С т р. 117. Паскаль Блез (1623–1662) — знаменитый французский математик, физик, философ. Главный философский труд Паскаля — «Мысли» — о взаимоотношении сердца и разума, науки и веры.
(Стр. 123)
Впервые, с подзаголовком «Очерк», напечатано в «Самарской газете», 1894, №№ 254, 257, 258, 264, 265, 267 — с 11 по 31 декабря.
В Архиве А. М. Горького хранится текст Зн10 со значительной правкой, сделанной автором для К (ХПГ-44-11).
Печатается по тексту К со следующими исправлениями:
Стр. 126, строка 29: «судить кназя» вместо «судить кназей» (по ПТ, ДЧ1, Зн1–9).
Стр. 131, строки 12–13: «Я знал одного человэка, грузына» вместо «Я знал одного человэка» (по ПТ, ДЧ1, Зн1–10).
Стр. 132, строка 15: «какой тебэ» вместо «какай тебэ» (по Пр Зн).
Стр. 135, строка 13: «Волны пролива» вместо «Волны прилива» (по ПТ, ДЧ1, Зн1–9).
Стр. 145, строки 39–40: «ритмичными ударами» вместо «ритмическими ударами» (по тем же источникам).
Стр. 148, строка 2: «В голубом блеске» вместо «В глубоком блеске» (по тем же источникам).
Стр. 150, строка 28: «краденую кисею» вместо «красную кисею» (по ПТ).
Стр. 152, строка 9: «Шакро насвистывает» вместо «Шакро насвистывал» (по ПТ, ДЧ1, Зн1–9).
Рассказ написан в 1894 г. в Нижнем Новгороде, где Горький поселился после возвращения из Тифлиса. Это — второй рассказ Горького, напечатанный в «Самарской газете». Сам писатель запамятовал время написания и публикации и датировал его 1896 г. Эту дату он назвал в письме к Д. Д. Протопопову (начало 1900 г.). Эта же дата стояла во всех публикациях рассказа в издании «Знания». Ее проставил сам Горький и под текстом, выправленным для К (Архив А. М. Горького, ХПГ-44-11).
В воспоминаниях О. Ф. Ивиной-Лошаковой рассказывается, как, где и когда был написан «Мой спутник». Однажды «за чайным столом» Горький вспоминал о своем путешествии в Тифлис, а «потом стал рассказывать, какой уже ближе к Тифлису попался ему спутник». По настоянию О. Ю. Каминской «Горький тотчас записал этот рассказ почти дословно» (Архив А. М. Горького, МоГ-5-2-2).
Нижегородский знакомый Горького Ф. В. Смирнов в своих мемуарных записях также упоминает о «Моем спутнике», высказав предположение, что до «Самарской газеты» автор пытался напечатать его в «Русских ведомостях». «Как-то вечером, — рассказывает Смирнов, — я сидел у Пешкова и переписывал ему набело для отсылки в редакцию рукопись нового рассказа <…> „Мой спутник“, который Алексей Максимович отослал, кажется, в „Русские ведомости“ и который не был там напечатан» (Архив А. М. Горького, МоГ-12-39).
«Мой спутник» носит автобиографический характер. В апреле 1891 г., «почувствовав себя не на своем месте среди интеллигенции», будущий писатель отправился из Нижнего Новгорода в странствие по Руси. Отдельные эпизоды этого путешествия запечатлены в рассказах «Макар Чудра», «Емельян Пиляй», «Два босяка», «На соли», «Вывод», «Старуха Изергиль». Из Бессарабии — через Аккерман, Одессу, Николаев, Херсон, Перекоп, Симферополь, Ялту, Феодосию, Керчь, Тамань, Черноморье, Кубань, Терскую область — по Военно-Грузинской дороге Горький пришел в ноябре 1891 г. в Тифлис. Путь из Одессы до Тифлиса он прошел с неким Цулукидзе, который и послужил прототипом князя Шакро в рассказе «Мой спутник».
Старый друг писателя А. М. Калюжный вспоминал: «О спутнике своем, с которым прошел путь от Одессы до Тифлиса, Пешков подробно не рассказывал, это не занимало его. Мысль передать дорожные впечатления в рассказе „Мой спутник“, видимо, созрела позднее. Про эпизод с полицейским участком, где его приняли за бродягу <этот эпизод сохранился только в первой публикации>, рассказывал охотнее» (Архив А. М. Горького, МоГ-5-9-1).
В воспоминаниях Н. Кара-Мурзы читаем: «В рассказах „Спутник“ и „Ошибка“ он воспроизводит свои переживания в Тифлисе» (там же, МоГ-5-6-1). Об этом же вспоминает И. А. Каспэ, передавая слова Горького, который отметил, что «этот приключенческий рассказ взят им из действительной его жизни» (там же, МоГ-6-17-1).
В письме к В. Ф. Боцяновскому (сентябрь 1900 г.) Горький писал: «Если Вас интересуют данные биографического характера — Вы можете почерпнуть их в таких рассказах, как „Мой спутник“, „Однажды осенью“, „Дело с застежками“ и т. д.» (Г-30, т. 28, стр. 129). О том, что в «Моем спутнике» запечатлено одно из его «бесчисленных приключений», Горький писал И. Е. Репину еще в 1899 г. (там же, стр. 101). Об этом же говорит его сообщение И. А. Груздеву (Архив ГXI, стр. 108).
Драгоценным свидетельством является письмо Горького К. П. Пятницкому от 26 октября 1903 г.:
«Посылаю очень интересный документ, полученный мною сегодня, 26-го октября, в день одиннадцатой годовщины моего писательства.
Пишет — Шакро, „Мой спутник“. Сохраните это письмо — оно всё же подтверждает тот факт, что я не очень много вру» (Г-30, т. 28, стр. 292).
История письма, о котором говорит Горький, любопытна. В конце 1903 г. газета «Цнобис пурцели» («Вестник знания») напечатала в своем приложении грузинский перевод рассказа Горького «Мой спутник». Вскоре в редакцию явился «настоящий спутник» Горького, служивший кондуктором на Закавказской железной дороге. Подтвердив в основном правильность описанных событий в рассказе, он пытался реабилитировать себя в некоторых неблаговидных поступках. Его объяснения были опубликованы в той же газете 24 октября 1903 г. за подписью «С-дзе» (настоящая его фамилия Цулукидзе). 30 октября тифлисская газета «Новое обозрение», выходившая на русском языке, перепечатала материал «С-дзе» в фельетоне «Спутник Максима Горького». В фельетоне сообщалось, что «С-дзе» показалось обидным «то обстоятельство, что писатель Максим Горький, воспользовавшись обстоятельствами их путешествия как сюжетом для своего рассказа, нашел нужным отступить от истины и притом в сторону отрицательной обрисовки личности своего спутника. Как это Алексей Пешков мог позволить Максиму Горькому превратить своего товарища по тяжелому путешествию в существо бессердечное, наглое, несправедливое, жадное и неблагородное, каковым является в рассказе этот Шакро Птадзе?» И особенно показалось ему обидным обвинение в нарушении торжественного обещания заботиться о своем верном и внимательном друге, приютить его в Тифлисе («Новое обозрение», 1903, № 6551, 30 октября).
Письмо С-дзе было полностью перепечатано также в «Одесском листке» и заканчивалось так:
«На другой день направились в Тифлис: было еще рано, когда с Вэра спустились к Тифлису. Стыдно было мне в таком виде проходить по Тифлису: могли встретиться знакомые.
Подождали до вечера. Перешли через Вэрийский мост и направились к вокзалу. Здесь в железнодорожных мастерских служил мой дальний родственник слесарем. Направились к нему. Сначала меня не узнал: я и Пешков похожи были на настоящих чертей; давно мы не стриглись, да и лохмотья наши слишком истрепались.
Наконец меня узнали, и нас хорошо приняли: накормили и дали платье мне и Пешкову, — даже отправили нас в баню» («Одесский листок», 1903, № 282, 2 ноября).
Об этом «интересном документе» Горький и писал Пятницкому. Сопоставление объяснений С-дзе с рассказом Горького позволяет глубже раскрыть творческий замысел «Моего спутника», характер обобщений, принципы типизации не только в этом произведении, но и вообще в раннем творчестве Горького. Сам писатель настойчиво подчеркивал обобщающее значение образа Шакро. В 20-х годах он писал К. Чуковскому: «Князь Шакро — мой, ваш, наш спутник. Я не идеолог его, а враг» («Молодая гвардия», 1938, № 6, стр. 55).
Горький испытывал колебания относительно этого рассказа при включении его в собрание своих сочинений. В письме С. П. Дороватовскому от 12 февраля 1899 г. он спрашивал: «Что Вы скажете о „Моем спутнике“ — годится это? Я очень прошу Вас решить вопрос о III томе с Владимиром <Поссе>, он гораздо лучше, чем я, может посоветовать Вам что-нибудь» (Г-30, т. 28, стр. 62). В мае того же года он писал своему издателю: «„Мой спутник“ — забраковали Вы? Ничего не имею против» (там же, стр. 79). Но в конце концов было все-таки решено включить рассказ в третий том «Очерков и рассказов» (там же, стр. 81).