— Отлично, — сказал Лаберже. — Действуйте.
— Но знайте, что риск велик… Стена может являться одной из опор потолка… потолок может рухнуть, и тогда… мгновенная смерть…
— И тогда мы умрем, только и всего. Если мы будем продолжать сидеть здесь и рассуждать, то рано или поздно лишимся рассудка… А это будет очень неприятно… начнем спорить, драться… даже пожирать друг друга…
— Брр! — сказал Бобби.
— Да, дитя мое!.. Когда теряешь голову, вполне может вздуматься пожевать руку… Месье Рэнсом, даю вам полное согласие… Пусть ваше сверло из врилия вламывается, впивается, режет, крушит эту стену… Что бы ни случилось, я за… И помните, что я, Лаберже, не держу на вас никакого зла. Не ваша вина, что этот идиот Коксворд разбился в вашем летательном аппарате. Я видел, как вы рисковали всем, чтобы исправить причиненный им урон и избавить наших прекрасных парижан от сильнейшего страха. Вы рискнули даже своей жизнью, но все пошло не очень гладко. Мы-то с Бобби здесь добровольно, мы сами этого хотели. Вот вам моя рука — пожмите ее, как друг, с которым я предпочел бы чокнуться рюмочкой лучшего вермута на террасе кафе «Кардинал»… или «Верон», если там вам больше нравится. По крайней мере, мы примем смерть мужественно, с философским спокойствием, сожалея только, что нам не выпало пожить еще немного…
Лаберже, не отличавшийся сентиментальностью, произнес эту тираду немного хриплым голосом — его слова исходили от самого сердца и комком застревали в горле.
Сэр Атель пожал протянутую руку репортера.
— Вот и моя рука, — сказал Бобби, протягивая руку. — Я также ни в чем вас не виню.
Все трое обменялись рукопожатиями.
— Ну и картина… «Клятва Горациев»![38] — вставил неисправимый Лаберже.
Сэр Атель не произнес ни слова: бледный, но очень спокойный, полностью владея собой, он склонился над коробкой, которую Бобби поставил на пол, и стал тщательно выбирать инструменты.
Затем он выпрямился с широкой улыбкой на лице.
Несмотря на страшную опасность, грозившую ему и его друзьям, страсть к науке влила в сэра Ателя новые силы… Его ждал один из интереснейших экспериментов, в каком мог проявить себя врилий.
— Отойдите на несколько метров, — сказал он, — иначе вас могут задеть обломки камня… а мы и без того рискуем…
И сэр Атель приложил к стене нечто похожее на бур, укрепленный на конце крепкого металлического прута и снабженный маленькой сферой — очевидно, в ней находился врилий.
Он нажал на рычажок: вылетела искра, раздался скрежещущий звук, как будто что-то вращалось с немыслимой скоростью… Бур прошел слой гипса и в воздух поднялись, постепенно опадая, мельчайшие частицы пыли…
— Победа! — воскликнул сэр Атель. — Толщина стены не превышает тридцати дюймов. У нас получится!
Он отвел бур, оставивший в стене большое отверстие, после вновь начал терпеливо сверлить в другом месте, как грабитель, вскрывающий банковский сейф.
Через несколько минут в стене образовался прямоугольник из отверстий, соединенных тонкими перемычками.
Сэр Атель сменил наконечник аппарата на нечто похожее на молоток и снова нажал на рычажок. На сей раз посыпались искры подлиннее; они трещали, как револьверные выстрелы.
Каменная панель пошла трещинами, подломилась, упала…
В стене появился проход площадью с квадратный метр. Путь был свободен.
Сэр Атель просунул в отверстие голову, плечи и руки, посветил своим фонарем-стержнем и вдруг закричал:
— Друзья!.. чудо!.. алмазная пещера!
V. НЕВИДАННЫЙ ЗВЕРИНЕЦ
Нет, не алмазы! Лед!
Сверкающие грани, вращающиеся звезды, горящие небесные светила.
Под светом трех лучей врилия они взрывались снопами искр, испускали сияние, вспыхивали огненными цветами в кристаллической пыли…
Опьяневшие при виде этого волшебного мира, путники беспорядочно направляли лучи во все стороны; вспышки их, как ликоподий[39], осыпались метеоритным дождем, переливались всполохами северного сияния, крутились светящимися колесами, то пропадая на темном, как бесконечное космическое пространство, фоне, то летя в пустоту, как огненные пули.
Сэр Атель первым с энтузиазмом выбрался из прохода и очутился на открытой площадке — вершине громадной колонны, откуда была видна вся пещера. Казалось, бесконечные отражения ее сверкающих сокровищ и разноцветных кометных хвостов все множились, уходя в бесконечность…
[38] Знаменитое полотно французского живописца Ж.-Л. Давида (17481825).
[39] Мелкие сухие споры растений рода Плаун; используются в медицине и иногда добавляются в состав бенгальских огней.