— Ты можешь плакать, злиться, обижаться, даже ненавидеть Единого, но не прекращай искать.
— Кого искать?
Я грустно улыбнулся ей.
— Себя. Искру. Ту самую, из которой разгорится пламя. Люди, которых ты потеряла, были в твоей жизни и светили тебе. Теперь ты должна осветить дорогу другим. Я видел, как ты танцевала на сцене Императорского театра. У тебя есть талант, Луиджиа. Когда люди смотрят на твой танец, они тоже делаются лучше, светлее. Ради памяти своих малышек ты будешь сиять как солнце.
— Как луна… — вдруг мрачно поправила она меня.
— Почему луна? — удивился я.
— Потому что так меня назвала госпожа в первый день. Лунный ребенок. Луна Храфпоне. Вот почему она их забрала. Чтобы я ярче сияла.
— Хриз никого не могла забрать. Ты ошиблась, Лу.
— Я ее видела! Молилась, чтобы император выздоровел, а пришла она. Сказала, что вылечит Фердинанда, если я отдам ей… — голос девушки опасно дрогнул.
— А я видел Хриз в Виндене, — мягко ответил я. — Иногда наш разум причудливо играет с нами. Тебе могло померещиться…
— Но император очнулся! А я видела!.. Кого-то я точно видела!
— Но не Хриз. Отдыхай, Лу, и ни о чем не беспокойся. Императору сейчас гораздо лучше тебя, поэтому береги силы.
Я прикрыл за собой дверь, качая головой. Бедная девочка, ей нелегко пришлось.
Император полусидел на кровати, опираясь на подушки. Рядом с ним сидела Вера-Магдалена, как-то разом растерявшая всю величественность и превратившаяся в обычную женщину у постели сына.
— Добрый день, Ваше Величество, — почтительно поклонился я. — Я рад, что вы пошли на поправку…
— Я благодарен вам за спасение, фрон Тиффано, однако оставим сейчас церемонии. Где мой советник Цукеркандль?
— Я просил его вернуться в Гарлегию, чтобы связаться с Ее Величеством Верой-Магдаленой, — я почтительно кивнул в сторону императрицы, — и сообщить ей о вашем состоянии…
— Давно он отправился?
— Недели две назад. Смею надеяться, что он просто разминулся с Ее Величеством, но сообразит и скоро вернется с верными Вашему Величеству силами…
— Некогда ждать! — вдруг разгорячился Фердинанд, и его бледное лицо пошло красными горячечными пятнами. — Нужно остановить заговорщиков немедленно, пока не стало слишком поздно!
— Слишком поздно для чего? — осторожно поинтересовался я.
— Неважно. Фрон Тиффано, Ее Величество сообщила мне о вашей заинтересованности в этой вояжне…
— Ланстикун… — подсказала ему шепотом императрица.
— Да, Ланстикун. Если окажете мне военную поддержку, то я обещаю, что отдам вам вояжну Ланстикун. Но для этого мне нужно вернуть трон. Медлить нельзя.
Импровизированный военный совет состоялся в моем кабинете, где расположились все заинтересованные лица: сам император, поддерживаемый матерью, воевода Дюргер и я. Говорил в основном император, излагая свой план по немедленному возвращению в Винден во главе варда и остатков своих гвардейцев. Императрица молча его слушала, обеспокоенно хмурясь. Речь Фердинанду давалась нелегко, хрипы и кашель мучили его. Воевода ерзал и досадливо щипал себя за колено, однако, будучи предупрежденным, рта раньше времени не раскрывал. А я разглядывал карту и чертежи, лежащие передо мной на столе. Искру она собралась строить… Ну-ну.
— … И когда я верну себе власть, то… — император закашлялся, — то вы, фрон Тиффано, сможете рассчитывать на мое полное содействие в отношении вояжны Ланстикун.
Приступы кашля совершенно истощили императора. Он наконец умолк, тяжело откинувшись на диванные подушки. Вера-Магдалена подала ему стакан воды, и Фердинанд с жадностью выпил его. Я молчал. Было слышно, как стучат капли дождя по окну. Воевода закряхтел и вопросительно взглянул на меня.
— Воевода Дюргер — лучший среди лучший, — дипломатично начал я, разглаживая карту. — Его военный опыт заслуживает того, чтобы к нему прислушаться. Вы согласны, Ваше Величество?
— Разумеется, я прислушаюсь к вашим замечаниям и…
— Что скажете, воевода?