Храни Волка. История 1 (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ребекка

Следующие девять дней и восемь ночей можно назвать «временем открытий чудных». Для начала стоит отметить, что привычные мне градации и сетки оценки магических способностей на Нифре (самоназвание мира, куда меня забросила воля Великой) можно смело отправлять в топку. Тут, точнее именно в этом теле магия работала совершенно иначе. К примеру: привычный и знакомый Локатор в симбиозе с Маяком превращался в весьма качественную систему прослушки. Разумный, попадая в зону Локатора, сам того не ведая запускал Маяк, а вот он передавал мне некий аналог звуковой дорожки. Почему «аналог»? Да потому что иногда, вместе со звуками в мозг приходила и картинка.

И так со всеми моими способностями. Каждую можно было комбинировать с чем-то, что в свою очередь приносило совершенно неожиданный результат. В первую же ночь после окончательного пробуждения, я как раз экспериментировала, запустила волну Локатора, а следом и Правку (что, вообще-то, было невозможно в других мирах) а тут сработало. Четко показав, что за две палаты от моей кому-то плохо. Бешеный пульс и явный сигнал боли от внутреннего кровотечения.

Распахнула глаза, и направилась на пост сестры за водой. А на обратном пути свернула «случайно» не к своей двери. Собственно, так я познакомилась с первой сверстницей. Илия Шона, милейшая девочка-кошка, тринадцати лет. Правда, познакомились мы с ней под вечер следующего дня, когда ее перештопали. Илия распросила сестер, как узнали, что ей стало плохо, те указали на меня.

В итоге у меня появилось отличное прикрытие облазить весь «детский» корпус вдоль и поперек. И набросить свою сеть, конечно. На следующий день я в наглую уперла из кабинета врача, пока тот брал у меня уже третью порцию крови, пластиковую коробку с канцелярскими гвоздиками. Это оказалось просто и не требовало особых навыков, лаборант просто отвернулся к стеллажу, а я схватила коробку и сунула в карман кофты, наброшенной поверх медицинской робы.

Дальше, дело техники. Разделить гвоздики на две кучки. Вложить в металл плетения Маяка и Локатора. И разбросать кустарные следилки по кабинетам, коридорам, курилкам и подоконникам.

Мне катастрофически не хватало информации, а с ребенком после психологической травмы никто разговаривать не желал, да и врали скверно. Даже мальчик-психолог, присланный Руном, врать не умел совершенно. А я не настолько дура, чтобы поверить что три порции моей кровушки за утро, и это только одно, взяты для моего благополучия.

И как оказалось, моя паранойя в очередной раз зорко бдит. Рун приметил мою, можно сказать, мгновенную (для такого возраста) регенерацию и быстренько провел какие-то опыты. И выяснилось, что таки да, моя кровушка обладает прямо эффектом амброзии, особенно для оборотней. Первый же подопытный ощутил облегчение от введения сыворотки из моей крови уже через два с половиной часа. Вот тут-то Рун и взялся за меня вплотную. С одной стороны меня кормили, как на убой, закалывали витаминами, как племенную кобылу перед выставкой, а с другой с каждым днем откачивали все больше крови.

У меня ушло три дня слежки за Руном, чтобы узнать, что восемьдесят процентов моей крови уходит больному в другом корпусе. Оборотню, некоему Вальтеру Хауресу, брату того самого супер-пупера, что решил отправить меня в приют. Я оценила иронию судьбы, и даже рассмеялась, когда услышала тот разговор доктора со своим замом. Врач докладывал начальству, что «мистеру Хауресу» легче. Да, не на много, но динамика положительная есть.

И да, только из-за этого я, будучи, уже полностью здоровой, находилась в Госпитале. Таблетку от всех болезней нашли, блин. Как не прискорбно, но на Нифре это было привычной практикой. Кровь оборотней могла излечить многие болезни людей, к примеру. Или же кровь вампиров часто применялась для анестезии, в тех же полевых условиях. Медики тут научились варганить сыворотки из крови чуть ли не на коленке, и тут же вводить больным. Чем Рун и занимался, накачивая братика пупера разными сыворотками, но такого эффекта, как с моей кровью, раньше не было. Под вечер третьего дня к Руну в кабинет завалился Робин и уже знакомый мне Альфред. Пока Робин грозил страшными карами гению медицины, Альфред проводил к моей двери, оставшегося за порогом кабинета, мужчину.

Вот так просто у меня появился охранник и тюремщик — Бранд. Он так и представился, Бранд, без имени. Бета, и далеко не слабый. На меня давила его жалость. Он не лез с разговорами, не пытался стать мне нянькой, а был именно охранником, но так смотрел и излучал столько жалости, что меня мутило. И я никак не могла понять, почему Бранд на меня так реагирует.

Конечно, за эти дни выяснилось, что у девочки Бек частичная амнезия. Я не стала юлить и выкручиваться, а честно призналась, что не помню не только, как убивали родителей, но и многое другое из своей той жизни. Мою «трагичную» историю знал весь персонал, а через них и многие родители, которые приезжали к детям. Так мама Илии, узнав от дочки, кто я такая, завалила меня сладким и подарила свитер. Мило вышло, а Бранд от этой картины чуть не разревелся. Вы часто видели мужчину-шкафа, под два метра, что смотрит мокрыми глазами на вас и отворачивается слишком уж порывисто? Я — да, часто, и не могу сказать, что такие моменты меня радуют. Не должны такие мужики рыдать, как девочки.

Состраданием матушки Илии я воспользовалась по полной. Выпросила еще джинсы, кроссовки и маленький рюкзак. Футболку, кепку, как и носки с нижним бельем я вытащила из сумки в своей палате. Спрятала рюкзак с вещами под постаментом одной из скульптур в парке, у корпуса. Так сказать, на будущее. Забирать все вещи из сумки мне не хотелось. Я была уверена, что те волки, которые будут проверять, не узнают сколько вещей в ней было. Так что лучше, если оборотни будут уверены, что я ушла без шмоток.

Так как к местным технологиям меня не подпускали, то Серентия стала моим спасением. Она-то и рассказала несчастной крошке в моем лице, что вся сеть, как и телевиденье гудят о трагедии, постигшее семейство Хаурес. Похитили многих родственников весьма влиятельных членов клана, вместе с одним из наследников. Это как в любом другом мире похитить герцога с компанией банкиров и магнатов. Примерно один уровень значимости и финансовой успешности. Клан, тем более такой большой и сильный, это почти как государство в государстве. Она-то мне и показала несколько статей, что прорвали-таки блокаду на памяти.

Я узнала своих отца и мать. И главное — я узнала того, из-за кого мое тело лишилось родителей! Вальтер Хаурес, младший сын Джерласа, брат Робина, тоже альфа, как и пупер… и он же — Абсолют двух Теней. Я застыла, сжимая окно комма, это лицо странствующего монаха я запомню надолго. Так вот, кто спас меня от собственной волчицы… Вальтер Хаурес. Альфа обладающий активным и редчайшим даром «контакта со вторыми натурами любых оборотней». Их в мире было еще меньше, чем нейрохирургов или, скажем, профессиональных гонщиков.

Всматриваясь в его лицо, я слушала болтушку-кошку дальше. Основная ирония произошедшего состояла в том, что кроме Вальтера и меня при том похищении никто не пострадал. Да всех накачали препаратами до отравления, но все остались живы. А вот я и Вальтер чуть не отправились в края далекой охоты. Для меня же весь цинизм ситуации состоял в том, что детей вообще не должно было быть в поселении. Там оставались только охранники (которых просто перебили), Тени (коих тоже прикончили) и женщины с подростками, а вот дети были в закрытой элитной школе клана, той, что только для «своих».

А я отчетливо «вспомнила», как сбежала с последних двух уроков, потому что мальчик, что мне нравился долго глумился надо мной на перемене. И я поспешила домой, к маме и… Вальтеру, чтобы пожаловаться на жизнь. Слушая оборотницу, отвечая и задавая все новые и новые вопросы, я вынужденно разбила сознание на два потока и быстро «вспоминала» все что могла. Как оказалось, Бекки очень любила Абсолюта своих родителей, не видела в нем начальство отца и называла «дядя Вальт». Я даже просмотрела несколько воспоминаний, где мое тело было совсем маленьким, что-то около двух лет. И там Вальтер Хаурес играл с малышкой, сидел с ней, как нянька, пока родители прогулялись до ресторана, чтобы отметить годовщину.

И да, подобная подлость была мне хорошо знакома, но «знакома» не значит «привычна». Мне было больно за маленькую девочку, которую такой близкий «дядя» вышвырнул из своей жизни, как мусор.

В статьях говорилось, что расследование все еще идет, как и шло, а вот Вальтеру все хуже, ибо врачи перестали давать хоть какие-то прогнозы и комментарии. Из чего писаки сделали однозначный вывод — скоро мир лишится еще одного альфы.

После этого разговора мне удалось поднять из памяти тела еще несколько важных моментов. Например: я знала, где жила. Где мои родители хранили оружие и деньги. Теперь знала и про несколько схронов, устроенных по камерам хранения на вокзалах города. Да многое я узнала, можно сказать почти все про жизнь этого тела до того похищения. Только все никак не могла вспомнить само похищение…

Честно говоря, можно было бы уже сбежать. В мои планы никак не входило ехать в закрытый приют, читай тюрьму. Имея знания о нычках родителей, я уже имела достаточно средств, чтобы достать себе новые документы. Для меня никогда не было проблемой общение с «темными» личностями. Преступный мир в любой реальности был мне ближе, чем законный. Ну простите, не пай-девочка я ни разу, скорее уж наоборот. И чем больше я размышляла о своем задании, тем больше склонялась к тому, что будет проще найти мой объект охраны через преступный мир.

А детей-преступников во всех мирах хватает, как и бездомных бродяжек. Я просто стану одной из тысяч таких никому не нужных детей. И причина была не только в приюте, а скорее в контроле этого самого приюта. Почти уверена, что мной там заинтересуются Школы Теней, а выбраться оттуда будет посложнее, чем из больницы. Поэтому и оставаться в Госпитале я не планировала.

Подготовка Теней предполагает множество блоков на внушение, которые и формируют преданность будущего смертника, но я не дамся местным менталистам. Да и не сработает их сила на переселенке. А значит что? Правильно, в лучшем случаи меня уберут, как непонятно кого, а в худшем: отправят в лабораторию к кому-то на подобии Руна, чтобы выяснить, а почему у обычного ребенка открылась такая не восприимчивость к внушению. Оно мне надо? Конечно, нет.

Но, от побега меня останавливал маленький факт. Моя кровь и правда помогает тому, кого это тело любило. Фактически, для Бек, Вальтер был родней, хоть и не по крови. А я… а я просто не могла бросить раненного родича. Да, совершенно иррациональное чувство, которое стоило бы засунуть куда поглубже и забыть, но не выходило. И я оставалась, отдавая с каждым днем все больше крови. Лаборант в белом халате виделся мне уже тайным вампиром, но я терпела.

Терпела, ясно понимая, почему так мало женщин-шпионов. Чувства, они вечно все портят. А у женщин их всегда больше, чем у мужчин. Вот и тут мною правили эмоции, причем даже не мои, а желание почтить память убитой, замученной девчонки.

Ну и кто я после этого? Не отвечайте, сама знаю…

Вот и выходило, что первую половину дня я тратила на лаборантов и Руна, который заглядывал ко мне ежедневно, как и к большинству детей в отделении. У человека явно был какой-то пунктик по поводу помощи детям, потому что Рун не был педиатром. Потом часа полтора на прогулки по корпусу или около него, в парке, вместе с Илией. А вот потом, с перерывом на ужин, я тренировалась в палате, повторяя давно известные приемы и вырабатывая у этого тела хотя бы фундамент привычных мне навыков.

Все изменилось сегодня, за ужином. Локатор сообщил, что в кабинет Руна (а на самом деле одного из местных педиатров, просто Морган заседал именно в нем, когда бывал в «детском» корпусе) зашли двое. А Маяк, повинуясь моему приказу, покорно передал разговор.

— … Вы не понимаете! — возмущалась какая-то дама, явно продолжая разговор, начатый ранее.

— Это вы не понимаете, госпожа Лиадан! — отозвался Рун. — Я не могу пропустить вас к юной мисс Стратон. Ни вас, ни журналистов, ни дальних родственников, ни кого-то еще. Она на лечении…