Наконец игуанодон исчез. У фуникулера Бельвю появились другие чудовища… Здесь они замедлили ход… и начали сталкиваться друг с другом — путь был слишком узок для их колоннообразных ног и гигантских туловищ. Пытаясь повернуть, они разбивали витрины магазинов, с грохотом переворачивали веспасьены… Еще немного, и они сравняли бы казармы с землей.
Теснота привела зверей в ярость. Вырвавшись из тисков, они рассыпались в стороны: одни побежали на бульвар Сен-Мартен, другие к Бастилии, а третьи, вслед за игуанодоном, направились на улицы Тюрбиго или Тампль… и везде в панике бежали толпы, лошади волочили внезапно опустевшие омнибусы, извозчики падали с экипажей, вагоновожатые бросали рычаги… В магазинах спешно опускали железные шторы. Над этим неописуемым хаосом раздавалось адское рычание, испуганные крики мужчин, истошные вопли женщин…
Телефонная сеть, телеграф и пневматическая почта разносили по Парижу вести об инфернальном вторжении — новости невероятные и казавшиеся на первый взгляд чьей-то колоссальной мистификацией.
Вызвали войска, выдвинулась Республиканская гвардия… Городские чиновники хотели было бежать из муниципалитета, но все выходы оказались закрыты. Какой-то орниторинх заблокировал станцию метро на площади Республики; раздраженные пассажиры повернули назад и стали требовать деньги обратно…
В то утро месье Лепина срочно вызвали на окраину. Господа Давен, глава Сюрете, Лармион, шеф городской полиции, и Острио, генеральный секретарь, ожидали приказов из министерства внутренних дел. Они спорили и высказывали противоречивые мнения.
Префект наконец вернулся и прошел в свой кабинет с широко раскрытыми навстречу весеннему воздуху окнами, выходившими на набережную. Он только что вернулся с Левого берега, ничего не понимал и недоумевал, почему в кабинете собрались все эти дрожащие чиновники.
— Что происходит? — властно спросил он.
Все заговорили одновременно. Ничего нельзя было разобрать.
— Что? — переспросил префект. — Из зверинца сбежали животные? Львы, медведи, тигры?..
— Хуже! Чудовищные, неведомые звери! Они разрушают Париж, губят население…
Зазвонил телефон. Месье Лепин бросился к трубке.
— Алло? Господин министр внутренних дел!.. Информация?.. Я навожу справки… Как, на бульварах?.. Двадцатиметровая змея в Панорам?..[44] Да, уже выезжаю… Не следует ли срочно предупредить министра военных дел… губернатора Парижа… Да! Да, господин министр, я обо всем позабочусь!.. Немедленно!
Он повесил трубку и повернулся к подчиненным.
— Чем меньше люди понимают, тем больше боятся… Это, должно быть, какие-то дикие слухи, как обычно… Чудовища… где вы видели чудовищ?
— Там, там! — послышались восклицания. — За вашей спиной, господин префект!
Месье Лепин почувствовал прикосновение к плечу и уху. Он торопливо обернулся… и уткнулся носом в морду игуанодона.
Ужасный зверь добрался по улице Тампль и Севастопольскому бульвару до бульвара дю Пале, остановился — без всякой видимой причины — перед зданием префектуры и, найдя на уровне головы открытое окно, просунул в него шею. Теперь он поводил головой с рогатым гребнем в кабинете префекта…
— Это что такое?! — вскричал префект, отскакивая назад.
— Вторжение чудовищ! — отвечал шеф Сюрете, которому полагалось знать все.
Существо, однако, не выглядело угрожающим. Оно казалось немного ошеломленным и с глупым видом бесцельно мотало головой из стороны в сторону. И ему было нечем защищаться!
Префект подбежал к двери, распахнул ее и увидел в коридоре полицейского. Тот спокойно дремал, ничего не ведая о катастрофе.
— Сержант! — закричал префект. — Пойдемте! Быстрее!
Полицейский проснулся и вскочил на ноги.
— Саблю наголо! — приказал месье Лепин. — Отрубить это!
«Это» было головой игуанодона.
Сержант размахнулся, твердой рукой направил удар и — ничего не отрубил! Лезвие отскочило от шкуры и взлетело в воздух.
В этот момент на балконе что-то появилось… возможно, человек, цеплявшийся прежде за шею животного… и с глухим стуком покатилось по ковру.
Это действительно был человек, но каким же растрепанным, изможденным и несчастным он выглядел! Пока голова чудовища продолжала раскачиваться, едва не задевая за потолок, его подняли, поддерживая под руки — и месье Лепин воскликнул:
— Я знаю этого человека! Это детектив Бобби!
Бобби попытались привести в чувство. В рот ему за неимением национального виски влили немного кирша. Эффект оказался таким же действенным: Бобби внезапно выпрямился, узнал префекта, приблизился к нему и проговорил:
[44] Старейший крытый торговый пассаж в Париже, открытый в 1800 г.