«Извини, теперь уже в девятой жизни, дымчатая, – успел подумать Мурз, выскальзывая из зала, – люди обещали».
Небо над святилищем – серо-стальное, ровное, фосфоресцирующее. Солнца в этих краях нет – и не будет, пока очистные команды сюда не доберутся. «Если доберутся, – угрюмо думал Мурз, ловя в прицел кромку мёртвого леса, – если…». Коты батальона – невидные, пушистые тени – распластались на серых острых камнях – полукольцом, спиной к входу. Старшина сапёров, ворча и сердито тряся кисточками лохматых ушей, разворачивал провода заграждения. Мёртвый лес застыл – ветер был слишком тих, чтобы сдвинуть перекрученные чёрные ветки. На мгновение все застыло, да так, что Мурз подумал было, что все обойдётся – и тут он заметил, как на краю видимости нагнулась древесная крона. Одна, потом другая. А потом все, медленно, будто волна пошла по чёрному лесу. Ближе и ближе. В уши ударил тупой протяжный звон, от которого кошачья шерсть встала дыбом на загривке. Крысиный король не хотел умирать. Его воля звоном в ушах гнала вперёд поток хищных тварей. Первые разведчики – красноглазые, мелкие злобные – возникли на опушке. Хвост у Мурза выгнулся дугой: «Не стрелять без команды». Предательски задрожали усы.
– Командир, а куда стрелять? В голову? – дрожащим голосом спросил ангорец-адъютант. Мурз обернулся, мельком – уши котёнка прижались к голове, голос дрожал. Но вот оружие рыжие лапы держали твердо.
– Поверь, котёнок. По такой толпе – без разницы куда, – муркнул старый кот и отвернулся. Тёмная кромка леса вспыхнула тысячами алых голодных точек – глаз. Мурз вытянул хвост в струну: «Внимание». Звон в ушах достиг крещендо. Поток тварей устремился в атаку, набирая и набирая разбег.
«Сейчас», – промелькнула мысль и хвост Мурза начал падать вниз – команда «Огонь!». На небе полыхнула зарница. Чуть дрогнула под лапами земля. Песнь чужой воли в ушах звякнула в последний раз и оборвалась на полувзвизге.
«Цель поражена», – прохрипела рация на плече донельзя взволнованным голосом оставленного на контрольном пункте связиста. Последний из крысиных королей только что сгорел в ядерном пламени. Стая замерла. Потеряв поводыря, твари остановились, ошалело тряся головами. А потом кинулись друг на друга.
Батальон замер, коты, не веря своим глазам, смотрели на бойню вдали. Клыки, когти, горящие безумной яростью глаза – великий прайд истреблял сам себя, истово, самозабвенно. Наконец последний из крыс – новый король крысиного рода – взвился в воздух в ритуальном прыжке. И упал на землю с простреленной пулей головой. Начался дождь – косой, северный дождь закрыл пеленой поле побоища. Разведчик – овчар закинул снайперскую винтовку за спину, оскалился и сказал – тихо, на одном вдохе:
– Неужели все, комбат?
– Похоже на то, – муркнул Мурз в ответ, слизывая с шерсти холодную дождевую каплю.
И побрёл обратно, в тишину бункера за спиной. Лапой за лапу, медленно, шатаясь от усталости. Свернулся клубком в старом человеческом кресле перед мониторами и попытался заснуть. Кошачья дрема подхватила его и понесла. Обе памяти по-дружески подкинули ему хорошие воспоминания – о недавнем отпуске, зелёном и теплом юге, синем небе и ясноглазой, дымчатохвостой хранительнице, что сурово отчитывала сробевшего отпускника за помятую ботвинью. Её вид почему-то смешивался с не своими воспоминаниями об изысканной даме по имени Серая Тварь. Потом сон подхватил его и понёс. Мурз спал, и ему снилось, что небесный человек чешет его за ушком.
Овчар внизу пересчитывал запасы, матерно ругал кладовщиков, не доложивших в НЗ тушёнки, потом плюнул, положил голову на ящик и сердито вздохнул:
– А вот при человеках – порядок был.
Артем Гаямов
Снежинки
Снег можно было увидеть, но не почувствовать. Байполе работало в полную силу, а потому летящие снежинки таяли в нескольких сантиметрах от хмурого лица Вика. Слепить снежок при всем желании тоже бы не удалось – ровно каждые десять минут в соответствии с заложенной программой D-боты бесшумно выезжали из своих будок и растапливали тонкий слой успевшего нападать снега.
Точно так же наблюдать за падающими снежинками Вик мог и из окна квартиры, но по привычке все равно выходил прогуляться во время снегопада. Вот и сейчас ранним бессонным утром он неспешно шел по пустой улице под пристальным наблюдением маленьких круглых глазков робоконов, которые были встроены практически повсюду. В фасады жилых небоскребов, в спинки полимерных скамеек, в основания диодных столбов и даже в мигающие разноцветными лампочками гирлянды, еще неубранные с праздников. Где-то высоко, за пределами доступа охранных A-ботов, хрипло каркали вороны. Ремонтный В-бот неспешно копался во внутренностях диодного столба, меняя лампочки.
– Не спится? – послышался сзади низкий, с хрипотцой голос.
– Смотрю, тебе тоже, – Вик обернулся.
Коренастый пожилой мужчина с круглым лицом и синими глазами, одетый в теплый пуховик и лыжные штаны, улыбнулся.
– В моем возрасте долго спать вредно, – объяснил он. – Можно и не проснуться.
– Не такой уж ты и старый, Кир, – заметил Вик. – Тебе всего семьдесят. А послушать – так ты будто к натурам на поселение собираешься. Картошку выращивать.
– К натурам не собираюсь, – объявил Кир. – Даже наоборот.
Хитро прищурившись, он дважды хлопнул ладонью по груди. В воздухе развернулась проекция экрана байфона.
– Поставил?! – удивился Вик. – С чего вдруг?
– Вот решился, – пожал плечами Кир. – А то рекламок с неба уже штук по тридцать в день приходит. «Вы все еще не установили байфон?», «Установите байфон, и вы ощутите все преимущества…», «Поставьте байфон сегодня и получите годовую подписку…».
Кир поморщился и махнул рукой.
– Да и с внуками полегче будет общаться, – закончил он.
– А зачем тебе тогда это? – Вик кивнул подбородком на пуховик.
– Так еще не настроил, – пояснил Кир, стряхивая с плеч нападавший снег. – Ни байполе, ничего. Боюсь что-то не так сделать. Может, заглянешь вечерком, поможешь? А с меня горячительное.
– Конечно, загляну, – Вик слегка улыбнулся. – А горячительное, когда есть байполе, не требуется.
– А увеселительное? – парировал Кир. – Требуется?