– В чем дело? – в конце концов спросила София.
– Я не хочу, чтобы ты продолжала ходить в домик. Ты должна прекратить копаться во всем этом.
– Но почему? Ты с ума сошел?
– Это не имеет никакого отношения к «Виа Терра». Ты просто будешь отвлекаться. Разве не понимаешь, какая у тебя важная работа?
София моментально разозлилась. Он вздумал командовать ею, словно некая длинная рука отдела по этике, которая должна держать ее в узде… И она выдала первое пришедшее ей в голову, что наверняка его заденет.
– Ты что, думаешь, я буду работать здесь вечность? Что для меня это – дело жизни?
– В общем-то, так и есть, София. А ты нарушаешь все правила.
– Мне осточертело твое негативное отношение ко всему. Не дай тебе бог хоть раз поступить вопреки дурацким правилам Франца.
Они ссорились до глубокой ночи. Когда наконец помирились, воздух вокруг них по-прежнему дрожал от злобы, и София не могла заснуть. Она не понимала Беньямина. У нее в голове не укладывалось, как он может превращаться из лучшего парня на свете в ворчливого, занудного дурака.
Он уснул раньше нее. Она положила голову ему на грудь. Даже во сне Беньямин продолжал возмущаться, его сердце билось сильно и учащенно. «В каком-то смысле он прав, – думала София. – Я не могу копаться во всем этом и одновременно выполнять свою работу. Но и бросить все тоже не могу».
Проснувшись утром, она по-прежнему ощущала привкус горечи от ссоры, но это быстро прошло, поскольку все в поместье казались очень веселыми. Анна до блеска надраила гостевые домики. Катарина, поливавшая новые цветочные посадки, радостно махнула ей рукой. Даже Симон в теплице выглядел свежевыбритым и бодрым, а новые охранники расхаживали в форме.
Все, о чем она просила, выполнили. И когда Кармен Гардель, проходя мимо, одарила ее удовлетворенной белозубой улыбкой и сказала: «Спасибо за помощь», София почувствовала себя по-настоящему ценным работником.
Кто же я на самом деле? Этот вопрос стал моим постоянным спутником в поездке. Я раздумываю над ним, глядя в грязные окна поездов, бродя по незнакомым улицам и лежа под открытым небом по ночам.
Фредрик Юханссон умер. Вероятно, уже похоронен. Тогда кто же воскрес и занимается поисками правды?
В отсутствии имени или идентичности есть нечто магическое. Будто пребываешь в тонкой дымке между сном и явью.
Ощущения из сна сохраняются, но реальная жизнь постепенно становится резкой и отчетливой.
Я знаю, куда направляюсь и кого ищу. Но не знаю, кем я стану.
Перед самым отъездом из Швеции мне попадается на глаза заметка.
Я стою в маленькой пыльной табачной лавке. Листаю сегодняшние газеты – это стало утренней рутиной. И вдруг всплывает маленькая заметочка с заголовком:
«Трагедия на Западном Туманном острове».
Я читаю и ощущаю удивительное удовлетворение: заметка маленькая и ничего не говорящая. Написано, что я ударился головой о скалы под Дьяволовой скалой и меня утащило в море. Некомпетентные идиоты. Скалы находятся слишком глубоко. Удариться головой под Дьяволовой скалой невозможно.
Это почти слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Фредрик Юханссон не просто исчез – он полностью уничтожен.
21
Пейджер упорно вибрировал в темноте.
Сначала София подумала, что это храпит Беньямин, но потом она включила свет и увидела безумный танец маленькой штучки на ночном столике. Они проспали всего часа два. Тело казалось тяжелым и вялым, и ему не хотелось смиряться с этим неприятным звуком. Беньямин застонал и натянул одеяло на голову. София взяла пейджер и прочитала высветившееся сообщение.
«Немедленно в офис, с Беньямином».
Она резко проснулась. Что-то не так. Почему вместе с Беньямином и посреди ночи? Наверняка дело касается их отношений…
Желудок сжался. София принялась расталкивать Беньямина.
– Нас хочет видеть Освальд. Немедленно.