Взлет против ветра: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но время шло, армейские дела и заботы заполняли дни Баталова, и даже среди ночи приходилось часто вскакивать к телефонам и, стряхивая сонную истому, мчаться в штаб или на аэродром, если того требовали обстоятельства. В свободное от службы время он много читал, словно желая наверстать упущенное, причем очень любил немецких писателей. В книжном шкафу у него корешок к корешку стояли тома Гете и Шиллера, Гауптмана и Гейне, Анны Зегерс и Бернгарда Келлермана. Книги заставляли его пристальнее всматриваться в жизнь, помогали лучше понимать обычаи и нравы жителей города. Частые встречи с командирами национальной немецкой армии, партийными и общественными работниками демократической Германии пополнили его лексикон, и бывали беседы, когда Баталов пытался говорить исключительно по-немецки. Звонки от немцев раздавались довольно часто и в кабинете и на квартире. Хильда Маер, секретарь городского комитета СЕПГ, взяла за твердое правило осведомляться о жизни Баталова раз в неделю и сообщать свои новости.

Вот почему генерал нисколько не удивился, когда поздним июньским вечером раздался звонок от дежурного по штабу.

— Товарищ командующий?

— Да. Я вас слушаю,— басовито откликнулся Баталов.

— Здесь вами немецкие товарищи интересуются. Переключить на квартиру или сказать, чтобы позвонили завтра в рабочее время?

— Зачем же? Переключайте, — согласился Баталов и услышал в трубке четкий голос, выговаривавший русские слова с той старательностью, с какой их произносят иностранцы, стремящиеся говорить без акцента.

— Товарищ генерал. Я звоню из городской ратуши. Мне бы очень хотелось с вами повидаться. Хотя бы десять — пятнадцать минут. Я в вашем городе проездом и завтра этого сделать не смогу. Простите, я не представился, это говорит председатель Общества германосоветской дружбы города Эдель.

Баталов шумно задышал в трубку. Он чертовски устал за этот день и мечтал о часах отдыха и тихого чтения. Но отказывать было неловко, тем более что позвонивший сказал о том, что не может зайти в иное время.

— Хорошо, приходите минут через пятнадцать на квартиру, — согласился он устало. — Вам сказать, где я живу?

— О нет, — сдавленно рассмеялся говоривший. — Данке шен. Большое спасибо. —. И трубка смолкла.

Баталов едва успел сменить синюю пижаму на военный костюм, когда у решетчатых железных ворот замер на тормозах светло-коричневый лимузин. Из него вышли трое: пожилой мужчина в светлом костюме, шофер и молодой человек, облаченный в легкий пыльник, по всей видимости, сопровождающий. Они двинулись все вместе к калитке, но человек в светлом костюме сделал удерживающий жест. Быстрой, легкой для его возраста походкой взбежал он на крыльцо как раз в ту минуту, когда адъютант генерала Баталова майор Староконь открыл дверь, вежливо говоря:

— Прошу на второй этаж. Генерал Баталов ожидает вас в гостиной.

— Зер гут, — откликнулся немец и очень уверенно стал подниматься по деревянным ступеням винтовой лестницы.

Генерал Баталов сидел за старомодным журнальным столиком в мягком зеленом кресле, держа в руках для видимости газету. Другое точно такое же кресло стояло напротив для собеседника. Баталов поднялся навстречу вошедшему, жестом пригласил садиться.

— Я вас слушаю.

Человек в светлом костюме с минуту молчал и вдруг голосом, сразу всколыхнувшим память, выговорил:

— Вот мы и в третий раз встретились.

Баталов вздрогнул от этого голоса и только

теперь узнал заметно пожелтевшее и постаревшее узкое лицо с прищуренным взглядом темных миндалевидных глаз, тонким носом и резко очерченной челюстью.

— Барон фон Корнов! — воскликнул он, потрясенный. — Вы!

— Да, это действительно я, а не мой призрак, — вдруг рассмеялся бывший ас, явно наслаждаясь замешательством Антона Федосеевича. Его цепкий, натренированный взгляд опытного летчика-истребителя бежал по стенам, теплел от встречи с дорогими его сердцу картинами и портретами, с обстановкой, которая была такой же точно, как и несколько лет назад. Печально вздохнув, фон Корнов заключил: — Не находите ли вы, генерал, что люди стареют гораздо быстрее, чем окружающие их вещи: дома, деревья, улицы? О, я вам очень благодарен за то, что вы сохранили мое жилище и эти фамильные ценности. Я имею в виду портреты и картины. Все-таки они были в свое время написаны достойными мастерами кисти.

Баталов широкими от удивления глазами наблюдал за неожиданным посетителем. Почему он здесь? Зачем? Откуда? Что ему дает право держаться так вольно, без всякой скованности и неловкости? Скорее всего, отбыв положенный срок наказания, он возвратился в родные места и решил проведать свое родное гнездо.

— Садитесь, — пригласил Баталов довольно сухо. — Вот сигареты. Наши, советские, с фильтром.

— О да, — откликнулся немец, — я с удовольствием воспользуюсь вашим любезным предложением.

Он взял сигарету и стал очень старательно разминать в тонких длинных пальцах. Он явно медлил, искоса поглядывая на Баталова смеющимися глазами. Долго шарил по карманам.

— О, доннерветтер. Это уже возрастное. Склероз во всей его откровенности. Никак не могу вспомнить, куда сунул зажигалку.

Потом зажигалка нашлась. Бесхитростная, не новая. Гость несколько раз чиркал, прежде чем высек огонь, не торопясь, раскуривал сигарету. Баталов уже терял терпение и первыгл это выдал.

— Как нам теперь обращаться друг к другу?

Немец весело рассмеялся и снова стал шарить по карманам.

— Это действительно резонный вопрос, и давайте его сразу разрешим. Ах, вот они, — извлек он из кармана несколько визитных карточек и протянул Баталову. — Я вас очень прошу, генерал. Одну... на память.