– Нет, сэр, я только интересуюсь…
Освальд повернулся к Буссе.
– Я сказал что-нибудь об отмене правил?
Тот отрицательно замотал головой. Он выглядел, как ученик-отличник, знающий ответ на трудный вопрос.
– Никак нет, сэр. Вовсе нет.
– Я вообще говорил что-нибудь о правилах, вступивших в силу на прошлой неделе?
– Нет, сэр. Не говорили.
– Хорошо. На мгновение мне подумалось, что я стал забывчив…
Кто-то захихикал, но поспешно взял себя в руки.
– Я сказал только, что от вас ожидается в ближайшие дни хорошее поведение, верно?
– Да, сэр!
– Вы можете протестировать ай-кью у Моны и узнать, подходит ли она вообще для того, чтобы работать здесь. – Освальд обращался к Буссе; тот закивал и сердито уставился на Мону. – Так и договоримся. Мне, вероятно, нет необходимости говорить о последствиях, если кто-нибудь опозорится.
Оставив их, он направился в сторону гостевых домиков. София осталась стоять на месте.
Маленькая группка сотрудников окружила Мону а остальные остались в шеренгах, с любопытством наблюдая за тем, что произойдет дальше. Первыми на Мону набросились Катарина и Анна. Последняя подошла и схватила ее за руку. Катарина встала напротив Моны, которая опускала взгляд все ниже и под конец уставилась в гравий.
– Ты что, совсем безмозглая?
– Решила все нам испакостить, лицемерная старуха?! – воскликнула Катарина и слегка толкнула Мону в грудь.
Та даже не пыталась защищаться, просто продолжая стоять, глядя в землю. София ощутила нечто вроде жалости и сострадания. Кроме того, она боялась, что Мону отправят проходить «Покаяние», а тогда библиотека лишится сотрудника.
– Оставьте ее в покое! – завопила она. – Буссе протестирует ее ай-кью. Разве вы не слышали, что сказал Франц?
Анна и Катарина замешкались и посмотрели на нее с удивлением. Катарина уже открыла было рот, но София опередила ее.
– Разговор окончен. Можете отправляться на рабочие места.
Она ощутила прилив тепла и силы. Подумала: «Вот что значит обладать властью. Я работаю на Освальда, и никто ни черта не может мне возразить, поскольку, раз он ушел, решаю здесь я».
Персонал начал расходиться. Вскоре во дворе остались только София и Буссе.
– У вас есть тесты ай-кью? – спросила она.
– Не знаю. Если нет, найдем в Интернете. Мы с этим разберемся.
В оставшиеся до ланча часы София ходила по поместью и проверяла, все ли делается так, как хотел Освальд. Записывала. Разговаривала с персоналом. В офисе перенесла свои заметки в компьютер, составив список проверок. Ноги побаливали, но ее по-прежнему опьяняло новое понимание своего положения: представитель Освальда наделен кое-какой властью.
– Как ты разошлась на собрании, – сказал Беньямин, когда она вечером пришла домой.
– Разошлась? Но они ведь накинулись на нее, как идиотки!
– Именно. А ты навела порядок.
Не удержавшись, София рассказала про домик и Карин. Ей просто требовалось поговорить с кем-нибудь, поскольку все это – семейная хроника, история усадьбы и мысль о написании книги – буквально переполняло ее.
Однако чем больше она рассказывала, тем мрачнее становился Беньямин.