тебе еще один шанс.
Я повернулась к сестре и сухо резюмировала:
– Вот повезло!
София была так потрясена, что даже не улыбнулась на мою шутку.
– Луис, нужно было сначала спросить меня. Я ведь сказала перед отъездом из Хьюстона, что не хочу тебя больше видеть.
– Аламеда все объяснила, – отмахнулся он. – Тебя уговорила сестра, пока ты горевала о
смерти отца. Ты не понимала, что делаешь.
Набрав воздуха, я приготовилась возразить, но София жестом попросила тишины.
– Луис, ты ведь знаешь, почему я уехала. И почему никогда к тебе не вернусь.
– Времена меняются. И я изменился, София. Теперь я знаю, как сделать тебя счастливой.
– Она уже счастлива! – воскликнула я.
– Эйвери, тебя это не касается, – пренебрежительно посмотрела на меня Аламеда. – Это
семейное дело.
– Не груби Эйвери, – сердито вспыхнула сестра. – Она – моя семья.
И тут они заговорили одновременно – настоящий поток испанского, из которого я
понимала не более пары слов подряд. А сзади пережидали момент Ри-Энн, Вэл и Тэнк в
обнимку со своими сумками и ноутбуками.
– Помощь нужна? – многозначительно спросил Тэнк.
– Еще точно не знаю, – благодарно шепнула я в ответ.
София защищалась, но выглядела все более и более страдающей. Я пододвинулась к ней
ближе, страстно желая за нее вступиться.
– Говорите, пожалуйста, по-английски, – твердо попросила я.
Казалось, никто меня не услышал.
– Дело в том, – вновь начала я, – что здесь у Софии прекрасная жизнь и успешная карьера.
Она независимая женщина. – Когда и это не оказало видимого эффекта, я продолжила: – А
еще у нее новый парень.
Неожиданно наступившая тишина меня вполне удовлетворила.
– Это правда, – воспользовалась предложенным оправданием София. – У меня есть
парень, и мы помолвлены.
Аламеда прищурилась. В окружении густо накрашенных ресниц ее глаза напоминали