«Я не успею. Это животное убьёт меня быстрее. Я уже не успею.»
Ядовитые клыки вонзились ему в плечо, лишь чудом не задев артерию, а следом меч отсёк голову Нагайны. Драко успел услышать злобный вой Тёмного лорда и почувствовать, как его ловят чьи-то нежные руки, а затем перед его глазами сомкнулась тьма.
— Драко! — Гермиона сдавленно вскрикнула, пытаясь удержать чертовски тяжёлое тело Малфоя. Но она не могла ничем ему помочь, даже попытаться остановить кровь, потому что бой продолжался. Теперь в них прилетали только убийственные заклинания. Ничего другого, кроме Авады Кедавры.
— Ты должен убить его, Поттер! Сейчас! — кажется, это крикнул Снейп, но в какофонии звуков, окружавших их, нельзя было сказать что-то наверняка.
Гермиона увернулась от очередной зелёной молнии и на секунду перевела взгляд на распростёртое тело Малфоя. Он ещё дышал или нет?
«Только держись, Драко! Слышишь, только продержись ещё немного! Я помогу тебе. Я обязательно тебе помогу. Только не умирай, Драко! Не смей умирать сейчас!»
Зелёная вспышка вырвалась из палочки Волан-де-морта, направляясь прямо к ним. Прямо к ней. Слишком быстрая, чтобы успеть уклониться.
Снейп возник будто из ниоткуда, закрывая её своим телом, принимая положенное ей заклинание на себя, обрывающее его слова:
— Ради своей матери, убей его, Га…
И Гарри в первый раз за свою жизнь произнёс непростительное заклятие:
— Авада Кедавра!
Гермиона бегала по всему больничному крылу от одного раненого к другому. Часть волшебников были направлены в Мунго, но тех, кто был в наиболее тяжёлом состоянии, мадам Помфри оставила здесь, не разрешая их тревожить.
На одной из кроватей лежал неподвижный Фред, на другой Макгонагалл, на третьей — Невилл, дальше ещё несколько знакомых учеников и членов Ордена, и на последней, в самом конце — Малфой. Белый и холодный, как снег, весь покрытый кровью, которая и не думала останавливаться. Но живой. Пока ещё живой.
Радость победы омрачалась мыслями о тех, кто мог не выжить. Радостные улыбки, слёзы на лицах, толпа, протискивающаяся к Гарри, чтобы его поздравить, похлопать по спине, сказать что-то — всё это смешалось перед глазами Гермионы.
— Вам тоже нужно присесть, мисс Грейнджер, — обратилась к ней мадам Помфри. — Вы едва на ногах держитесь!
— Я должна помочь…
— Вы сделали уже всё, что могли.
Гермиона без сил добрела до постели Малфоя.
Нарцисса Малфой и Блейз Забини посмотрели на неё. С обвинением? С сочувствием?
— Простите, — прошептала она чуть слышно. — Простите.
Забини встал со стула, уступая ей место.
— Тебе не надо просить прощения. Скорее это стоило бы сделать ему, — слизеринец кивнул на Малфоя.
— Он искупил свою вину, — дрожащим голосом отозвалась миссис Малфой.
— Можно, я посижу здесь?
«Я ведь ничего больше не могу сделать. Кровь вновь и вновь окрашивает бинты на его плече в рубиновый цвет, а я не знаю ни одного средства, чтобы помочь ему. Я — самая лучшая Хогвартса, но какой в этом толк, если я не могу спасти человека, которого люблю?»
Драко с трудом открыл глаза, ожидая увидеть как минимум ад. Но если это и был ад, то выглядел он весьма странно: в виде больничного крыла школы. А ещё здесь сидели рядом с ним мама и Блейз.
— Я всё-таки жив?
— Славу Мерлину! — воскликнула его мать и попыталась крепко обнять его, от чего по всему телу разлилась боль. — Ох, прости, Драко. Как ты себя чувствуешь?
— Примерно так, как будто меня укусила гигантская ядовитая змея, мама, — ответил Драко, морщась. — Чем всё закончилось?
— Тёмный лорд мёртв окончательно, Драко. Поттер убил его. И никто не умер, не считая Северуса. Хотя мы неделю не знали, выживешь ли ты…