Наступила моя очередь, и я подошла к микрофону. «У меня есть идея приложения, которое помогало бы подсчитывать количество пиццы, необходимое для вечеринки». Участники с любопытством повернулись ко мне. «В свое время мы с друзьями каждый месяц устраивали вечеринки с пиццей и каждый раз сталкивались с тем, что не могли рассчитать, сколько пиццы нам нужно. Мы называли это математикой пиццы, и за ней неизбежно следовал хаос. Так что я хочу создать приложение, которое подсчитывало бы необходимое для вечеринки количество пиццы с учетом того, кто придет (в том числе возраста, пола и любимых наполнителей)». Раздались аплодисменты. Я испытала большое облегчение. Мой невероятный план мог стать реальностью.
Наша пицца-команда сложилась благодаря Эдди Занески, еще одному программисту в группе. Хакатоны, как правило, это «фестивали членов», однако в нашей команде странным образом преобладали женщины. Эдди было 25 лет, рост 198 см, и одевался он исключительно в безразмерные футболки с технологических мероприятий. «Я не покупал одежду годами, – сказал он мне, когда мы сидели друг напротив друга за одним из хлипких столиков. – У меня гардероб больше, чем у моей девушки». Эдди был ведущим разработчиком технологической компании под названием SendGrid, это значит, что его работа состояла в том, чтобы ездить по стране, посещать хакатоны, закатывать вечерники с пиццей, бесплатно раздавать футболки и убеждать участников использовать SendGrid. SendGrid – приложение, которое многие компании, в том числе Uber и AirBnB, используют для рассылки автоматически сгенерированных электронных писем и рекламных сообщений. Эдди переживал, что захватил слишком много футболок, ведь в нашем автобусе было всего лишь 28 человек. А тем временем в багажном отделении автобуса своей очереди дожидались три гигантские коробки с футболками, которые, располагаясь друг на друге, достигали 120 см в высоту.
Эдди решил, что есть более важные вещи вроде того, чтобы заставить наше приложение заработать перед презентацией в Нэшвилле; он надел свои голубые наушники и повернулся к ноутбуку. Яблоко на крышке светилось сквозь слой стикеров, собранных на технологических мероприятиях: 18F, Penn Apps, GitHub, HackRU. Последний был с его любимого хакатона: он проходил в его альма-матер – Университете Рутгерса. Я выбрала Эдди для своей команды как раз благодаря стикерам. Программисты изучают стикеры друг друга так, будто бы те были предметом высокой моды и лейблами модных домов. Стикер, полученный Эдди в 18F, государственном агентстве открытых данных, говорил о том, что, как и я, он занимался гражданским программированием и ратовал за применение технологий на благо общества.
Мы создали приложение при помощи Node.js, микрофреймворка Express.js, системы объектно-реляционного отображения на базе MongoDB под названием Mongoose, идентификационного межплатформенного ПО Passport. Мы развернули его на Heroku и использовали Bootstrap для разработки фронтенда. Все перечисленное – бесплатные программы, которыми разработчики пользуются при создании ПО. В 2015 г. это было похоже на сборку дома из конструктора Lego, ведь все блоки – кусочки кода – были доступны в интернете. И самое крупное их хранилище – репозиторий и сайт для шеринга кода – GitHub. Мы лишь решали, что хотим от нашего приложения, и выбирали заранее созданные блоки кода, которые впоследствии будут служить фундаментом «дома», и уже затем начали возводить стены и декорировать.
Современное программирование похоже на ремесло – на строительство дома или создание мебели. Хакатоны могут быть отличным способом попрактиковаться в окружении (слегка) более опытных людей. А вот вам другой секрет сообщества программистов: обучающие инструкции и онлайн-видео эффективны лишь до некоторых пор. Чтобы овладеть ремеслом на приличном уровне и сделать это быстро, необходимо находиться рядом с профессионалами, говорить с ними и общаться лицом к лицу. Легендарный информационный дизайнер и теоретик Эдвард Тафти предложил теорию о плотности данных, объясняющую, почему общение лицом к лицу эффективнее виртуального[152]. Согласно Тафти, человеческие глаза оптимизированы для восприятия различных феноменов в небольшом пространстве. Я могу смотреть на стену за моим столом и видеть разницу между краской или ее текстурой в том или ином месте. Но такие детали не будут заметны в случае видеоконференции, поскольку реальность проецируется в камере на не слишком качественную матрицу, неспособную показать такие детали. Кроме того, видео демонстрировалось бы на компьютере, который тоже использует ограниченные мощности аппаратного оснащения. Мониторы имеют фиксированные разрешение и частоту мерцания, что позволяет нашему глазу получить весьма ограниченное количество информации. И, напротив, человеческий глаз каждое мгновение воспринимает йоттабайты[153] информации. Мы получаем более плотную информацию в высоком разрешении. Да, со временем разрешение мониторов увеличилось, повысилась популярность видеосвязи. Однако все равно существует иерархия: электронное письмо эффективно настолько же, насколько почтовая открытка, но пятиминутный телефонный разговор эффективнее двухстраничного электронного письма, поскольку подразумевается дополнительная текстура, комплексность и детали информации, которые мы получаем на основе интонаций и от простого факта общения с человеком. Видеоконференция в высоком разрешении может быть чуть качественнее телефонного звонка, однако для обмена сложной информацией наилучшим образом подходит личная встреча. При этом видеоконференция в низком разрешении будет хуже телефонного звонка, поскольку из-за пикселизации и прерывания связи потеря информации будет значительной. В случае с деятельностью, требующей комплексных знаний, пятиминутная дискуссия лицом к лицу будет полезнее часов обучающих видео.
Тесная коммуникация – одна из причин, почему люди отправляются на хакатоны. Другая заключается в духе сообщества. Как только мы покончили с обсуждениями и проектированием приложения, нужно было заставить других – обыкновенных – людей (друзей, коллег и даже случайных незнакомцев) поверить в реальность нашей воображаемой компании. Нам нужно было, чтобы реальные люди зарегистрировались в приложении и оценили его потенциальное место на рынке. Я вспомнила о компании Domino’s Pizza, которой по факту принадлежит 9 % всей индустрии пиццы в США общей стоимостью $40 млрд. Тим Макинтайр был достаточно добр и согласился поговорить со мной по телефону. Я объяснила ему суть приложения: групповой заказ пиццы, алгоритм для определения начинки и т. п. «Идея отличная, – изумленно ответил он. – Такие приложения действительно могли бы очень пригодиться!» Компания с более чем полувековым опытом, Domino’s, могла, кроме прочего, похвастаться системой онлайн-заказа и особой практикой, когда человеку доставляется его любимая пицца, если тот опубликует в Twitter изображения с пиццей. Но у них не было приложения для группового заказа и анализа начинок. Я решила, что мы обнаружили новую рыночную нишу, и вставила цитату Макинтайра в нашу презентацию в PowerPoint.
Ходили слухи, что программисты зарабатывают на жизнь тем, что выигрывают на хакатонах. Я не придумала способа потратить выигрыш лучше, чем просто покрыть расходы. Мы с коллегами заплатили по $300 за участие, дополнительно – за питание и номер на четверых на пять дней. Погоня за мечтой в миллиарды долларов может оказаться недешевой.
«Организации этой поездки я посвятила два месяца», – сказала мне Шоу, когда мы остановились перекусить в Pizza Hut в Пансатони, Пенсильвания. Она сидела рядом с Майком Каприо, очередным выпускником «Стартап-автобуса», его задача состояла в наставлении участников и помощи в программировании и бизнес-стратегии.
Шоу предложила оплатить ланч. «Спасибо тебе за это, а то у меня нет совершенно ничего», – отозвался Каприо. Я была удивлена: обоих – Шоу и Каприо – мне представляли как предпринимателей, которые начали две собственные компании. А вот и очередная тайна техноиндустрии: иногда предприниматель означает «управлять успешной компанией», а иногда – «идей больше, чем денег». Люди из области высоких технологий обсуждают деньги не так, как в других областях. Участники хакатонов болтают об оценке стоимости компаний подобно тому, как обычные люди обсуждают результаты спортивных соревнований. Компания Instacart – идея, рожденная в одном из «Стартап-автобусов», ее основатели познакомились во время поездки и затем создали фирму. Затем ее цена прошла отметку $2 млрд – по крайней мере так мне сказали около дюжины участников. Такие истории поддерживают миф о прорывных инновациях.
К моменту приезда в отель в Нэшвилле моя команда была на грани из-за слишком большого количества нездоровой еды и недостатка сна. Однако наша программа работала, презентация была сделана, и мы были готовы увидеть, что же из этого получится. Утром в день отборочного тура все команды сели в нью-йоркский автобус и направились в Studio 615, пространство для мероприятий на месте бывшего склада на севере Нэшвилла. И ведь кому-то пришла в голову эта идея: блестящей белой коробки с высокими потолками, импровизированной сценой и клубной музыкой на максимальной громкости. Все участники скучковались вокруг раскладных столов с черными пластиковыми крышками и начали выгружать ноутбуки. Некоторые танцевали. Все вокруг нас говорило о том, что грядет фэшн-шоу, правда, было всего 9:30 утра, и в углу можно было увидеть булочки с корицей и пеканом и сладкий чай. Футболки Эдди стопкой были выложены на стол – вместе с футболками и стикерами других представителей технологических компаний.
Первый этап соревнования проходил в зеленом зале, небольшой пристройке к основному пространству, чьи стены украшали серо-зеленые геометрические обои. На одной из стен от пола до потолка висела картина, на которой была изображена нагая женщина, лежащая в пустыне, а в ее руке – баллончик со взбитыми сливками Reddi Wip.
Судьи – Бизаннес, Репетти, два директора национальных отделений «Стартап-автобуса», Рики Робинетт и Коул Уорли – расположились на диване и следили за презентациями команд. Между прочим, только директорам платили за участие, все остальные присутствовали на добровольных началах, включая сопровождающих. Меня предупреждали, что может встать вопрос о монетизации, о том, как предполагаемая компания будет зарабатывать деньги. Первая команда от проекта Shar.ed рассредоточилась по залу, подключив компьютеры к электросети, и приготовилась к презентации. Я находилась рядом с ними в течение трех дней, но так и не поняла до конца, о чем проект. Shar.ed представили краудсорсинговый проект, организованный по принципу запроса для коммерческого сектора образования, в рамках которого люди могли бы голосовать за курсы, которые хотят прослушать, и преподаватели готовили бы именно этот материал. Они запустили краудфандинговую компанию на Indiegogo, чтобы частично спонсировать проект, и даже собрали несколько сотен долларов.
Следом участники представляли Screet – сервис доставки-по-запросу продуктов для пар, терзаемых страстью. Он предназначается для тех, кто хочет гарантировать безопасность интимного контакта, но при этом не готов отправиться в соседнюю аптеку. Screet – это приложение для смартфона, связывающее пользователей с водителями Lyft или Uber, которые незаметно привозили бы презервативы, латексные салфетки и перчатки. Все это предполагается хранить в багажниках водителей в коробках с маркировкой SKU. Такой сервис особенно пригодился бы представителям ЛГБТ, ведь, например, латексные салфетки сложно найти в аптеках. После двух презентаций я вышла из зеленого зала и присоединилась к моей команде за просмотром трансляции презентаций. Проект Pizzafy был предпоследним в очереди.
Я нервничала, но представила проект. Мы прошли в полуфинал вместе с приложением Screet, командой из Чикаго, разработавшей игрушку под управлением iPad, при помощи которой родители могли играть с детьми в динозавров, и некоторыми другими командами.
Мы перекусили припасенным в коробках ланчем. Играла музыка. Мы снова представили свой проект на небольшой сцене в основном зале. Наши презентации транслировались онлайн. Как минимум несколько десятков людей из других автобусов по всей стране следили за эфиром. Команда проекта SPACES из Нью-Йорка, разработавшая приложение для виртуальной реальности, вышла на импровизированную сцену. «Мы благодарны за возможность, однако наша презентация содержит проприетарные материалы, поэтому отказываемся представлять проект, – сказал Джон Клинкенбирд, руководитель команды[154]. Зал взорвался. Эдвин Роджерс принялся вопить «Нью-Йоркский автобус! Нью-Йоркский автобус! Нью-Йоркский автобус!». Команда, в которую входил Дре Смит (он предлагал идею танцевальной вечеринки в виртуальной реальности), обеспечила себе $25 000 финансирования из стороннего источника. Команда спустилась со сцены, прошла сквозь толпу, пожимая всем руки, обнимаясь, принимая поздравления и наслаждаясь криками. Директоры региональных отделов «Стартап-автобусов», стоявшие по обе стороны от руководителей компании, выглядели рассерженными – так, будто команда проекта SPACES перешла все границы и спровоцировала преждевременную кульминацию представления. Повторить этот успех будет трудно.
Проект Pizzafy прошел на следующей этап вместе с проектом Screet, образовательной компанией из Мехико и проектом из Чикаго, настроенным на отправку текстовых сообщений в момент приема лекарственных средств. Тем вечером все участники отправились в Нэшвилл, чтобы отпраздновать успех. К ним присоединились и другие – чтобы выпить и поболтать. Все обсуждали свою жизнь за пределами проектного автобуса. У меня возникла ассоциация с коллективной «постройкой амбара»: члены сообщества стараются помочь в том, что принесет благо небольшому количеству людей, ведь в конце концов всем нужен амбар. Этим хакерам, программистам и хипстерам рано или поздно придется нанимать людей, компании или предстоит отвечать на сверхсрочный технический вопрос в реальном мире, так что вместе они закладывали основу нашего приложения для вечеринок с пиццей. Такова очередная тайна культуры программистов: порой нужно выполнять безумное количество технической работы без очевидной причины. Вы делаете это потому, что это – гонка, вроде марафонов.
Мы работали всю ночь и весь следующий день. Мы придумали трюк с участием людей из зала, переделали презентацию, повторяли презентацию до тех пор, пока я не запомнила каждую паузу и каждую игру слов со словом «пицца». Наконец после полудня пришло время решающего выступления. Один из представителей компании Instacart судил финальный раунд. Я поднялась на сцену и сделала все что могла.
После нашего проекта представляли PillyPod – «устройство, оповещающее вас, если возлюбленный не принимает необходимые лекарства». Свою проектную неделю они начали с URL pillypad.com – потому что на адресе pillypad.com располагался сайт для взрослых. Так что им пришлось сменить одну букву.
После пришло время объявления победителя, я услышала, как судьи вызвали нашу команду. Клубные лампы в зале стали хаотично светить, а диджей запустил трек Кэти Перри «Dark Horse». Мы вчетвером поднялись на сцену, Шоу обняла меня, и Роджерс тоже, и люди, с которыми я была незнакома. Роджерс плакал. Я чувствовала себя невероятно, стоя несколько минут на сцене вместе с командой.
По прошествии нескольких недель я могу сказать, каково это – выиграть хакатон. Это как выиграть конкурс по поеданию пирогов, где в качестве приза еще больше пирогов. Конечно, я была бы счастлива продать мое приложение технологической компании за кучу денег. Но я не задерживаю дыхание в ожидании. Очередной секрет программистов заключается в том, что успех, приходящий за одну-единственную ночь, – это как черный лебедь, как удар молнии, как белая ворона. Полезная технология, способная служить долгое время, не создается за выходные или даже за неделю. Это – марафон, а не спринт.
Мы любим пофантазировать о том, чего можно добиться на хакатонах при помощи компьютеров. Реальность, однако, немного отличается от того, что мы представляем. Проект «Стартап-автобус» служит в данном случае напоминанием, что преобразующая сила технологий сильно преувеличена[155]. Ни одно из созданных в нью-йоркском автобусе приложений не выстрелило. Команда проекта SPACES, получившая тогда финансирование, вскоре распалась. В реальной жизни оказывается, что софт редко бывает прорывным или инновационным и еще реже – и прорывным, и инновационным одновременно (с учетом выдающихся примеров вроде Google). Вы же помните, что наше приложение было создано на базе кусочков кода, написанного другими людьми, а подсчет необходимого количества пиццы вовсе не прорывная идея. Это всего лишь автоматизация вычислений, которые прежде происходили вручную. И все же я кое-чему научилась за время своей поездки: я стала еще лучше кодить, лучше представлять идеи, обзавелась полезными контактами, которые могут пригодиться для будущих проектов.
Разработка программного обеспечения – прежде всего ремесло, и, как и во всех ремеслах, скажем в столярном или стеклодувном деле, требуется много времени, чтобы овладеть мастерством в полной мере. Участвовать в реальной разработке и ее демократизации, может, не так круто, как придумывать какую-то судьбоносную технологию, но все же ближе к реальности.
11
Искусственный интеллект третьей волны
В книге мы увидели, почему ИИ не работает так, как нам хотелось бы. Мы обращались к примерам непонимания, расизму, замаскированному под аналитику, и разбитым вдребезги мечтам. Теперь пришло время обсудить более приятные вопросы: совместный путь, требующий максимальных усилий со стороны человека и со стороны машины. Человек в паре с машиной эффективнее человека или машины поодиночке.
Начнем с истории обо мне и моей лужайке. Дом моих родителей был бывшей фермой, занимавшей примерно 40 соток. С 11 лет я должна была стричь газон. У нас была небольшая газонокосилка с сиденьем. Это было потрясающе, я считала, что нахожусь в шаге от вождения автомобиля. И, как и большинство детей из пригорода, я не могла дождаться, когда получу права. Так что, если погода позволяла, каждую субботу я рассекала по участку, подстригая газон. Мне не нравилось стричь газон, но мне действительно нравилось управлять газонокосилкой.
Это был старый дом с большим участком, расположенный на холме, так что благоустройство было сложной задачей. По сути, мне нужно было стричь неровную поверхность участка позади дома, два сада по бокам и небольшой кусочек газона в форме буквы J.
Обычно я стригла газон по кругу. Начинала позади дома и делала круг по периметру, доставая до самых краев. Колеса оставляли на земле параллельные следы. Затем, на следующем круге, я проезжала так, чтобы правое колесо газонокосилки попадало на прошлый след левого колеса. Это обеспечивало ровные ряды, и когда я смотрела из окна во двор, то видела хитрую спираль. Она мне нравилась.
Будучи весьма увлеченным садоводом, моя мама создала небольшие островки сада в разном микроклимате участка. У некоторых были резкие углы под 90°. Выглядело изящно. Однако поворотный радиус колес и расположение ножей на газонокосилке не позволяли мне стричь такие углы, не въезжая при этом на метр прямо в цветник. Я могла косить по дуге, но это не угол.
Большую часть работы можно было выполнить верхом на газонокосилке, затем приходилось заканчивать при помощи ручной косилки – так углы обретали задуманные формы. Ральф, парень, который косил газон до тех пор, пока мне не стукнуло 11, занимался этим. На самом деле он стриг весь двор ручной газонокосилкой. И, если бы я была хорошей дочерью, я бы тоже так делала. Миллион раз мама меня об этом просила. И я почти никогда не делала. Конечно, я находила отговорки (аллергия, изнеможение, тепловой удар), но полагаю, реальная причина была в том, что я была упрямым ребенком, который попросту не хотел делать то, что ему не нравилось. Я ненавидела, когда из-под косилки вылетали травинки и палочки, ударяя меня по ногам и оставляя раны и сыпь. Я ненавидела испарения бензина и волны жара, исходившие от нее. Каждый раз, толкая агрегат, мне казалось, будто я постоянно задыхаюсь, поскольку у меня аллергия на траву. А вот на самоходной газонокосилке я находилась над точкой разброса травы. В общем, ручная газонокосилка делала меня несчастной.
В конечном итоге мама сдалась и переделала цветник так, чтобы у него были дугообразные края, а не углы.
[152] Tufte, The Visual Display of Quantitative Information.
[153] Йоттабайт равен триллиону терабайтов. – Прим. ред.
[154] Проприетарный софт – программное обеспечение, являющееся частной собственностью. Также известен как коммерческий софт. В данном случае это означает, что команде удалось договориться о финансовой поддержке со стороны и фактически создать рабочий проект, который они представили реальному инвестору, а не судьям в рамках конкурса, т. е. им удалось создать настоящую компанию и продать проект. – Прим. пер.
[155] Seife, Proofiness; Kovach and Rosenstiel, Blur.