Беньямин сидел на кровати и ждал ее. Он выглядел озабоченным и слегка побледневшим; это было видно даже сквозь загар.
– София, никогда никому не говори о пещере.
– Подожди-ка… Ведь это ты заговорил о пещере, не я.
– У меня просто вырвалось. Ужасно глупо… Пожалуйста, обещай, что никогда не будешь говорить о пещере с Францем или кем-либо другим.
– Почему ты так убиваешься? Что в этой пещере такого тайного?
– Она – мое убежище. Я хочу сохранить ее для себя.
– С ума сошел? Это ведь всего лишь пещера!
Ее голос поднялся на пол-октавы, и опять вышла бы ссора, если б София вовремя не сдержалась. В последнее время они начали ругаться. Почему, она не понимала. На самом деле никаких разногласий у них не существовало. Они только работали, ели и спали. И тем не менее то и дело ссорились. Тело у Софии болело от усталости. Она не могла припомнить, когда в последний раз проспала целую ночь. Голова была тяжелой, глаза – воспаленными.
«Возможно, поэтому мы так много ссоримся, – подумала она. – Мы так устали и раздражены, что постоянно шипим друг на друга».
Она была даже не в силах повесить одежду, просто бросила ее на пол и заползла под одеяло. Беньямин лежал спиной к ней и уже тяжело дышал.
Щека приятно улеглась на прохладную подушку. София знала, что заснет через несколько секунд. Но как раз когда она погрузилась в сон, снова завибрировал пейджер.
«В офис. Только ты».
Около четырех.
– Мне опять надо идти в офис, – проговорила София, но Беньямин уже спал. Она зажгла лампу на ночном столике, натянула одежду и встретилась со своим изображением в настенном зеркале: бледное лицо с черными кругами под запавшими глазами.
Освальд сидел в той же позе, в какой она его оставила.
– Еще одно, София. Будет лучше, если ты сядешь. Она медленно опустилась на стул перед ним, с испугом ожидая того, что последует.
– Я хочу установить камеры во всех офисах и комнатах. Камеры наблюдения. Такие, чтобы никто не видел. Думаю, это единственный способ поймать лазутчика. Я уже связался с охранной фирмой. Они приедут послезавтра. Я хочу, чтобы ты помогла мне их принять.
– Во всех комнатах?
– Именно. Панель с экранами будет находиться здесь, в офисе. Никто не должен знать об этом, даже Буссе с его идиотами. Думаю, на время, пока будем заниматься этим, мы отправим весь персонал в лес, собирать чернику. Черника поспела?
София кивнула, хотя не имела об этом ни малейшего представления. Она по-прежнему сомневалась, правильно ли расслышала.
– Значит, ты хочешь установить камеры во всех комнатах, даже в спальнях?
– Да, а ты как думаешь? – огрызнулся Освальд. – Ты полагаешь, что скотина, которая шпионит, посылает свои донесения прямо перед носом у персонала?
Ей хотелось спросить, действительно ли в этом есть необходимость. Хотя бы законно ли это… Она думала, что нет. Но что это даст? Освальд просто возьмет в помощь кого-нибудь другого, а ее отправит проходить «Покаяние».
– Приедет группа специалистов и все организует. Я возьму на себя главное здание, а ты – домики и классы. Возможно, еще подвал. Туда ведь может войти любой?
– Думаю, да.
– Хорошо. Так и договоримся. В комнатах гостей камеры не нужны – только в столовой, на рабочих местах персонала и в классе. Тогда мы сможем наблюдать за ними, когда они проходят тезисы. Нас интересует только это.
– Что мы скажем, если гости спросят, чем мы занимаемся?
Освальд довольно ухмыльнулся.
– Об этом я уже подумал. Будет обязательный для всех гостей учебный день в столовой, где они смогут изучить новую, эпохальную информационную справку, которую я уже написал. Там будет находиться Хуртиг, а Анна, перед тем как покинуть поместье, приготовит бутерброды. Но они останутся в неведении. Про камеры будем знать только ты и я. Ясно?
София кивнула.