Ладонь раскрылась.
Рисунок багровой спирали поплыл от пота, но форма знака была ещё различима.
Звенящую тишину подземелья разорвал хрип.
Мертвец вдруг дёрнулся, засучил ногами, словно хотел от кого-то убежать, и резко сел. Рот открыт так широко, что был виден его красный широкий язык. Он пытался дышать. Руки вцепились в горло. Можно подумать, что он себя душит. Он кашляет и хрипит. Глаза выпучены и блуждают по комнате, но ничего не видят, не замечают. Руки ожившего мертвеца дрогнули и медленно начали выпрямляться. Гость посмотрел на ладони с растопыренными пальцами, а потом начал ими гладить своё лицо, плечи, грудь, бедра, коснулся гипсового пола и только потом поднял голову и, наконец, заметил, что он здесь не один. Спросил хрипло:
— Где я? Кто вы?
Голос его был сиплый, а короткие слова он произносил неразборчиво, как говорят иностранцы.
Глаза Судьи были полны ужаса.
— Что это?
Шаман открыл глаза, опустил руки на колени и ответил:
— Мне нужен защитник — таков непреложный закон. Я прав?
— Все создания бесчисленных миров имею право на защиту, — ответил Судья, прищуривая свои и без того узкие глазки.
Шаман пожал острыми выглядывающими из меховой безрукавки плечами.
— Ну, так я и выбрал. Перед вами мой патрон.
— Но это не имеет никакого смысла. Умерщвление безвинного уже достойно смерти. А я видел своими глазами, как свершалось тягчайшее преступление. Убийство не имеет снисхождения. Во всех мирах. Тебе это прекрасно известно! Так в чем смысл усугубления кары?
Сиэхсита не удостоил старика даже взгляда. Ухмылка скривила тонкие губы Шамана.
— Давай сначала поговорим с нашим гостем, а потом уже будем решать, что делать дальше. Ты нас понимаешь?
— Да, — ответил Защитник.
— Встань.
Защитник ещё раз осмотрелся, а потом, медленно, как пьяный, подгреб под себя не слушающиеся его ноги, уперся руками в пол и тяжело встал. Его качнуло в сторону. Чтобы не упасть, он подошел к стене и оперся плечом о стену.
— Я так постою, хорошо?
Ему никто не ответил.
Защитник скривился от боли и прижал ладонь к левой стороне груди.
— Болит…
— Скоро пройдет, — сказал Шаман. — Это ненадолго.
— Есть вода? Пересохло всё.
Шаман кивнул Судье на строительные леса.
— Там.
Старик, повинуясь невысказанному приказу, подошел к горе мусора и заметил круглое блюдо, на котором когда-то было расставлено семь свечей, но они уже сгорели, оставив после себя семь восковых клякс. Ниже, на грязной, выпачканной дегтем, доске стояла бутылка из зеленого мутного стекла с пробкой.
Судья взял её и отнес Защитнику.
Умерший и воскресший зубами вырвал пробку и прильнул к горлышку. Выпив всё до капли, он наклонился, поставив бутылку на пол, выпрямился. Было заметно, что двигаться он стал быстрее.