На сюжет «Макара Чудры» написал оперу «Радда» итальянский композитор Бианшини. Опера была принята к постановке муниципальным театром в Ницце в 1912 г. Запрашивая разрешение Горького на постановку этой оперы, Л. Бернштейн писал, что это лучшая среди нескольких итальянских опер, созданных на сюжет «Макара Чудры» (там же, КГ-ин-ф-1-20-1).
Тема рассказа нашла новое музыкальное воплощение в советские годы. По мотивам «Макара Чудры» написан балет Б. В. Асафьева «Красавица Радда». Среди музыкальных произведений следует также назвать симфонические поэмы 3. А. Левиной, А. П. Петрова («Радда и Лойко»), югославского композитора П. Коньевича («Макар Чудра»).
С т р. 14. Галичина — историческое название части земель Южной Польши и Западной Украины. Захваченная Австрией в 1772 году, Галичина была названа Галицией.
С т р. 16. … солдат, что с Кошутом воевал вместе… — Лайош Кошут (1820–1849) — венгерский политический деятель, организатор борьбы венгерского народа против австрийского господства во время революции 1848–1849 годов в Венгрии.
С т р. 16. Морава (Моравия) — область в центральной части Чехословакии.
(Стр. 27)
Впервые напечатано в газете «Новая жизнь», 1917, № 82, 23 июля.
В Архиве А. М. Горького хранится текст сборника «Ералаш и другие рассказы» с авторской правкой для К. В тексте исправлен чернилами подзаголовок: вместо «Румынская сказка» — «Сказка» (ХПГ-12-5-1).
Печатается по тексту К.
Сказка написана в 1892 г. (не позднее 21 сентября) в Тифлисе (ЛЖТ1, стр. 87). Вслед за рассказом «Макар Чудра» Горький отнес ее в редакцию газеты «Кавказ», но сказка не была принята по цензурным соображениям (В С, стр. 88).
В 1893 г. Горький пытался опубликовать сказку в газете «Волжский вестник», но ее издатель Н. В. Рейнгардт отверг произведение как нецензурное (см. примеч. к рассказу «О Чиже, который лгал…», а также воспоминания Н. Г. Шебуева «Казанские и нижегородские встречи» — в журнале «30 дней», 1936, № 8, стр. 77). После этого в течение многих лет автор не возвращался к сказке. Уже в годы советской власти он сообщил в письме И. А. Груздеву: «„Девушка и Смерть“ написана в Тифлисе, значит в 92 г. <…> Напечата<на> „Д<евушка> и С<мерть>“ в 15 или 16 г., кажется, в книжке „Ералаш“, и с намерением услышать: что скажут? Никто ничего не сказал» (Архив ГXI, стр. 170).
Перепечатывая сказку в сборнике «Ералаш…» и в издании К, Горький почти не правил текста, хотя вообще сурово относился к своим стихотворным произведениям. «Девушку и Смерть» он часто читал в кругу друзей и знакомых. Об одном из таких чтений рассказывается в воспоминаниях Л. П. Пасынкова:
«Читал, иногда смущаясь, и тогда торопил слово. Закончил первую главку, склонил набок голову.
— Что? Вот видите, — стихи! Хватит?
— Еще!
„Чтец“ разогрелся. Он, правда, и теперь страшится актерской выразительности: выразительность его совсем иная, невозможная ни для Качалова, ни для Станиславского; выразительность личная в отношении к вещи, сопровождающей его долгие годы. И притом какое-то снисхождение в тоне, трудно определить к кому, к чему. То ли к самой сказке — поэме, то ли к самому себе, молодому сочинителю, или к себе, старому чтецу, с больными легкими и расширенным сердцем; то ли снисхождение к смерти с большой или маленькой буквы.
Дочитал до конца, лицо побледнело. Мягко закрыл книгу, оставил в ней закладкой палец и не снял очков, точно отдаляя минуту, когда слушающие заговорят.
— Ну-те, — произносит он, отложив книгу и снимая обеими руками очки. — Ругайте!» (. . Из встреч с Горьким. «Знамя», 1955, № 3, стр. 156).
Сказка «Девушка и Смерть» полемически направлена против реакционных мистических теорий в искусстве, в частности против эстетизации смерти, получившей широкое распространение в литературе 80-х — начала 90-х годов. Прославлению смерти, особенно характерному для поэзии декаданса, Горький противопоставил воинствующее утверждение жизни. В его сказке доминирует не пафос примирения, а пафос борьбы, причем любовь и даже смерть у Горького в конечном итоге служат прославлению жизни. Сила любви противостоит не только смерти, но и социальному гнету. Поведение девушки в столкновении с царем, а затем со смертью — это своего рода «безумство храбрых».
В произведении оригинально используются и интерпретируются элементы народной сказки про царей. Фантастика материалистична, образы близки к народным. Образ бога воскрешает традиции русской иконописи и апокрифа.
Впервые напечатанная накануне Октябрьской революции, сказка «Девушка и Смерть» прошла незамеченной и не вызвала никаких отзывов критики. Известно лишь одно письмо писателю Андрея Чагина (от 8 августа 1917 г.). Чагин благодарит автора за «Девушку и Смерть» и сообщает, что она подала ему мысль написать стихотворение о праве человека на жизнь (Архив Л. М. Горького, КГ-рл-28-110-1).
В 1921 г. к сказке «Девушка и Смерть» обратился композитор А. Венрик. Он писал Горькому: «Я остановился на Вашей сказке „Девушка и Смерть“, но в том виде, в каком она напечатана в „Новой жизни“, она представляет некоторые неудобства для звукового воплощения. Разумеется, я далек от мысли сделать из нее оперу или вообще какое-либо сценическое произведение. Я мыслю ее исключительно в плоскости симфонического исполнения…» (там же, КГ-дн-2-11-1).
В 1930-х годах «Девушка и Смерть» оказалась в центре внимания многих литературоведов благодаря отзыву о ней И. В. Сталина.
На материале сказки создана оратория Германа Галынина, насыщенная мелодиями русских народных песен (см. сб. «Советская музыка. Статьи и материалы», вып. 1, М., 1956, стр. 172–173).
(Стр. 34)
Впервые напечатано в газете «Русские ведомости», 1893, № 213, 5 августа.
В Архиве А. М. Горького хранится печатный текст Зн10, правленный автором для К (ХПГ-44-11).
Печатается по тексту К с исправлениями:
Стр. 44, строка 14: «больше всё» вместо «больше всего» (по ПТ, ДЧ1–2, Зн1–9).
Стр. 45, строка 34: «Емельян Павлыч» вместо «Емельян Никитич» (по Гр1–2 и стр. 36 рассказа).