно. Вероятно, нашлись умельцы, усовершенствовавшие конструкцию до такой степени, что она перестала угрожать пожарной безопасности.

Клавишникам было еще труднее, чем гитаристам. Глеб Вильнянский рвал на себе волосы, слушая альбом «Tarcus» группы «Emerson Lake & Palmer». Он чувствовал в себе силы сыграть что-то подобное, но технические возможности для этого отсутствовали напрочь. Имевшиеся на тот момент в городе электроорганы могли издавать только звуки, похожие на овечье блеяние и кошачье мяуканье.

Аховому положению с ударными установками помогла уральская предприимчивость. На окраине Свердловска, на улице Шефской, стояло неприметное здание с вывеской «Музинструменты». Официально это учреждение занималось ремонтом духовых — на стенах висели тубы, гобои и валторны, — но ушлые музремонтники, почуяв растущий спрос на реквизит для ВИА, наладили производство барабанов. Тройнички, которые они делали из красного пластика, звучали на два с плюсом, вырезанные из жести тарелки издавали жуткий лязг, бочек в ассортименте не было вовсе… Тем не менее это были ударные установки, которые при соприкосновении с палочками издавали ритмичные звуки. На отсутствие спроса мастера с Шефской пожаловаться не могли. Впрочем, свердловские барабанщики и сами проявляли чудеса рукоделия. Ударник «Сонанса» Иван Савицкий при помощи брата согнул две огромные бочки, которые при гастрольных поездках с трудом влезали в тамбур вагона. В «Сонансе» их ласково называли «волнобоями».

В 1969 году на выросший музыкальный спрос населения отреагировала и неповоротливая отечественная промышленность. Фабрика клавишных музыкальных инструментов «Урал» выдала «на-гора» первую партию электрогитар «Тоника» в количестве 11 тысяч экземпляров. Название нового товара не сразу прижилось в свердловских магазинах. Случались такие диалоги: «Это гитара «Тоника»?» — «Почему тоненькая? Нормальная, толстая».

Качество звучания первой партии было вполне себе ничего. В конце 1969 года радиотехникум, где первокурсник Коля Зуев играл в местном ВИА, купил три гитары «Тоника», заводские номера у них были из пятого десятка. «Если зажмуриться и не смотреть на форму гитар, они звучали очень похоже на "Gibson"», — говорит Зуев. На первых «Тониках» были накладки из черного дерева, на гриф шел клен, на корпус — ольха. Корявую форму «Тоники» придумал кто-то из наших дизайнеров, звукосниматели разработали оборонщики, а вся остальная электронная начинка была скопирована с немецкой «Музимы». Изготовители пытались придерживаться правильных технологий. Но любое советское производство имело массовый характер, а на это качественных материалов у «Урала» не хватало. К тому же в погоне за планом из-за неправильной сушки пропало три вагона дефицитного черного дерева. Качество инструментов резко снизилось.

Появление в Свердловске фабричного производства электроинструментов не умерило размах творчества масс, а лишь придало деятельности музыкальных «самоделкиных» новый импульс. Первую свою электрогитару Сергей Пучков[9] сделал сам в девятом классе. Рядом с кочегаркой УПИ лежал штабель буковых досок. Пары штук хватило и на корпус, и на гриф. Лады тоже выпилил сам из меди. А вот часть электроники была, можно сказать, фирменной: знакомый, работавший на той самой фабрике музинструментов, тайком вынес звукосниматели. Потратиться пришлось только на баллончик с красной краской. Зато гитара получилась — загляденье!

В начале 1970-х представители завода «Урал» поехали в Германию на выставку музыкальных инструментов. Уже после ее закрытия состоялась распродажа выставочных образцов. Свердловчане купили самые дешевые (и, естественно, самые хреновенькие) экспонаты — японскую «Yamaha» и итальянскую «Les Paul». Привезли их домой, положили на бумагу, обвели карандашом — получился «Урал».

Эти гитары многих отпугивали своими звуками и формами, но их все равно покупали, потому что других не было. Валерия Костюкова как-то познакомили с директором завода «Урал» и попросили объяснить, почему Валера играет на немецкой гитаре, а не на уральской. Костюков с готовностью начал перечислять: «Звук — дерьмо, гриф — дерьмо, колки — дерьмо, лады — дерьмо… Всё — дерьмо!» Ошарашенный такой прямотой директор предложил Валере самому оценивать опытные образцы с перспективой стать родоначальником нового модельного ряда. Костюков с радостью согласился, но директор больше на связь не выходил. Видимо, ему хватало собственного ОТК.

Сбыт «Уралов» стимулировало то, что большая их часть продавалась по безналичному расчету в клубы, учебные заведения и другие организации. Таких покупателей качество звучания и материал, из которого инструмент изготовлен, интересовали в последнюю очередь.

Продукция фирмы «Урал» оказалась увековеченной в творчестве свердловских рок-групп. В песне «Чайфа» «Реклама» издевательски звучат строчки:

В песне «Водопада имени Вахтанга Кикабидзе» «Рейганка» тоже «рекламируются» инструменты завода из Свердловска: «Гитара фирмы «Урал» — элегантное средство самообороны. Их убойная сила даже при неполном размахе достигает сорока мегатонн».

Несмотря на эти рекламные ухищрения, гитары фирмы «Урал» не пользовались спросом у тех, кто считал себя настоящим музыкантом. Играть на них было уделом невзыскательных школьных ансамблей и групп из детских и заводских клубов. Далеко не все могли позволить себе фирменный инструмент. Японские гитары в конце 1970-х стоили 2500–3500 рублей, «американцы» — в два раза дороже. У того, кто покупал крутую американскую гитару, всегда был выбор: или он, изверг, один будет по струнам брякать, или вся его семья станет ездить на машине. Дело доходило до разводов. Те, у кого не было источника сверхдохода или бабушки за рубежом, покупали гитары производства отечественных кустарей. Например, белый «Telecaster» Бутусова с «остро-прозрачным сосновым», по словам Зуева, звуком был сделан казанскими мастерами в начале 1980-х.

На Урале и далеко за пределами региона славились авторские гитары самого Николая Зуева. Корпус своего первого детища он в 1970 году выпилил из столешницы старого обеденного стола. Склеил, приладил гриф — получилось вполне прилично. Гитара была продана через комиссионку за 108 рублей. Окрыленный успехом, Николай наладил неофициальные связи с мебельной фабрикой «Авангард», где работала сестра его товарища, и стал по ночам рукодельничать уже в заводских условиях, потихоньку используя, например, профессиональную покраску. Стали получаться симпатичные гитары. Кое-какие премудрости он постиг из разговоров со старыми скрипичными мастерами, но до главных секретов мастерства дошел самостоятельно. Основными инструментами «гитарного Страдивари» были ножовка, лобзик, топор, рашпиль и шкурка.

[6] Гитарист групп «Р-клуб», «Урфин Джюс», «Наутилус Помпилиус» и «Настя».

[7] В будущем известный рок-дизайнер.

[8] В будущем лидер группы «Наутилус Помпилиус».

[9] В 1980-х лидер группы «С-34».