Глаза Киггза засияли:
– Ох, если бы увидеть дракомахию в действии хоть раз!
– Не без брони, парень. Жар невыносим – как и вонь!
Оруженосцы забирались друг другу на плечи, переворачиваясь в воздухе и перелетая через верхушку стога сена. Их точность и сила вдохновляли. В изгнании, без дела, они явно много времени посвящали тренировкам. Мы все должны быть так верны своему искусству.
– Милая святая Сьюкр! – воскликнула я.
– Что не так? – спросил Киггз, встревоженный тем, что я кинулась к лошадям.
Я бросилась к сумке своей кобылы и отыскала диаграмму Ларса. Киггз сразу же понял меня и помог мне развернуть пергамент на боку лошади. Мы уставились на баллисту с клистиром, а потом друга на друга.
– Пузырь для пирии, – сказала я.
– Но как ее зажечь? – выдохнул облачко пара запыхавшийся человек позади нас, этот голос принадлежал оруженосцу Фоуфо.
– Она сама зажигается, Маурицио. Смотри, – сказал Киггз, показывая на спусковой крючок механизма, принципа действия которого я не поняла.
– Умно, – сказал Маурицио. – Оруженосцы могли бы им воспользоваться – все могли бы. Эта штука почти лишает рыцарей работы.
Сэр Джеймс подошел посмотреть, в чем дело.
– Чушь! Машины ограничивают передвижение. Охота на драконов – не вопрос грубой силы, или мы бы сбивали их с неба требушетами. Это искусство, здесь нужно изящество.
Маурицио пожал плечами:
– Одна такая на нашей стороне не помешала бы.
Сэр Джеймс презрительно фыркнул:
– Мы могли бы использовать ее как приманку. Ничто не привлекает драконов так, как старые изобретения.
Снег посыпал сильнее, уже давно пора было уезжать. Мы попрощались. Маурицио настоял на том, чтобы помочь мне сесть на лошадь. Я сжалась, ощутив иррациональный страх того, что покажусь тяжелой.
– Такое облегчение после всех этих лет узнать, что ты оправилась от своего страха, – сказал он тихим голосом, сжимая мою руку, – и что ты выросла такой красивой!
– Ты беспокоился? – спросила я, тронутая его заботой.
– Да. Сколько тебе было, одиннадцать? Двенадцать? В таком возрасте мы все неуклюжи, и во что это выльется, непонятно. – Он подмигнул, хлопнул лошадь по крупу и махал, пока мы не исчезли из виду.
Киггз повел нас обратно к овечьей тропе, я подгоняла свою лошадь.
– Кажется, у тебя нет перчаток, – сказал Киггз, когда я приблизилась к нему.
– Со мной все будет в порядке. Мои рукава почти полностью закрывают руку, видите?
Он ничего не ответил, но стянул перчатки и передал их мне, посмотрев так, что я не смела отказаться. Они были теплыми. Я не осознавала, как замерзли мои пальцы, пока не надела перчатки.
– Ладно, я идиот, – сказал Киггз, когда мы проехали несколько километров в тишине. – Я собирался посмеяться над твоим страхом поездки после наступления темноты, но если снег будет продолжать так валить, то мы не сможем найти дорогу.
Я думала о противоположном: дорога теперь выделялась, две параллельные белые линии – снег наполнил следы от телеги. Но было почти темно. Это самая долгая ночь года, и тяжелый покров туч пытался сделать ее еще длиннее.
– В Райттерне был постоялый двор, – сказала я. – Остальные деревни слишком маленькие.
– Говоришь, как человек, не привыкший путешествовать с принцем! – засмеялся он. – Мы можем потребовать любой особняк по пути. Вопрос: который? Не Реми, если только не хочешь провести вечер с леди Коронги и ее кузиной, герцогиней-отшельницей. Если сможем добраться до Пондмер Парка, то сократим время в дороге утром. Завтра мне нужно кое-чем заняться.
Я кивнула, словно и у меня были дела. Уверена, что так и было, но я не могла вспомнить ни одного.