И наконец, он добрался до двух шедевров коллекции — трудно было иначе назвать это поразительное собрание чудовищ.
Первым был бронтозавр, гигант среди динозавров; он достигал в длину не менее пятнадцати метров и весил более пятнадцати тонн! Туловище его было вытянуто, длинная шея поднимала в воздух маленькую голову.
Черное пятно, замеченное Лаберже, оказалось динор-нисом, прототипом нашего страуса — колоссальной птицей, достигавшей более трех метров в высоту. Птица стояла, опираясь о камень, и сохранилась на удивление хорошо; ее длинные жесткие перья до сих пор блестели.
Какая катастрофа породила это вызывавшее оторопь явление?.. Очевидно, на весь регион с молниеносной быстротой надвинулась жесточайшая волна холода; животные в ужасе бежали, забыв о вражде и соперничестве… Внезапные снегопады и лед загнали их в эту каверну, где холод застиг их и мгновенно заморозил их кровь и плоть… После над ними сомкнулась бездна, и они навсегда остались похоронены в ледяной гробнице…
Прошли века и тысячелетия… Устрашающие примеры первых творческих усилий природы так и пребывали бы в безвестности — но их сон был потревожен, потому что боксер Джон Коксворд, украв часы и спасаясь от преследователей, перебрался через ограду дома сэра Ателя Рэндома и спьяну, в страхе, попытался укрыться в Врилиолете!
Какие шутки выкидывает судьба!
Сэр Атель утомился после долгого путешествия по пещере, однако не решался оставить товарищей в одиночестве — проснувшись и не найдя его, они могли испугаться и вытворить какую-нибудь глупость…
Радуясь открытию и напрягая мускулы, мужественный англичанин вновь поднялся на вершину колонны, где оставил Лаберже и Бобби. Те лежали спокойно и без движения, храпя и громко дыша. Сэр Атель опустился на землю и заснул глубоким сном.
Он спал бы не так мирно, если бы знал, какая ужасная катастрофа вскоре постигнет Париж!
VI. ОБВАЛ
Бобби проснулся первым. В полусне он еще видел себя у моря, в деревеньке Инверстед близ Гастингса, в маленьком чудесном коттедже — четыре комнатки и подвальный этаж — который миссис Бобби унаследовала от дяди.
Там они мечтали закончить свои дни.
Бобби внезапно вздрогнул: что-то упало ему на веко. Он пошевелился. Что-то упало на нос… на этот раз он чихнул, встряхнулся, открыл глаза… Фонарь лежал чуть поодаль. Он ничего не заметил, и вдруг что-то снова упало на нос.
Происходило нечто странное. Он прикоснулся рукой к лицу: лицо было мокрым. Провел ладонью ниже, к воротничку, и открыл неприятную правду — сюртук, жилет, белье совершенно промокли… шел дождь!
Он вскочил на ноги и очутился в луже.
— Господа! — воскликнул Бобби. — Тревога! Нас затопило!
При звуке его голоса Лаберже и Атель резко проснулись; оба вскрикнули от удивления, обнаружив себя в воде.
— Потоп! — сказал Лаберже. — Напоминает Иври![41]
Но сэру Ателю было не до шуток. Он быстро понял, что дождь был вызван таянием сталактитов, свисавших с потолка. Он прислушался и, кажется, расслышал тихое и непрерывное журчание ручейков. В то же время, он не сомневался, что скала, приютившая путников, утратила большую часть своего покрова из снега и льда. Трещины и уступы, ставшие для него подспорьем в ночной экспедиции, теперь исчезли.
— Оттепель, — сказал он. — Сквозь отверстие, что мы проделали в стене, начал поступать теплый воздух…
— Отлично! — отозвался Лаберже. — Скоро нам понадобятся летние пиджаки…
Но Атель возбужденно наклонился к нему.
— Не смейтесь, — сказал он, понизив голос. — Это бедствие, если не окончательная катастрофа. Лед играет роль цемента, скрепляя эти громадные скалы. Кто знает, не рухнут они на нас?
— Дьявольщина! Опять какие-то глупости… Я хочу убраться отсюда.
— Мы попробуем… Но нечего скрывать: положение критическое, как никогда.
Сэр Атель вдруг замолчал. На его лице, несмотря на все усилия овладеть собой, проступила такая глубокая тревога, что заволновался и беспечный Лаберже.
— Эге? Что это с вами?
Атель подошел к краю обрыва.
— Прислушайтесь! И скажите мне оба — либо у меня шумит в ушах, либо я схожу с ума, либо…
— Я что-то слышу, — удивленно сказал Бобби.
[41] Речь идет о «великом наводнении» 1910 г. в Париже. Фотографии и открытки с видами затопленной набережной д’Иври и парижан на лодках широко разошлись по миру.