Взлет против ветра: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А с какой целью?

— Нервы вашим ночникам собирается пощекотать.

— Спасибо за информацию, дружок, — весело поблагодарил Клепиков, — с меня причитается.

...Генерал Баталов поднялся по железной винтовой лестнице на второй этаж командного пункта, когда ночные полеты были в самом разгаре. Клепиков, покряхтывая, следовал за ним. На верхнем этаже, где дежурили руководитель полетов и его помощники, шла обычная работа. Сидя на вертящемся кресле, руководитель полетов держал перед собой микрофонную трубку с витым металлическим шнуром и посылал в эфир лаконичные команды, предназначавшиеся тем людям, которые находились в воздухе либо готовились на земле к взлетам. Одна за другой сыпались маловразумительные для непосвященных фразы: «Сто тринадцатый, готовьтесь к двойке», «двести двадцать первый, четверку разрешаю», «сто семнадцатый, учти, ветерок над точкой усилился», «двести тридцатый, иди на шестерку».

Баталов подошел к широкой остекленной стене командного пункта, выходящей на летное поле. За нею открывалась фантастически увлекательная картина ночного аэродрома, от которой всегда тугой болью наполнялось сердце, потому что думалось одно и то же: он теперь наблюдает эту картину, как актер сцену родного театра, прежде чем ее покинуть. Как ему знакомы разноцветные огни, бегущие по обеим сторонам взлетной полосы, или красный, предупреждающий цвет ограничительных огней! А яркое, кинжалом рассекающее ночную темень пламя взлетающего истребителя, столь похожее на взлет ракеты! Сколько раз и сам он оставлял за хвостом самолета это пламя и под невероятно крутым углом, прибегая к помощи ускорителей, за считанные минуты поднимал машину на огромную высоту, испытывая на себе перегрузки, знакомые лишь летчикам и космонавтам.

А теперь этого не будет. Никогда не будет, потому что в его медицинской книжке уже появились поставленные рукой терапевта безжалостные слова о возрастной сердечной аритмии, явлениях экстрасистолии, отклонениях от нормы верхнего и нижнего давления крови.

Баталов вздохнул и отошел от окна. Нахмурив брови, разглядывал людей, склонившихся над планшетом и телефонными аппаратами, прильнувших к голубоватым экранам локаторов, людей, без которых он не представлял себе жизни, хоть и считались они безраздельно ему подчиненными.

На командном пункте царил успокаивающий полумрак. Плотная фигура командира полка Клепикова выросла перед Баталовым как из небытия.

— Товарищ командующий, будут ли какие дополнительные вводные?

— Хочешь сказать, цеу? — насмешливо уточнил генерал, занятый какими-то своими мыслями. — Никаких, Иван Михалыч. Ровным счетом никаких. Работай по своему плану. Кстати, доложи, как он выполняется.

— Запланированы перехваты на средних и больших высотах. Одиннадцать уже выполнено.

— Похвально. Сам тоже сегодня летаешь?

— Замыкающим парада.

— Правильно. Командир всегда должен или открывать полеты, или подытоживать.

Текла ночь, струилась серебристая пыль в далеком звездном пространстве, в динамике, что висел над головой руководителя полетов, возникали и затухали голоса летчиков, далеко в этот час находившихся от земли.

— Я — сто двадцать третий. Задание выполнил. Иду на точку.

— Я — сто тринадцатый, противника атаковал.

— Я — сто семнадцатый, высоту набрал.

Эти короткие фразы, и этот мерцающий

полусвет локаторных экранов, и эти бесшумные деловитые люди, застывшие перед ними, вся эта тишина привычно действовали на генерала Баталова, рождая в нем состояние покоя и даже какую-то нежность ко всему происходящему. Нет, он еще не уйдет навсегда из этого такого ему дорогого, волнующего авиационного мира, бесконечно близкого и понятного. Этот мир был его призванием, его душой и родным домом даже теперь, когда он уже не летал на боевых самолетах. Баталов улыбнулся, вспомнив, как однажды в откровенном разговоре спросил его крупный партийный работник:

— Слушай, товарищ Баталов, как ты понимаешь свой долг коммуниста?

Антон Федосеевич, не задумываясь, ответил:

— Чего же тут понимать? Небо. Чистое небо над головой моего советского народа. Вот за что я отвечаю и готов отдать жизнь до последнего удара сердца, потому что нет для меня ничего дороже этого неба и людей, живущих под ним.

Это, возможно, было немножко прямолинейно, но точно, и партийный работник одобрительно кивнул головой. А несколько позднее, накануне прилета к ним большой инспекционной группы из Москвы, зашел Баталов в кабинет начальника политотдела и увидел, что рыжеволосый Пушкарев ворошит груду бумаг.

— Над чем это ты пыхтишь, Сергей Федорович?

— Да вот планы политработы просматриваю. Идейное воспитание, партийно-политическая работа на полетах и учениях, охват коммунистов партийными поручениями...

— Партийное поручение, — задумчиво повторил командующий, — это что же такое значит?

Губы у Пушкарева насмешливо дрогнули, и он покачал головой.

— Смотри ты, Антон Федосеевич. Командные высоты настолько овладели твоим вниманием, что ты начинаешь элементарные истины забывать. Как бы секретаря партбюро скоро в кабинет к себе не стал вызывать, чтобы он партийные взносы от тебя принимал.

— Перестань шутить, — нахмурился Баталов, — сам знаю, что такое партийное поручение, если с сорок второго года в членах партии состою и под крылом «ила» билет членский получил. Комплекс широкий — от выпуска боевого листка и до руководства Военно-Воздушными Силами.