— Соляной замок и раньше принимал высоких гостей… — не сдавался я.
— Вы забываетесь. У вас все?
Я покачал головой и сказал с нажимом:
— Ваше Величество, вы же умная женщина. Я просил аудиенции, чтобы сказать, что ваш сын жив.
Императрица выгнула бровь и внимательно посмотрела на меня:
— Вы это уже говорили. Я хочу этому верить. Однако…
— Он жив и находится в моем замке, — добавил я.
— Что? — она стала медленно приподниматься с кресла, так сильно вцепившись в подлокотники, что побелели костяшки пальцев.
— Я не мог сказать это там, при всех, — заторопился я. — Когда мои люди сообщили мне о слухах в селении, я… Со своим вардом я бросился обыскивать горы и нашел Его Величество. Это правда, поверьте мне. Он был в охотничьем домике.
— Ах… — Вера-Магдалена опустилась обратно в кресло, не сводя с меня напряженного взгляда. — У нашей семьи действительно есть старый охотничий домик.
— Мы нашли там императора и его людей. Клаус Цукеркандль заявил, что покушение было спланировано вовсе не винденскими заговорщиками, а кем-то из ближайшего окружения императора. Цукеркандль узнал одного из нападавших.
— Кого? — она мне не верила.
— Денщика генерала. Это Олаф Борн. Главарь банды Вырезателей. И колдун.
— Ваше слово против слов генерала… Почему мой сын прячется в вашем замке?
У меня было ощущение, что я ступаю по тонкому льду, который опасно пошел трещинами.
— Он ранен и до сих пор без сознания. Когда я уезжал, у него началось заражение крови.
Императрица поднялась на ноги и угрожающе шагнула ко мне. Я не опустил твердого взгляда:
— Ваше Величество, я сделаю все, чтобы помочь вам спасти Фердинанда. Однако рассчитываю, что вы будете доверять мне, — и жестко добавил, — во всем. Отправляйтесь со мной в замок, сообщив своей свите, что хотите уединиться в монастыре святого Августина. Нельзя раньше времени вызвать подозрения генерала.
— Вы смеете мне приказывать?
— Я вас прошу… — смягчил я тон, — ради вашего сына и ради мира. Орден Пяти в моем лице крайне заинтересован в вояжне Ланстикун. Живой вояжне. И поэтому окажет любое содействие в лечении Фердинанда. Однако с заговорщиками вам придется разбираться самой. Когда вы готовы отправиться в дорогу?
Трясясь на лошади по горной дороге, я с тревогой думал о том, что застану в замке. Жив ли еще Фердинанд? Доберется ли офицер Матий до стоящих под городом княжеских войск целым и невредимым? И сможет ли передать мои условия советнику Сипицкому? А Нишка? Если она узнает о требовании Ордена Пяти, то может заартачиться и отказаться сотрудничать с орденом когниматов… И мои недавние соратники превратятся в противников. Однако это было лишь малой частью тех бед, которые свалились на меня. Хриз заварила такую кашу и столкнула между собой столько могущественных противников, что у меня голова кругом шла. Как теперь из этого выпутываться? Слава Единому, что императрица уступила моим настойчивым просьбам и отправилась в дорогу, следуя за мной в замок на некотором отдалении. В Виндене за главного остался палач Федосей, которому Ее Величество всецело доверяла и поручила охрану пленницы. Хоть я тоже просил полковника Гогенфельзена приглядывать за Хриз, но на душе все равно было неспокойно. Слишком хорошо я знал, на что способен колдун. А уж на что способна сама безумица, даже думать не хотелось. Но выхода не было. Только разоблачив заговорщиков, я смогу устранить генерала и его колдовского прихвостня. А потом уже буду думать, как разобраться с остальными угрозами. И я пришпорил лошадь, пустив ее в галоп.
Дюргер лично выехал встречать меня возле моста. От мрачного лица воеводы сердце рухнуло в пропасть.
— Слава Единому, фрон, что вы приехали.
— Что случилось?
— Не уберегли, уж простите, — виновато развел он руками.
— Император умер? — упавшим голосом спросил я.
— Нет, тот-то очнулся.
— Что? А кого ж тогда не уберегли?
Дюргер отвел взгляд и зло сплюнул на землю.
— А я говорил ей отдыхать! Так упертая ж как та ослица!